Быстрый заработок
Insane 1.01 › Глава 3
Александра Стенфилд снимала студию в трёхэтажном доме с каменным фасадом, который нарушал традиции Южного Бостона — некогда рабочего района, облицованного кирпичом и фанерой. Слегка потемневший, пошедший трещинами от времени, этот дом напоминал старый фолиант, затесавшийся между шпионскими романами и каталогами диванов.
Именно на диване Александра встречала новый день, вытягиваясь так, что её ноги касались фикуса на стеллаже. Утренний свет захватил стену и вовсю вёл наступление на ковёр, отведённый под строительство космодрома из «Лего». Компания-подрядчик уже трижды срывала сроки, а Стенфилд всё никак не могла привыкнуть, что живёт на минном поле.
— Ай!
Станцевав на одной ноге, она вынула деталь из стопы.
— Мон, ты искала зубастый коннектор?
На узкой кровати, стоящей за диваном, зашевелилось одеяло.
— Тискала... Зубастого корректора?
— Спи.
— Ещё пять минут...
Александра отложила деталь, надела тёплые штаны и худи. Как показывал опыт, если долго не платить за отопление, режим экономии батареи возникал не только в телефоне.
Пока кастрюля с овсяной кашей булькала на плите, она изучала записи, сделанные мелом на маленькой доске. Владельцы квартиры повесили её, чтобы прикрыть оторванный кусок обоев и порадовать жильцов надписью «День без кофе — быть катастрофе». Всё пространство вокруг этой истины было изрисовано свежими формулами, причём, весьма загадочными.
Александра приложила палец к губам.
— И что ты опять придумала, Мон...
С той самой лекции, когда за соседней партой оказалась девушка в вязаном пуловере — красивая и молчаливая, как киборг-убийца, прошло уже больше полугода, а Александра всё ещё ничего не знала о Монике. Нет, её соседка была дочерью Мартина Локхарта, печально известного пилота ВМФ, сбитого над Тайваньским проливом, имела белый дан по айкидо и устрашающий список публикаций в Американском журнале физики. Все видели в ней нового Ньютона, вернувшегося из вечного сна в образе высокой блондинки, и споры были только о том, во сколько лет она получит свою Нобелевскую премию. На этом список фактов завершался, а внутренний мир Моники оставался достоянием лишь её одной. Впрочем, тут Александра могла её понять.
Чего она понять не могла, так это формул на доске. Энергия, плотность поля, что-то про симметрию. Среди убористых рядов Александра заметила маленький пробел — стёртый губкой участок, ломающий уравнение надвое...
Зашипело молоко. Губка справилась с очисткой плиты не хуже, чем с удалением формул. С тарелкой каши и ноутбуком Александра устроилась на подоконнике, провалившись в мир новостей.
— Три миллиона граждан за решёткой! — возмущалась темнокожая женщина. — Если собрать из заключённых отдельный штат, мы получим второй Канзас.
— Нелестно вы о Канзасе! — заметил ведущий. — Расскажите, если можно, кратко, в чём суть вашей программы?
— Новая пенитенциарная система. Тюрьма Два-Ноль.
— Все пользователи версии Один-Ноль получат бесплатное обновление?
— Сначала им предстоит сдать тест, чтобы система подобрала им исправительное учреждение. Впервые в истории мы дадим людям самим выбирать программу перевоспитания. Наука, спорт и творчество — выбрав одно из направлений, заключённый получит список заданий и сможет отслеживать свой прогресс в приложении.
— А вы не боитесь, что ваши спортивные преступники, выйдя на свободу, просто-напросто удерут от полицейских?
— Или нарисуют яму на дороге, чтобы оторваться от погони. Если серьёзно, нашим полицейским пора забыть про пончики — и начать тренироваться.
— Ну, работа полицейского — не сахар, приходится чем-то компенсировать. Мы вернёмся к вам после короткой рекламы.
На экране появился вояка в берете, тыкнувший в Александру пальцем:
— Слушай сюда, опарыш! Строевую подготовку ты пройти не сможешь, зато сможешь пройти по ссылке — и скачать «Долг Патриота»! Триста видов оружия, тысячи модов, миллионы уникальных врагов, которых можно — и нужно! — превращать в решето. Помни о своём долге, рядовой!
