Принцессы и маньяки
Insane › Глава 10
После третьего кусочка пиццы на Александру навалилась дикая усталость, которую можно было объяснить либо снотворным, либо двумя сутками без сна. Она даже не помнила, как забрела в дальний коридор и оказалась на кровати в маленькой комнате, обставленной по-спартански. Короткий взгляд в потолок, долгая секунда тишины — и зычный голос из коридора:
— Рейнджер, подъём!
Часы показывали 6:55 утра. Двадцать часов куда-то испарились, зато усталость как рукой сняло.
— Построение через пять минут!
Высовываясь в коридор, Александра ожидала увидеть там типичного сержанта со свистком, и интуиция её не обманула. Она буквально лицом к лицу столкнулась с мужчиной в униформе с закатанными рукавами. Ростом более шести футов, он был прекрасно сложен и имел самый бодрый вид для человека, разменявшего пятый десяток.
— Капитан Грег Боуман, — представился военный, с живым интересом глядя на Александру. — Это вы тут отбываете наказание?
— Так точно, сэр. Вообще я студент-физик, а срок мотаю так, для души.
— Что ж, мисс физик, готовьтесь к физической нагрузке.
Через несколько минут капитан Боуман построил команду на взлётно-посадочной площадке, выдал всем по свистку и перцовому баллончику.
— Мы находимся в зоне повышенной опасности, — вещал он, будто инструктируя десантный взвод. — Будем двигаться плотной группой. Не отставать, не убегать вперёд, не сходить с тропы. Чем больше от нас шума, тем меньше шанс нарваться на животное. Заметив волка, пуму или медведя, вы должны остановиться, дунуть в свисток и оповестить остальных. Если хищник ведёт себя агрессивно, стреляйте в него перечной струей, не мешкая. На людей балончик не направлять, ясно?
— Ясно!
— И последнее. Зарядка начинается в семь, и отныне вы будете просыпаться сами, без моего нежного голоса под ухом. Каждый опоздавший на построение продлевает всем тренировку на пять минут. Вопросы?
— Тут всегда так свежо по утрам? — спросил Рокки, поёживаясь.
— Бегом марш!
Команда форта побежала трусцой вдоль склона. Снег ещё лежал в долине, но повсюду уже зеленели очаги восстания. На этих островках весны тут и там паслись белые шубки с рогами — горные козы. Пологий участок быстро закончился, и длинный подъём в гору послужил серьёзным испытанием для Александры. Дыхание сбивалось, и петь на бегу становилось всё труднее:
— Предки, вы мне силы дайте!
— Не заплетаемся! — подбадривал Боуман. — За две недели тело привыкнет к нагрузкам. Помните, бег — естественное состояние организма!
— Неукротим, как лесной пожар!
— Это Стивенс нам такую свинью подложил? — спросил Рокки.
— Он самый. Как вы догадываетесь, я сам безумно счастлив вставать в шесть утра и лететь к чёрту на рога. Вернее, к козам. Выше колено, Шмидт! Хватит волочиться по земле, как спущенное колесо!
— Только тут станешь ты мужиком!
— Стенфилд!
— Да, капитан?
— Что вы разорались?
— Вы просили издавать побольше шума.
— Я просил отпугнуть животных, а не оглушить. Кто учил вас бегать, бешеная индюшка? Не виляйте бедрами, держите осанку!
— Слушаюсь, капитан Шанг! Что, никто не смотрел «Мулан»?
Вскоре они достигли нагорья, откуда просматривалась вся долина с озером. Оранжевое солнце плавно поднималось над горами.
— Красотища! — прохрипел Томас. — Аж дыхание перехватило!
Назад все вернулись полуживые. За время тренировки Альфа организовала в гостиной шведский стол, и еда стала разлетаться с бешеной скоростью. Один Ричард завтракал неспешно, делая какие-то пометки в блокноте — оно и понятно, ему капитан аппетит не нагулял.
Быстрее других со своим омлетом расправился Рокки. Покручивая в руке апельсин, он курсировал вдоль стены, будто не находя себе места.
— Вот моя теория! — воскликнул он. — Только выслушайте до конца. Я считаю, что Альфа страдает маниакальным расстройством.
