Грязный Харликинг

Глава 103

На мгновение лицо Хиу просияло, но тут же снова помрачнело. Он подумал, что это подкрепление, но, приглядевшись, понял, что секретарь Хван был один. В этот момент стальная хватка Чан Сынёна ослабла. Сынён отпустил его и слегка подтолкнул в сторону секретаря.

– Вы в порядк… а, вижу, что да.

Секретарь Хван, приняв Хиу от Чан Сынёна и поставив его рядом с собой, начал спрашивать, как он, но тут же осёкся.

– Тюлень как? – спросил Чан Сынён.

Тюлень был одним из подчинённых, который обычно сопровождал его в больницу и везде, куда бы он ни пошёл. Сегодня он оставил его у дома, чтобы тот помогал Хиу, если ему вдруг понадобится выйти. И вот, во время этого нападения, парень попал в беду. Он, видимо, сопротивлялся людям клана "Большие Врата", когда те давили числом, и получил разряд электрошокера.

Хотя в их жизни и так хватало опасностей, Тюлень должен был жениться через месяц, и Чан Сынён, как ни странно, переживал за него.

– Да, с Сон Дживоном всё в порядке. Он заявил, что намерен сам, на своих двоих, дойти до алтаря, – ответил секретарь Хван, назвав Тюленя настоящим именем.

Хиу на мгновение опешил от неожиданности, но тут же вздрогнул, заметив, как Чан Сынён направился к Ким Джинхвану.

Тот смотрел на него горящими глазами, испещрённых кровавыми прожилками – точь-в-точь, как в кошмарах, что преследовали Хиу. Напряженные скулы, взгляд, полный ярости. По спине пробежал холодок, но страх, словно по волшебству, утих, когда Чан Сынён, подойдя к Ким Джинхвану, усмехнулся. Вскоре и этот зловещий взгляд скрылся за широкой спиной Сынёна.

– Не время по сторонам глазеть. Твоя жизнь на волоске висит, – пробормотал Чан Сынён, расслабленно наклоняясь. Он что-то прошептал Ким Джинхвану, чьё тело мелко дрожало. Хоть слов и не было слышно, Хиу отчётливо увидел, как конечности Ким Джинхвана вдруг окаменели.

– …

Когда мужчина снова выпрямился, взгляд Ким Джинхвана больше не цеплялся за Хиу. Его остекленевшие от шока глаза, широко распахнутые, теперь следили лишь за ухмыляющимся Чан Сынёном. Именно в этот момент, когда он задумался: "Да что с ним не так?"...

– Разве не прекрасно? Завершить всё разом, чисто и аккуратно, – холодный, циничный голос холодный голос Чан Чжусина нарушил тишину. – Похоже, твои кулаки всё ещё чего-то стоят. Я, на всякий случай, привёл всех.

Сделав шаг вперёд, он кивком указал на людей в чёрном, стоящих позади.
Его слова звучали так, будто он пришёл помочь Чан Сынёну. Хиу просто перестал пытаться понять, что происходит.

– Верно. Ты зря старался, – спокойным тоном ответил Чан Сынён.

В этот момент зазвонил телефон. Секретарь Хван поспешно поднял трубку, а братья Чан, по-видимому, имевшие к этому звонку непосредственное отношение, пристально наблюдали за ним. Вскоре секретарь Хван закончил разговор и доложил Чан Сынёну:

– И ту вещь тоже нашли.

– Видишь? Всё закончилось, – невозмутимо сказал Чан Чжусин.

Но Чан Сынён, который стоял чуть в стороне, сделал несколько шагов и возразил:

– Нет, ещё нет.

Длинные брови Чан Чжусина дёрнулись, будто спрашивая, что он имел в виду. Чан Сынён сменил курс и направился прямо к Хиу, который стоял рядом с секретарём Хваном.

– Ему экзамен нужно сдавать. Я заставлю тебя заплатить сполна за то, что ты похитил абитуриента, – сказал Чан Сынён, взял растерянного Хиу под руку и вышел из комнаты. Секретарь Хван поклонился Чан Чжусину и последовал за ними.

Окинув взглядом уходящих, Чан Чжусин повернулся к Удулю, что стоял позади, словно тень.