Повышенная из опарыша до рядовой, Стенфилд вспомнила о долгах.
— Нет, можно договориться с банком, — сказала она, ковыряясь ложкой в овсянке. — Менеджер составит удобный мне график платежей и выставит такой процент, что я буду вечно сидеть в долгах. Вся страна так живет...
Тонкая рука передала Александре её любимую чашку, и безысходность стала растворяться в запахе кофе.
— Спасибо, Мон, — сказала она. — Кстати, никому из твоих знакомых преподавателей не нужен ассистент?
— Я точно знаю, что Нолану...
— Кроме Нолана.
— А что с ним?
— Ничего особенного. Вы много общаетесь, и он наверняка подумает, что я пытаюсь этим воспользоваться.
— Брось. При всей своей строгости, Нолан — порядочный человек. Я уверена, как только он узнает про твою ситуацию, сразу выпишет чек авансом.
— Или облучит гамма-частицами, чтоб не мучалась.
— Полагаю, для этого ему и нужен ассистент. Как тебе кофе?
— Всё жду, пока остынет. Эта кружка-сова явно нарушает второй закон термодинамики. Может, сдать её в лабораторию — за пару миллионов?
Александра наблюдала, как Моника собирает волосы в хвост, застёгивает рубашку, примеряет брюки — и тут же стягивает их, заменяя на джинсы. Когда на её руках появились перчатки с вырезами, Стенфилд насторожилась.
— Ты куда?
— На встречу. В двенадцать. В подвале музея EVA.
— В подвале?
— На третьем подземном уровне. Мне сказали спуститься на лифте. Надеюсь, там есть выход к метро.
— С переходом на станцию «Секретная Лаборатория». Дай взглянуть на тебя в последний раз.
Моника накинула пальто и улыбнулась — одними уголками рта.
— Я вспомнила. Есть одна вакансия — телохранителя.
— Ни слова больше, мисс Локхарт.
Выпив за один глоток половину чашки, Александра приняла грозный вид и даже не заикнулась о том, что обожгла язык. Спустя пару минут они уже шагали по утреннему Саути, попутно обсуждая записи, сделанные Моникой на доске.
— Из статьи доктора Дюрана, — вещала та, — я узнала, что в Базеле работают интересные люди. Дай им промывать золотоносный песок, и они наберут тебе чистейшего песка. Потратив четыре месяца на эксперименты с кварками, они укрепили старую теорию и упустили самое важное. Почему антибарионы проиграли барионам?
— Антибарионы не ходили по барам, и все барионихи достались барионам?
— Рабочая гипотеза. Они действительно вели себя по-разному с момента зарождения Вселенной: частицы материи должны были пойти в бар, а частицы антиматерии — в антибар. Однако симметрия физических процессов закончилась бы аннигиляцией всей материи, чего не случилось, вероятно, благодаря нарушению симметрии зарядового сопряжения...
— И пространственной инверсии. Большая симметрия не сработала, потому что подвела маленькая — такая матрёшка не сильно проясняет картину.
— Если не сказать, запутывает. Многие учёные не понимали, зачем Вселенная создала братьев-близнецов, один из которых убил другого. Согласно Сахарову, преобладание вещества над антивеществом после Большого взрыва — это следствие обратной диспропорции в мире до Большого взрыва. Раньше все сидели в антибарах, теперь сидят в барах, но мало кому нравится идея продлевать ось времени туда, где времени могло не быть.
— Значит, до времени было «антивремя»?
— Будет антивремя. Относительно антивремени, «было» — это то, что случилось потом. Вдобавок, обе вселенные Сахарова существуют одновременно, как отражения в зеркале.
— Но, насколько я понимаю, антиматерия не погибла с концами. Её можно возрождать на ускорителях частиц?
— Да, тратя безумную энергию. А я собираюсь энергию извлекать. Столько энергии, что исчезнут счета за электричество.
— Я и так не плачу! — встрял в разговор бездомный с виду человек, оказавшийся рядом на светофоре. — А хорошую вещь антиматерией не назовут. То ли дело солнышко, птички...
Моника взглянула на него с лёгким удивлением.
— Солнце спалит нашу планету дотла, когда закончатся его запасы водородного горючего.
— А птички повсюду гадят, — добавила Александра. — И убегают, когда пытаешься им навалять!
