ИСЦЕЛЯЮЩЕЕ ИСКУССТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ
Интервью-рецензия Мэри Рэмзи на книгу Джоан Ходоров «Танцевальная терапия и глубинная психология: движущее воображение»Когда я позвонила Джоан Ходоров, меня поразила ирония: говорить с человеком о движении на расстоянии. Мне хотелось сидеть напротив неё или, ещё лучше, быть вместе с ней в студии, чтобы видеть её жесты и непосредственно ощущать то сочувствие и жизненную силу, которые слышались в её голосе.
Я только что закончила читать её книгу «Танцевальная терапия и глубинная психология: движущее воображение» - недавно переизданную Routledge. Она дала новый импульс моим размышлениям об исцеляющих и творческих функциях воображения. А ещё вызвала у меня, как у ведущей Аутентичного движения, множество вопросов: как в нетерапевтическом контексте давать возможность проявиться глубокому, трансформирующему материалу?
Хотя взгляд Джоан сформирован её подготовкой и практикой в танцевальной терапии и юнгианском анализе, в Аутентичное движение она пришла первоначально как танцовщица. Она умеет ясно говорить о тех областях, где пересекаются процессы выразительного движения и терапии. Поэтому её книга важна и для терапевтов, и для преподавателей, и для художников.
Она помещает активное воображение в самый центр юнгианской теории, соединяя теоретический материал с историями движения и личными впечатлениями.
Её стиль повествования тёплый и доступный, хотя «Танцевальная терапия и глубинная психология» - книга теоретическая. С момента моего первоначального обучения я выбрала скорее опытный, интуитивный способ узнавать этот двигательный процесс: моими учителями были ученики и коллеги, а студия - моим классом. Однако в последнее время мне захотелось принять в себя больше теории. Книга Джоан ввела меня в мир идей, обретающих телесность, и позволила осмыслить мой собственный непосредственный опыт - опыт Движущейся и Свидетеля.
Сама книга
В первой части, «Личные истоки», Джоан мягко вводит нас в свою теоретическую рамку через анекдотические истории о Труди Шуп и Мэри Уайтхаус. Подход Труди она описывает как движение снаружи-внутрь, а подход Мэри как движение изнутри-наружу. В самом глубоком смысле и Труди, и Мэри работали в направлении отклика, который был бы спонтанным и аутентичным.
В нашем разговоре Джоан описала ранние годы танцевальной терапии как время огромного воодушевления и благоговения. Её стремление найти слова и понятия для того, что открывали она и другие, а также узнать больше о символах, возникающих в самой середине движения, привело её в Юнгианский институт Лос-Анджелеса. Там она встретила людей, интересовавшихся исцеляющей функцией воображения. Благодаря своей учёбе она пришла к пониманию, что отношения между Движущимся и Свидетелем составляют самую суть глубокой аналитической работы.
Более насыщенный теоретический материал второй части - «Глубинная психология и эмоции» - становится доступнее благодаря дару Джоан делать юнгианские понятия понятными неспециалисту. Её готовившаяся тогда книга «Юнг об Активном воображении», которую должны были издать Routledge в Лондоне и Princeton University Press в Северной Америке, представляет собой сборник эссе Юнга, составленный Джоан и снабжённый её введением.
Хотя вторая часть и давалась мне труднее, именно здесь Джоан закладывает юнгианские понятия, на которых держится её теория. Мы видим, что для Юнга эмоции - мост между телом и психикой. Она подробно рассматривает идеи Дарвина, Томкинса и Стюарта об аффектах. Материал этой части многослоен и порой сложен. Я понимала, что мне нужно будет перечитать его ещё много раз и некоторое время пожить рядом с ним, чтобы в полной мере постичь его значение для движения.
Связь с искусствами
В последнем разделе «Движущее воображение» я вернулась на более знакомую мне территорию. Джоан рассматривает активное воображение как фундаментальную аналитическую практику и показывает, каким образом Аутентичное движение является одной из форм активного воображения.
Меня заинтересовало её понимание мысли Стюарта:
«…активное воображение и творческое воображение - один и тот же процесс… Однако творческое воображение обращено к созданию культурных форм: искусства, религии, философии и общества; активное воображение обращено к становлению личности».
Подобно Джоан, я пришла в Аутентичное движение как танцовщица, жаждавшая более глубокого переживания движения, чем то, которое я находила в перформансе. Я задавалась вопросом о различии между этими двумя «продуктами» воображения: настолько ли отличается процесс создания искусства от процесса индивидуации?
Больше всего меня интересует перформанс, который рождается из глубокого места внутри творца и пронизан её собственным процессом индивидуации. Джоан упомянула новое издание книги Джеймса Хиллмана «Эмоция» (1962/1992), где в предисловии он пишет о глубоко исцеляющей природе символического выражения эмоций. По Хиллману, искусство обладает исцеляющей силой не только для отдельного человека: арт-терапияи также может оказывать исцеляющее воздействие на само искусство.
Мысль о том, что Аутентичное движение может оказывать сильное, даже «исцеляющее» воздействие на эстетику танца, хореографию и перформанс, не нова для многих из нас. Меня занимает эта граница между личным и универсальным движением в перформансе.
Я с удивлением обнаружила, что иногда, когда танцовщица рискует войти в личный двигательный материал, она может перейти к выражению, которое по своей природе оказывается универсальным и коллективным. Такие моменты в перформансе трансформируют меня. Без этой глубины остаётся пустота, которую невозможно заполнить одной лишь блестящей техникой.
Я верю, что Аутентичное движение и сходные процессы движения, направляемые изнутри, могут помочь хореографам и исполнителям вновь найти свои изначальные, органические импульсы к движению и восстановить связь с духом.
Способы практики Аутентичного движения
Это привело нас с Джоан к разговору о различных способах практики Аутентичного движения: как терапии, творческого ресурса и образования. Как человек, практикующий эту работу, но не являющийся терапевтом, я интересуюсь различиями между этими способами.
Джоан предположила, что характер этой работы - терапевтический, художественный или образовательный - определяется подготовкой и квалификацией ведущего, контекстом, в котором проводится группа, и намерением, лежащим в основе её создания. Она напомнила мне:
«То, что происходит в терапии, может быть, а может и не быть терапевтичным; и терапевтичные вещи могут происходить в образовательном контексте. В действительности образование через искусства может быть образовательным эквивалентом терапевтического теменоса - свободного и защищённого пространства, которое поддерживает естественный процесс психологического развития».
«Танцевальная терапия и глубинная психология» станет для меня источником, к которому я смогу возвращаться снова и снова. Я с благодарностью наблюдаю развитие работы Джоан. Она говорит о значении воображения в процессе Аутентичного движения - независимо от того, практикуется ли оно как терапия, образование или искусство:
«Хотя меня интересуют все аспекты аналитического процесса, меня особенно привлекает понимание и развитие танца/движения как формы активного воображения. Движение не имеет одинакового значения для всех, однако для некоторых оно может быть необходимо. И оно полезно для многих. Тело даёт опору безграничности бессознательного.
И всё же есть люди, способные входить в воображаемый мир и взаимодействовать с ним, не вставая, чтобы двигаться. Мне с этим спокойно, потому что таков их путь. Думаю, сейчас для меня важнее не то, движется человек или нет, а способен ли он вступать во взаимодействие с воображением. Каждый человек должен найти свой наилучший путь».