ИССЛЕДУЙТЕ СЕБЯ

Воспоминания

Часть ІV

ВЕХА

  Нас, студентов-первокурсников, послали на уборку урожая в неблизкое местечко, куда нужно было ехать на поезде. Как это бывает, к приезду работников приготовиться не успели, и мы жили некоторое время без работы. И вот каким опытом я там обогатилась.

   День проходил за днем, работы не было, мы ходили по поселку, в столовой нас кормили, и мы ждали, что мы еще пригодимся. Однажды было, что местная жительница, заприметив слонявшуюся рабочую силу, попросила наших ребят выкопать ей картошку. Парней в нашей группе всего четверо, но они были взрослые, после армии, а кто-то и старше. Поле у женщины большое, и ребята привели туда и всех нас, девчат после школы. За день мы справились.

   И вот однажды рано утром, когда было еще очень темно, вдруг сквозь сон слышу чей-то не очень громкий голос:

   – Вставайте бить загонки!

   Вначале зов просто не доходит до сознания, потом голос снова повторяется. Через минуту снова... И опять через какое-то время... Мысль: «Сейчас кто-то отзовется, они поговорят, и решат, и уйдут...» А все мы, нас тут двадцать, спим, и никто не шелохнулся. И мне ужасно хочется спать: почему-то именно вчера мы легли очень поздно после затянувшейся беседы. А организм-то молодой, ему бы выспаться... Отключаюсь. Но если голос сначала был откуда-то извне, то сейчас он раздается в приоткрытую дверь:

   – Вставайте бить загонки, управляющий сказал!

   Голос мужской, нормальный, не злой, не раздраженный, но спокойный. «Ну встал бы кто-нибудь», – думаю я и с трудом разлипаю глаза. А в это время Машенька, наша самая маленькая, как подросточек, черненькая девочка, уже приподнялась и спрашивает:

   – Что, что?

   – Поедемте со мной бить загонки. Это сказал управляющий совхоза, поедем, я жду вас, – отвечает ей голос.

   А мне стало так жалко Машеньку, и я думаю: «Ну что ж она одна...» И я поднимаюсь тоже. А этот человек говорит:

   – Двоих достаточно, я сейчас сюда подъеду.

   Вырвав себя из сна, мы с Машенькой поднялись, и в этот момент взошло солнце! Когда мы вышли в коридор, оно так ярко засияло в окно своими первыми лучами, что я сказала:

   – Смотри, какое солнце! День сегодня будет теплый! Небо чистое, можно в одной рубашке!

   Наверно, после сна я немного потеряла ориентацию, где нахожусь: будто в том теплом климате, где жила несколько лет назад, ведь именно там в сентябре стоит такая теплая погода и ярко светит солнце. А здесь солнце хоть и яркое, но оно не греет. Как-то машинально сказала это. Впоследствии я сильно пожалела о своих словах... Но они уже произвели свое влияние и на меня саму, и на Машеньку. Мы оделись совсем легко, кажется, в тоненькие летние кофточки, и вышли на улицу. Что такое «бить загонки» мы не знали, спросили этого человека, он что-то ответил, но мы так и не поняли. Но вот он и подъехал на подводе с сеном и сказал нам сесть на сено. Мы кое-как там пристроились и двинулись в путь. А все остальные так и продолжали спать.

   Я представила себе так: мы будем забивать какие-то колышки в разрыхлённую вспаханную землю. Наверно, делать какую-то разметку... Подводу трясло, ехать было неудобно, но внимание привлекали поля по сторонам. Мы ехали долго, пока не заехали, казалось, на середину земли, а вокруг была видна одна только колосившаяся пшеница. Остановились, и наш возница начал объяснять, что значит «бить загонки». Одна из нас – он указал на меня – должна стать здесь, а другая – на другом краю этого бесконечного поля. Стоящая фигура должна быть вехой, маячком, знаком для двигавшегося по бескрайнему полю комбайна, чтобы он не заблудился в этом бесконечном пространстве и не ушел в другую сторону. Нам нельзя садиться или, тем более, ложиться, чтобы отдохнуть. Нам нужно всё время только стоять. А обед нам подвезут.

Вот так, оказывается, «бьют загонки»… Уже в зрелые годы я узнала, что это выражение пришло из практики охотников. Чтобы поймать зверя, его окружают со всех сторон и гонят в яму или в сеть. Вероятно, в нашем случае «зверем» был комбайн, а мы определяли границы, из которых он не мог вырваться и попадал в свою «западню». И «ловили» его две одинокие «вехи» по краям огромного поля, уходившего за горизонт, голодные, замерзшие девчонки…

Так начался рабочий день. Я стояла и смотрела вслед удалявшейся подводе, которая довольно быстро скрылась, будто растворилась в пространстве, и я осталась совершенно одна. Одна. Нигде, ни в каком направлении нет никакого ориентира. Ни дерева, ни столба, ни возвышения, ни здания. Только пшеница, небо и небольшой ворох соломы у развилки накатанной колесами тропы-дороги… О! Если бы я тогда знала, Кто со мной, Кто меня знает, любит, жалеет… Тогда бы не было у меня такого страшного чувства оставленности и одиночества.

(Продолжение следует)

Валентина Тонина

Часть ІІІ
Часть V