— Я бы тоже от вас убежал, пугаете меня! Солнце вреда не принесёт, точно вам говорю. Если закончится водород, подкинем нового, как дрова в печку. Будем каждый месяц сбрасывать на него по водородной бомбе!
— Вы вернули человечеству надежду на будущее.
— О будущем думать вредно. Там ничего хорошего. Климат портится, люди глупеют, цены растут — видели, сколько стоят булочки с корицей?
— Это из-за корицы, — объяснила Александра. — В Азии проблемы с дождями. Попробуйте выпечку с кокосом, она подорожала меньше.
Собеседник воздел указательный палец.
— В таких вопросах нельзя идти на компромисс. Сегодня вы остались без корицы, а завтра — без булочки, мисс.
На перекрёстке они разошлись с бездомным философом, и Моника Локхарт продолжила своё повествование, чуть поубавив голос.
— Да, антиматерия. В Базеле случайно нашли ключик, который позволит запустить процесс, похожий на аннигиляцию, не затрачивая антиматерии. Я догадываюсь, как провернуть этот фокус, но нужно три-четыре месяца поиграться с кварк-глюонной плазмой. Подходящая установка есть у EVA, куда меня приглашают устроиться стажёром.
— И цель стажировки будет в том, чтобы уничтожить материю?
— Материю не жалко. Главное, вовремя выводить энергию — её будет в тысячу раз больше, чем от деления урана-235. Но я боюсь, что мой процесс будет не столь эффективным, как настоящая аннигиляция. И КПД установки не сто процентов. Много проблем, которые упираются в техническую реализацию. Я пока ничего не пишу об этом в журнале.
— Разумно, незачем мелькать на радарах Пентагона.
— Им-то зачем дешёвая энергия?
— Мон...
— Да шучу я! — усмехнулась Моника, совершая оборот вокруг своей оси. — Обойдутся пока и термоядерными бомбами. Впрочем, хотела бы я посмотреть на новое оружие в действии. Пуфф — и на мелкие куски!
От этой реплики Александра чуть не оступилась.
— Звучит не очень!
— Потому что куски тоже имеют огромную кинетическую энергию. Не все обломки астероида сменят траекторию, но у планеты появится шанс выжить. И начать стоит с системы раннего обнаружения — сейчас мы ловим от силы треть опасных объектов, которые могут...
Подобное развитие мысли успокоило Александру, даже несмотря на то, что Моника вскоре нарисовала ей картину того, как тысячи астероидов снуют вокруг Земли. Возможно, аннигиляция и впрямь помогла бы от подарков из космоса.
За разговором они дошли до центра, совершили два круга по парку и без пяти двенадцать зашли в технический музей EVA.
Оказавшись за порогом, Александра осмотрелась по сторонам и поняла, что в музее нет ни души. Роботы-эскпонаты стояли в зале на своих привычных местах, только кто-то убрал с них защитное остекление.
— Нас должны встретить?
Стальные жалюзи сорвались с потолка гильотинами, наглухо закрыв окна. Свет дрогнул и погас. В конце зала вспыхнула красная табличка «Выход» — и что-то промелькнуло снизу, прячась в темноте.
— Видела? — шепнула Александра, прижавшись к Монике.
— Где? Что?
— За углом!
Из-за угла вырвался скрежет, но ещё сильнее Александру напугали мелкие частые постукивания, точно удары сердца в ушах.
— Мон, может...
Подруга была бледна, в её глазах переливался красный свет.
— Не знаю, что тут происходит. Но у меня назначена встреча.
Моника направилась вперёд, через зал с роботами, и Александра, вытащив телефон с фонариком, последовала за ней.
— Сигнализации не хватает! — сказала она с усмешкой. — Кто настраивал им охранную систему? Слышишь, болванчик, мы пришли грабить музей!
Она задержалась возле робота, созданного по образу и подобию человека, только его в голове зияла дыра объектива. Из-под завала ошибок на дисплее выглядывала надпись: «Инспе#тор Далл, точное сканирование, охрана объе#тов, выявление аномалий». Стенфилд заговорила робо-голосом:
— Выявлена аномалия. Буп-буп, просвечиваю одежду!
Робот не отреагировал. Александра ткнула пальцем в его объектив и догнала Монику, уже дошедшую до конца зала. Заглянув за угол, они увидели узкий проём в стене, возле которого дрожала кнопка вызова лифта.