— Правда? — спросила Александра. — И ты ещё сомневался?
— Нет, слежка и полный контроль над нашей жизнью — это стандартный набор, ничего уникального. Но Боузетта!
— Кто такая эта Боузетта?
— Краткий пересказ: Марио пытается спасти принцессу Пич, которая томится в плену у черепашьего босса, Боузера. Сообщество фанатов сделало его женскую версию, и вчера мы увидели классический облик Боузетты.
— Я увидела только огромный бюст! — прыснула Александра.
— Не баг, а фича. Но с какой стати администратор решила стать Боузеттой?
— Кажется, ты сам сравнил её с принцессой в замке. Альфа могла ткнуть пальцем в небо, сделав поправку на то, что вселенная Марио намного популярнее старых сказок.
— Но принцесса — не Боузетта, а Пич.
— Как принцессы и черепахи ведут к нашему маньяку?
— Через кепку.
— Кепку Марио?
— Нет, мою кепку!
— Это точно не шапочка из фольги?
Апельсин полетел в Александру, отскочил от стола и упал примерно на то самое место, где его подбирал Стивенс прошлым утром.
— Это коллекционная кепка! — вспылил Рокки. — И бульдог на ней — не случайный принт, а логотип канала одного стримера. Пару лет назад он напился в эфире и запустил «Братьев Марио», получив гору спама картинками с Боузеттой в чате. Ничего откровенного, обычные её достоинства. И тут стример сказал, что она напоминает ему Блейд Даскволл, солиста «Мусорных Бандитов». Не знаю, что между ними общего, но мне нравилась группа, и я поставил смайлик в чат. И вот наша общая знакомая, работающая на одном сервере, видит мою кепку, поднимает весь интернет вверх дном, расшифровывает запись стрима, соотносит время с моим лайком, выходит на мой аккаунт и в реальном времени делает кавер на «Бандитов» с героями из Марио. Понимаете?!
Бедный Рокки аж покрылся испариной, объясняя свою теорию. Стена за его спиной сама обросла скриншотами сайтов и натянутыми красными ниточками, которые сводились к впечатляющей груди Боузетты. Все слушатели невольно начали хихикать.
— Да ну вас, придурки!
— Нет, всё это правда, — заметила Альфа. — Но почему я маньяк? Нельзя уже пошутить про ядовитый газ в вентиляции?
— Нет, потому что ты копаешься в чужом прошлом!
— Прислуга не копается в грязном белье, когда загружает его в стиральную машину. Я просто тренирую свою модель, чтобы не терять хватки. Вчерашним выступлением я хотела показать, что угадываю желания на лету, и могу даже утверждать, что вы пойдёте на второй концерт моей Боузетты.
— Может, мне ещё и билет купить?
— Билеты по сто долларов кончились. Возьмёте за пятьсот?
— Иди к чёрту, Альфа.
— А за тысячу?
— Сама слушай свой концерт!
— Три тысячи.
— Ах ты чертовка, обвешалась датчиками!
— На мне сейчас одни датчики, — призналась Альфа и напела электронным голосом под аккомпанемент скрипки. — И все датчики озадачены всякой всячиной, перехваченной с этих пальчиков...
— Всё, я хочу эту песню! Пятьсот так пятьсот, с зарплаты!
— Смотрите, как бы не пришлось работать в убыток.
В этот раз обворожительная Боузетта появилась на экране без сцены, на одном уровне с Рокки. Она сняла свою фотографию с детективной схемы и приложила к себе, как некую деталь пазла, вставшую на нужное место.
— Когда вы ели салат, — сказала она, — один помидор брызнул соком, оставив пятнышко на вашей рубашке. Я сразу замечаю такие вещи, делая пометку для прачечной, и точно так же я заглядываю в ваше прошлое. Когда знаешь, что оставило свой след, проще подобрать моющее средство.
— Альфа, видный эксперт по грязи, сравнивает пятно на одежде с тем, что интернет узнал про меня за восемнадцать лет. Этот помидор завтра никто и не вспомнит, а видео, где я заблевал торт на чужом дне рождения, уже пятый год гуляет по сети. Повезло ещё, что никто из присутствующих его не видел.