— Позвольте мне, — сказала Александра.
Она силой раздвинула заклинившие двери, просунула голову внутрь.
— Чего-то не хватает...
— Кабины?
— Похоже, застряла наверху. Спустимся так?
— По шахте?
— Не вижу иного варианта. Мы такое уже проворачивали.
— В игре!
— Не бойся, демонов там не будет!
Из шахты донёсся скрежет, Александра отпрянула от проёма.
— А двустволки на найдётся, Мон?
— Найдётся!
Раздался звук передёргиваемого затвора. Обернувшись, Александра увидела, как она регулирует длину ручного пылесоса.
— А-а?
— Лежал тут. Три режима всасывания и мокрая уборка. Замочим гадов!
— Погнали! — сказала Александра и скрылась в проеме. — Держись за направляющие, правило трёх точек. Мы так в школе лазали с ребятами по заброшкам в Хегвише. Спорили на чипсы, кто первый убьётся.
— Хоть у кого-то было интересное детство.
— Сложно соперничать с тем, кто жил возле авиабазы.
— Отец приводил меня в ангар, где я наслушалась крепких выражений от ремонтников, и один раз я сидела в кокпите, а больше и нечего вспомнить.
— Пополнишь мой словарь?
— Ну, я частенько слышала от техников фразу SNAFU*.
— Аббревиатура?
— Всё идёт по плану — через одно место.
— Одно место... Не оступись, тут рейка наклонена. Тебе посветить?
— Ты светишь мне в глаза!
— Прости... Джинсы, кстати, отлично сидят.
— Не отвлекайся! Правило трёх точек, а не пятой точки!
— Да-да!
Спустившись по шахте, подруги пролезли в открытые двери нижнего уровня. Вооружённые одним пылесосом на двоих, они прошли по длинному коридору по направлению к приоткрытой двери, откуда струился слабый свет. Опыт, полученный Александрой из логова демонов, внезапно дал о себе знать. Распахнув дверь ногой, с пылесосом наперевес она ворвалась внутрь помещения, похожего на музейный склад.
Сама дверь произвела не так много шума, как коробки, падающие со стеллажа в центре комнаты. Цепляясь за них, перепуганная чёрная кошка карабкалась наверх, пока детали всяких роботов и механизмов сыпались на пол. Оказавшись в безопасности, кошка уселась вылизывать механические лапы. Возле другого стеллажа стоял изумлённый мужчина лет тридцати пяти, одетый в бежевый пиджак, по которому расползалось мокрое пятно.
— Кто-то напугал мой чай, — сказал он, отставив чашку. — Я подумал, что вы задерживаетесь, мисс Локхарт. И мисс Стенфилд, я полагаю?
— Да, немного задержались, — ответила Александра, — пока спускались по шахте лифта. Все стажёры проходят вашу полосу препятствий?
Лицо Ричарда Хоу перекосилось.
— Вы спустились через шахту лифта? Кто оставил её открытой?! — Ричард бросил сердитый взгляд наверх. — Дайте мне пылесос, пора кого-то проучить!
Кошка дала дёру в сторону вентиляционной шахты, а с верхней полки упала внушительных размеров винтовка. Ричард подхватил её, проверил затвор.
— Радикальное решение проблемы, — заметила Моника.
— Проблема уже сбежала, — сказал Ричард, остывая. — И чуть не разнесла нам половину музея напоследок. RG-12 «Годзилла» — полезная штука, если нужно рассечь каменную глыбу пополам, но Министерство по охране труда запретило выдавать её шахтёрам. Как вы думаете, мисс Локхарт, почему?
— Вероятно, электромагнитный генератор «Годзиллы» излучал слишком много радиации. Или они боялись, что шахтёры случайно распилят друг друга. Можно потрогать?
— Вам можно. Вы не похожи на шахтёра.
С этими словами он передал пушку Монике.
— Невесомая! — воскликнула та. — А по виду не скажешь!
— Начинаем замерять дозу радиации, — пробурчала Александра, как вдруг её словно перемкнуло. — Стойте, оно работает?
Она телепортировалась на другой конец склада, где стоял игровой автомат, укрытый прозрачной плёнкой. Стянув плёнку, Ричард запустил автомат под названием «Догони Эйнштейна».