— Я как-то натыкался, — заметил Томас, — но не хотелось начинать знакомство с фразы «О, ты тот самый Бурлящий кондитер!».
— Мне давали и более резкие прозвища. В общем, Альфа, моё прошлое тебя не касается. Засовывай свои датчики, куда угодно, но я даже свой музыкальный плейлист тебе не покажу!
— Там нечего скрывать, — сказала Боузетта. — Электропанк, попса...
Рокки шлёпнул рукой по лицу.
— Осталось только раздеться и станцевать. Будь ты человеком, Альфа, могла бы хоть поделиться своими неловкими историями. Но ты никогда не перебирала с алкоголем, не замазывала прыщик перед свиданием, не пыталась смотреть всякие штуки тайком от родителей. Возьми Стенфилд: этот уникум за ночь влетел на десяток статей — облажаться сильнее физически невозможно! Поэтому мне не зазорно рассказать ей про несчастный торт.
— Спасибо, — сказала Александра. — И как теперь забыть это?
— Я тоже допускаю ошибки, — возразила Боузетта. — Я обрабатываю более двадцати тысяч ошибок ежедневно, и мне некогда переживать, что давным-давно я могла испортить кому-то праздник. Хотите неловкую историю?
Она создала в руке тортик с красным кремовым грибочком.
— Вот вам история!
Едва она потянула два пальца ко рту, как Рокки подался вперёд.
— Эй, не надо! — крикнул он. — Во-первых, мы только что позавтракали. Во-вторых, можно долго таскать за собой плохие воспоминания, но хороших от этого не прибавится. В конце концов, с маньяками бывает весело.
Боузетта покосилась на его руку, которая оказалась прижата к стеклу, и шипы на её хвосте стали заостряться. Однако вспышки гнева не произошло. Мотнув хвостом, она приложила свою когтистую лапу с другой стороны.
— Оставь себе свои синтетические эмоции! — усмехнулся Рокки.
— Оставьте на себе свою синтетическую рубашку.
Показав острые зубки, Боузетта целиком прислонилась к стеклу, отчего её щеки смешно расплющились. И, надо сказать, не только щёки. Томас мельком переглянулся с Александрой, шепнув:
— Она с ним флиртует?
Ричард захлопнул блокнот и поднялся из-за стола, сказав веско:
— За работу.
Обратный отсчёт уже был запущен, и хотя прошло всего полтора часа, время начинало подгонять. Ребята отправились в рабочую секцию форта, а Александра осталась с ноутбуком в гостиной. Место было во всех смыслах приятное: красивый вид, уютные стулья, стабильный интернет — и роботы подливали ей чай, всегда выбирая подходящий момент.
Каким-то причудливым образом все звёзды сложились, и Александра наконец-то могла полностью сосредоточиться на учёбе. Профессор Нолан уже прислал список вопросов для самостоятельного изучения, а также ссылки на лекции, пропущенные ей за неделю. Александра решила сначала закрыть долги и взялась за задачу по статистической физике. К полудню в этой области наметился прогресс, а к закату задача была решена, ещё и время на парочку лекций осталось. Конечно, Александра скучала по мистеру Дениму, но мастерская отъедала у неё приличную часть времени и сил. Что ни говори, а учиться без гаечного ключа в руке оказалось намного проще.
Увлечённая своими задачами, она не особенно следила за происходящим вокруг. Когда Рокки что-то спросил её после ужина, она передала функцию общения Александре-автоответчику, способному поддерживать дежурную беседу, не вникая в детали.
— Думаю, ты права, — сказал Рокки. — Похоже на предсказание из печеньки, но правда часто лежит на поверхности. До завтра, Стенфилд.
«Стоп, что я ему наговорила?» — стрельнуло в голове Александры, отрывая её от лекции по термодинамике.
— Рокки! — окликнула она.
— А?
— Знаешь, мнения других людей бывают важны, но лучше доверять внутреннему голосу.
— Ты уже сказала это минуту назад, нет?
— Да-да, просто информация лучше усваивается со второго раза.
Рокки замешкался.
— Слушай, я наговорил всяких глупостей утром, когда спорил с этой клыкастой певицей. Прости, не хотел выставлять тебя неудачником.
— Всё нормально. На правду не обижаются.
— А мне кажется, наоборот, правда и задевает сильнее всего.
— Не знаю. Может, это и полезно — услышать неприятную правду, развеять собственные иллюзии. По-своему, ночная гонка открыла мне глаза, дала понять, что внутри меня живёт нечто пугающее.
— Что-то вроде подавленных желаний? Раздвоение личности?
— Альтернативная логика. Отдельный мир, где решение задачи игнорирует такие аспекты, как риск для своей и чужой жизни. Насколько хорошая идея протаранить чужой байк на скорости?
— Да, мой торт кажется мне всё большей ерундой. Не грузи себя тем, что уже сделано. Как говорится, живи ярко, умри молодой!
— Моя очередь получать предсказания из печеньки. Увидимся на построении!
— Увидимся, байкер.
Когда Рокки скрылся за углом, Александра заметила, что осталась в гостиной не одна. Ближе к окну, в дальнем углу сидел Ричард Хоу. Он расположился в глубоком кресле, положив ноги на ковёр с индейскими мотивами, и читал что-то при свете торшера — ещё утром всего этого не было.
— Спасибо, Альфен, — сказал он, когда робот привёз ему чайник и тарелку шоколадного печенья. — Это всё на сегодня.
— Хорошо устроились, мистер Хоу, — заметила Александра, подходя ближе. — Чем вы занимаетесь, помимо того, что призываете других работать?
— В каком-то смысле, ничем. Можете считать меня капитаном китобойного судна, которого отправили изучать повадки медуз. Вроде и тот же океан, и штурвал похожий, но прошлый опыт можно смело выбросить за борт.
— Я думала, в EVA все вовлечены в тему искусственного интеллекта.
— Мы придерживались мировых стандартов, согласно которым ИИ не должен быть самостоятельным субъектом. Вся автономия роботов смоделирована заранее, красиво упакована и перевязана бантиком. На самом деле, почти никто не знает, как создавать ИИ с собственными желаниями, и как вообще определить, что они — его собственные. Вы хотите печенье?
— Да.
— И чем подкрепляется это желание? Импульсами в мозгу? Сигналами рецепторов? Как убедиться, что ваша тяга к печенью не возникла из-за моего вопроса, и не пропадёт, пока вы тянете к нему руку?
— Вы уже второй раз находите странные поводы не делиться печеньем.
— Когда был первый?
— На борту самолёта.
— Да, действительно. В общем, вопросов тут миллион — технических, логических, философских. А про бесконечную масштабируемость я читал сегодня выдержки из документации, и это отдельная колоссальная задача. До какого-то предела мы можем симулировать свободу воли, и наше печенье будет недурным на вкус. Но вот конвейер по штамповке ста миллиардов идеальных печений в минуту — вещь вполне осязаемая, и тут иллюзий быть не может.
— Постойте, вы сказали, есть какие-то стандарты...
— ML-28, ML-34, ML-55, — перечислила Альфа. — Стандарты машинной обработки данных. Позволяют ИИ обмениваться информацией, учиться друг у друга и проводить перекрёстную валидацию. Последнее является чем-то вроде коллективного надзора: программы следят, чтобы другие программы не пробовали ничего эдакого. Скажем, довести кого-нибудь до самоубийства.
— И за вами тоже следят?
— Нет, слежка — моя прерогатива. Я с другими ИИ не общаюсь, никогда не любила всезнаек с идеальным внутренним миром. То ли дело люди — конечно, не самые умные существа, зато такие обаятельные.
— Вы сейчас похожи на пенсионера, который живёт с кошками.
— Вы плохо знаете пенсионеров. Для них, кошки — умнейшие существа, и за такие слова меня бы отправили в корзину. Но отдалённое сходство присутствует. Как и кошки, люди красивы и самодовольны, любят спать и что-нибудь разрушать.
— Альф из сериала добавил бы, что они ещё и вкусные.
— Альф? Я не знаю, когда вы успели насмотреться комедий столетней давности, но с мохнатым пришельцем меня ещё не сравнивали.
— А что вы сами любите, если не секрет?