— Рейтинг не синхронизируется с облаком, но вы можете проверить свои знания в одиночном режиме.
— А что он делает? — спросила Моника.
— Задает каверзные вопросы на скорость. В базе записаны результаты многих известных учёных, хотя мы не знаем, сколько набрал бы сам Эйнштейн.
Мистер Хоу заварил себе белый чай и на время устранился, изредка поглядывая на новых гостей кладовой. Александра Стенфилд не отходила от автомата, погружённая в поиски правильных ответов, а Моника Локхарт копалась в коробках с деталями и роботами, будто играясь с конструктором. Около получаса спустя она обратилась к Ричарду с вопросом:
— Вы всегда здесь работаете?
— Нет, временное прибежище. Когда касаешься прошлого, видишь свою жизнь шире. Проще принять новый этап.
— Значит, вас тоже отправят в другой штат?
— Признаться, мне об этом ничего не известно.
— Ни места, ни сроков...
— Если вас тревожит неопределённость или расставание с друзьями, вы всегда можете остаться в Бостоне.
В глазах Моники показалась тихая печаль, не нашедшая отражения в её ответе:
— Нет. Решение принято.
— Приятно слышать. А как ваши успехи, мисс Стенфилд?
— Превосходно, — заверила Александра, воюющая с «Эйнштейном». — Мой мозг скоро превратится в жареную тыкву, так что задавайте вопросы, пока есть возможность. На всякий случай, оставлю один ответ: «Нет».
— Этот автомат — детская забава по сравнению с тем, что я хотел вам предложить. Впрочем, вы и с ним не особенно справляетесь.
Стенфилд обернулась, нахмурившись.
— Между прочим, я поднялась на двести восьмое место.
— Далековато до меня. Сто шестьдесят третье.
— Пф, вы даже не в первой сотне!
— Вы даже не во второй!
— Вам же лучше, что не возьмёте дурака в свои секретные проекты.
— Сложно поспорить, — заметил Ричард, снимая пальто с испытательного манекена. — Меня ждёт другая встреча. Я узнал всё, что хотел.
— Вы с нами даже не разговаривали.
— Тем не менее. Обратно вы сможете подняться на лифте.
Когда двери лифта захлопнулись, его пальцы сбивчиво побежали по чёткам.
— Только мотает мне нервы! Но в смелости этой Стенфилд не откажешь, спуститься по шахте... Интересно, откуда она знает про «Эйнштейна»?
Свет в лифте замерцал, и кабина вдруг застряла между этажами.
— Брось, Найту! — воскликнул Ричард. — Меня полосой препятствий проверять не нужно. Верни лифт, и мы зароем пылесос войны.
— Мы находимся на Кембридж-стрит, — сообщала репортёр, — где проходит церемония открытия нового фонтана. Явление мифического существа обошлось городу в два миллиона долларов, и работа Марко Сандрелли уже разожгла горячие споры среди бостонцев. Хрупкая красота или вопиющая безвкусица? Что видите вы, когда смотрите на это произведение искусства?
Камера показала прозрачного единорога, который цедил струйку воды из маленького рога, а затем переключилась на Монику.
— Я смотрю, не только у нас проблемы с напором воды.
— И с оценкой рисков, — подхватила Александра. — Надеюсь, творчество Маркоса Дрелью переживёт встречу с хулиганами.
— Будем надеяться, — ответила репортёр с непроницаемой улыбкой. — Единорог отлит из особо прочного стекла, а за моей спиной находится Центральный Полицейский департамент, так что вандалам тут ловить нечего. Морган Рассел, специально для Седьмого канала... Сняли? А что это такое?
— RG-12, — сказала Моника, позируя с пушкой на камеру.
— Реквизит! — выпалила Александра.
— Косплей? — спросила репортёр. — По какой игре?
— Эта, как её, «Долг Патриота». Простите, нам ещё 299 пушек делать!
Александра потянула Монику за собой. Она знала, что не стоило забирать «Годзиллу» из музея, но если подруга нашла себе игрушку...
— Мон, мы потащим это домой? А если хозяйка зайдёт проверить квартиру?
— Может, на время оставим её у мистера Денима?
— Деним! — Александра изобразила сияющее лицо. — Тот самый Деним, который не разрешает мне велик закатить в гараж. Он точно согласится взять на хранение плазменное ружьё Чехова!
— Ему необязательно знать. Отвлеки его, а я спрячу Годзиллку.
— Годзиллку. Моника, он знает гараж, как свои пять пальцев.
— Разве у него не десять пальцев?
— И хотелось бы, чтобы все десять остались на месте!
— Не волнуйся. Годзилла не заряжена. Всё равно, что держать в гараже пушку, снятую со старого фрегата.
— Ладно. Только аккуратно. В правом дальнем углу, под обогревателем, за стеллажами с мангой. Он туда обычно не ходит.
— Запомнила. Смотри, пранк!
Проходя мимо кофейни, Моника наставила ствол на баристу в окошке.
— Два миллиона латте с собой!
— Вам каких именно? — уточнил тот. — В этом сезоне у нас популярен латте-тирамису с лимонной цедрой.
Александра решила не изучать меню, чтобы не видеть цен.
— Я угощаю. Мон, хочешь латте-тирамису?
— Это кофе или десерт?
— Десять процентов кофе, десять процентов сахара.
— Я надеялась на 90% сахара.
— Нет, это мой авторский рецепт.
Они одновременно рассмеялись, чем смутили публику, стоящую возле кофейни. Из глаз Моники брызнули слёзы, когда Александра взяла десять пакетиков сахара и засыпала половину в свой кофе.
— Саша, хватит!
— Мой любимый латте-кариесy!
— Не смеши меня!
— От теорий Сахарова к теориям сахара.
— Однажды я придумаю для тебя анти-сахар.
— Вот кто будет снабжать меня инсулином. А я кое-что придумала.
— Что же?
Губы Александры вытянулись в широкой, как у гиены, улыбке.
— Как отвлечь Денима.
— Пять минут, — сказал Деним. — И не выезжать за пределы парковки.
По выходным мастерская не обслуживала клиентов, и Джек Деним отдыхал от ремонта мотоциклов, занимаясь реставрацией мотоциклов. Александра не улавливала разницы между этими занятиями, но первое было для мистера Денима тяжёлой работой, а второе — приятным хобби. Сегодня он перекрашивал корпус голубой Веспы, купленной на интернет-барахолке, и облупленный скутер превращался в блестящий леденец.
— Какой цвет, ты посмотри! Мы ещё пройдёмся диском, отполируем, облизнуть захочется! А что касается вчерашнего...
Реакции не последовало. Деним обернулся и понял, что девушки уже сбежали из гаража вместе с «Сузуки».
— Дети!
Он вздохнул, поднялся, подошёл к зеркалу. Коснулся бороды, приосанился.
— Зарос ты, дружище. Может, с боков покороче...
С улицы доносился рёв выхлопных труб и буксующей резины.
— Вау! — кричала Моника. — Лети, девочка!
— Детские фокусы! — отвечала Александра. — Контролируемый занос!
Мастер поморщился. Девичий визг слился с визгом покрышек.
— Восьмёрка, ещё восьмёрка!
— Огонь!
— Нет дыма без огня!
Деним чувствовал запах палёной резины, хотя и собачий нос не уловил бы его с такого расстояния. Взяв себя за рукав, он заговорил с брюнеткой на обложке старенького журнала:
— Слушай, ты прости. Сорвался, как ржавый... Нет, лишнее. Прости, вспылил. Поймёт, не глупая. На выход — марш!
Александра как раз заканчивала свои виражи. Ещё немного порезвившись, она подогнала мотоцикл к гаражу. На красном корпусе играли солнечные блики, а выхлопная труба сверкала так, что ей нашлось бы место в оркестровой яме.
— Видели?! — Александра сняла шлем, смахнула мокрую чёлку. — Наконец-то удалось закрутить тройную восьмёрку — как по маслу, на одном дыхании, и почти без дыма!
— Да, неплохо, — признал Деним, чуть замявшись. — Смелее с задним тормозом. Про точку опоры знаешь, повторяться не буду. И держи руки расслабленными, чтобы чувствовать сцепление переднего колеса. Протектор мне уже стёрла, лахудра...
— Не специально. Простите.
— «Простите» на хлеб...
Деним поднял было палец, но щёлкнул сам себя по носу.
— Дай дураку поворчать. Не забудь заправить бак.
— Вы уже уходите?
— Да, дела. И не те, которые ты подумала.