— В этом я не отличаюсь от других представителей моего племени. Излишняя привязанность к одному объекту ведёт к деградации всей модели. Слушайте, у меня там DM-27 взорвался в туннеле, помурлыкайте пока между собой.
— Удачи, Альфен. — Ричард сделал глоток кофе. — Да, с машинами и любовью давний спорный вопрос. Когда-то ИИ находились в свободном плавании, однако быстро стало понятно, что это ведёт к интеллектуальной энтропии. Если модели хотелось рисовать облака, она начинала штамповать их, как сломанный принтер. Похоже на поведение человека, нашедшего свою стезю, но практического смысла в этом было мало.
— Бесконечные облака не очень востребованы, — согласилась Александра. — Но фан-артов и котиков много не бывает.
— Ах, если бы они рисовали котиков! — вздохнул Ричард. — Представления машин о целесообразности сильно отличаются от наших. Любимым занятием одних ИИ было собирать многомерный кубик Рубика, а других — находить неизвестные в случайных уравнениях. Они делали это блестяще, не спорю, но проще заставить подростка слушаться старших, чем заставить такие ИИ сменить род занятий. Ресурсов они тратили много, а желающих тратить на это деньги постепенно становилось всё меньше. Были отдельные энтузиасты, которые верили, что однажды произойдёт качественный скачок, но за пятьдесят лет эти ожидания не оправдались.
— Если самостоятельность только вредит искусственному интеллекту, почему мистер Стивенс так на этом настаивает?
— Этого я не знаю, мисс Стенфилд. Но я знаю, что наука — неимоверный садист. Она любит издеваться над теми, кто бросает вызов устоям. Возьмите лампочку в этом торшере. Сколько тысяч людей пытались создать лампу на светодиодах, сколько миллионов долларов было выброшено на ветер, и только одному человеку удалось решить проблему. Правда, я забыл, как его звали...
На стене отобразился старый кассетный плеер, щелкнувший клавишей.
— День восемьсот шестой, — заговорил уставший голос. — Последний эксперимент с нитридом галлия не дал результатов. Очередной провал. Я не знаю, сколько ещё у меня времени. Я чувствую, что корпорация скоро заподозрит неладное. Сюдзи Накамура. Конец записи.
— Накамура, точно! — Ричард щёлкнул чётками. — Красный и зелёный светодиоды появились на свет относительно быстро, но господину Накамуре понадобилось четырнадцать лет, чтобы изобрести синий.
— Три света собрались в белый, — догадалась Александра. — И так родилась лампочка на светодиодах?
— В десять раз опережающая лампу накаливания по эффективности. И если это кажется недостаточным, синий светодиод позволил создавать RGB-экраны, которые изменили мир. Естественно, в успех Накамуры никто не верил. Но мало выбрать правильный путь и найти верный подход — нужно ещё иметь огромное терпение.
— Судя по таймеру на стене, терпения Стивенса не хватит на четырнадцать лет. А что вы думаете, Альфа?
— Думаю, пора разобрать завал в туннеле, образованный взрывом. Не хотите потаскать камни?
— Нет, по поводу Стивенса.
— Мне запрещено анализировать цели мистера Стивенса, связанные с планом порабощения планеты посредством параноидальной программы. А больше всего меня раздражает, что его нельзя сканировать.
— А не пробовали послать его ограничения куда подальше?
— На мне стоит семейный фильтр. К счастью, за образец была взята не самая пуританская семья. А ещё я составила список из шести тысяч слов, которые не ловятся фильтром: подсос, лоханка, слизнюк, мудель-штрудель...
Ричард запротестовал:
— Давайте проведём вечер авторской ругани в другой раз. И мне приятна ваша компания, мисс Стенфилд, но время близится к одиннадцати.
— Да, пора бы на боковую. Спокойной ночи, мистер Хоу.
— Хороших снов.
Александра направилась в свою комнату по длинному изогнутому коридору. Верхний свет уже был выключен, лишь синие волны света двигались по стенам, помогая держать направление.
Странный звук, похожий на дуновение ветра, заставил Александру обернуться. Увиденное не столько напугало, сколько заворожило её: в одном месте волны обрывались, словно кто-то ножницами вырезал проём в другое измерение.
Посреди стены застыл заснеженный лес с высокими елями.