— Вы не идёте на свидание?
— Какое свидание! — выпалил Деним. — Я про гонку за рекой!
— Круто, вы идёте на гонку!
— Я не иду на гонку! И что тут крутого? Ночные гонки — удел бездельников, которые собираются в промзоне подрать покрышки и померяться кошельками. Впрочем, какие им покрышки. Летают на своём хламе!
— А гоняют на деньги?
— Нет, думаю, на кубок Бостона по уличным гонкам. Конечно, на деньги! Не любит молодёжь работать, всем хочется быстрого заработка. Быстро можно только шею свернуть. Закроешь гараж на сигнализацию перед уходом?
— Как я выйду наружу, если закроюсь в гараже?
— Ой, не дури мне башку!
— Я тоже должна ехать, — сказала Моника, которая успела воспользоваться моментом, чтобы припрятать «Годзиллу». — Вечером собираем центр управления полётов, одна я не справлюсь.
— Я так хорошо нахожу детали ногами?
— Руками тоже получается, — усмехнулся Деним. — Карета подана!
Такси забрало и Монику, которая попрощалась с Александрой, сомкнув с ней пальцы ножницами.
— Увидимся!
И вот Стенфилд осталась в мастерской одна. Она намывала пол, начищала инструменты, сортировала мелкие детали по коробочкам, и всё в мастерской наполняло её внутренним теплом. Когда она впервые пришла сюда, по углам болталась паутина, в ящиках царил хаос, и на один полезный инструмент приходилось четыре сломанных. Мистер Деним знал своё дело, но его золотые руки не доходили до уборки, и многие клиенты разворачивались на пороге, видя сей «творческий беспорядок». В первое время Александре приходилось буквально тайком выбрасывать лишнее, иначе неизбежно вспыхивала ссора.
— Бестолочь, зачем выкидываешь растворитель?
— Банка пустая.
— А квитанции?
— Это штрафы за парковку семидесятого года.
— Лобзик-то оставь! — упирался Деним. — Лобзик не отдам! Я его починю, не на этой неделе, так на следующей!
Сломанный электролобзик пролежал ещё месяц и вместе с другими инструментами, ждавшими своей очереди на починку, отправился в контейнер.
Зато на мастерскую теперь было приятно посмотреть.
Прибирая столешницу, Александра наткнулась на фотографию, которую раньше не замечала. Двое парней в гоночных комбинезонах стояли возле трека, держа хрустальный кубок. Правая его ручка треснула, между ней и кубком был зазор, но парни улыбались, как бы скрепляя его воедино.
Впрочем, внимание Александры быстро переключилось на то, что лежало под фотографией — мангу «Катару и вторжение лизоидов». Произведение оказалось нехитрое, однако Александра искренне болела за Катару, которая боролась со стаей пришельцев, увы, бравших в этом сражении верх, низ и менее предсказуемые направления.
Неожиданно для себя, Александра вспомнила о своих проблемах — не столь многочисленных, как лизоиды, но таких же настырных. Она посмотрела на свои руки: грубые мозоли, стёртые ногти, свежий порез от шахты лифта.
— Мозолей никогда не видела? Cоберись, тряпка! Нужно заработать шесть тысяч, осталось найти способ. Что бы сделала Катару?
Взгляд упал на обложку с космической героиней, хотя Александра понимала, что выбрала себе спорного учителя. Катару улыбнулась в ответ и дотронулась до застёжки своего комбинезона.
Рубашка Александры упала на пол вслед за джинсами. Стоя перед зеркалом, она поддела лямку бюстгальтера, придирчиво наклонила голову.
— Если шесть тысяч лизоидов скинутся по доллару каждый...
И резко одёрнула себя.
— Я студент! Физического факультета MIT, если ты забыла! Представь, что скажет профессор, когда увидит... Закидает донатами, конечно, и позовет в усадьбу для продолжения. Какая дырка? Где ты видишь дырку?
Александра заметила протёртый участок на трусах, вздохнула.
— Подумаешь. Это никто не увидит — уж точно не состоятельные лизоиды! Если это твоя лучшая идея, то можешь...
В отражении она увидела, как натягивает мотокомбинезон.
— Можешь мне помочь?
SNAFU (Situation Normal: All Fucked Up).
Саути — Южный Бостон.