– Я зря тебя побеспокоил. Спасибо за проделанную работу.

– Что вы, нисколько. Я рад, что, наконец, могу прекратить притворяться гусем-папой*. Только специальную премию мне заплатите, пожалуйста, – ответил Удуль.

Он обернулся и посмотрел на обезумевшего Ким Джинхвана, который всё ещё лежал на полу.

Ким Джинхван был человеком Чан Чхонуна долгое время, но даже ему не открыл местонахождение бухгалтерской книги "Тэган". И уж тем более он не собирался говорить об этом Чан Чжусину. Поэтому Удуль намеренно сблизился с Ким Джинхваном два года назад.

План разрабатывался постепенно. Чтобы казаться человеком с кучей проблем, он кочевал из одного дома в другой, делая вид, что скрывается от карточных долгов. Он намеренно селился отдельно от семьи и осторожно распускал слухи о своём новом адресе среди игроков.

Чтобы заманить в ловушку одного только Ким Джинхвана, ему пришлось приложить немало усилий.

Иногда его ребёнок, скучая по отцу, приходил к нему и играл на крыше в "землемера". И когда Удуль заметил, как Ким Джинхван использовал это в своих махинациях, в нём по-настоящему всколыхнулось желание убить.

Удуль смотрел на Ким Джинхвана чёрными, как ночь, глазами. Его пальцы на ноге, обутой в ботинок, многозначительно пошевелились.

***

"Что же всё-таки произошло?"

Когда они с Чан Сынёном вышли на улицу, уже занимался рассвет. Мрачные верхушки деревьев вокруг окрашивались в синеватые тона. Только тогда Хиу осознал, что проспал гораздо дольше, чем ему казалось.

Прохладный и чистый воздух предрассветного горного леса, что раскинулся вдали от городской суеты, коснулся его ноздрей. Хиу, чувствуя, как ему вдруг становится заметно легче, словно по волшебству, последовал за мужчиной, ступая по короткой тропинке, где только-только начинала пробиваться молодая зелень.

Секретарь Хван привёл их к машине, которая стояла перед зданием. Чан Сынён, заявив, что у него нет сил вести машину, послушно забрался на заднее сиденье.

Дверь закрылась, машина тронулась с места. Как только Хиу почувствовал себя в полной безопасности, он повернулся к Чан Сынёну. Встретив его взгляд, мужчина с самодовольной улыбкой приподнял уголки губ.

– Я же сказал тебе, успокойся. Я всегда побеждаю. Что ты...?

Машина ещё не успела выехать на дорогу. Хиу, словно этого и ждал, схватил Чан Сынёна за руку и осторожно, но быстро закатал рукав, чтобы осмотреть его рану.

Его взгляд замер на длинном порезе, пересекавшем правое предплечье.

– Видишь? Не так уж и сильно, – сказал Чан Сынён. – Ты что, испугался?

Хиу испытал огромное облегчение, но в то же время сердце его сжалось. Ведь рана, большая она или маленькая, всё равно причиняла боль.

Чан Сынён, увидев, как глаза Хиу мгновенно наполнились слезами, с раздражением цокнул языком. Он редко получал ранения, но сегодня ему явно не повезло.

Этот порез он получил, когда перехватывал Удуля – тот, кажется, имел
личные счёты с Ким Джинхваном и рвался "разобраться" с ним самостоятельно. В итоге он получил эту нелепую рану из-за своего стремления прикончить Ким Джинхвана своими собственными руками. И теперь Хиу беспокоился понапрасну.

Чан Сынён слегка отдёрнул руку, опустил рукав и, чтобы сменить тему, неожиданно спросил:

– Что ты будешь делать, если провалишь экзамен? – Он сказал это нарочно шутливым тоном. – Ведь это из-за меня тебе пришлось через такое пройти, а?

"Как он может шутить в такой ситуации? Да ещё с абитуриентом, которому всего через несколько часов предстоит экзамен!" – Хиу на мгновение открыл рот от шока, но потом рассмеялся.

Наверное, это был принцип: клин клином вышибают. Абсурдная шутка мужчины постепенно стала для него источником радости. Почему-то ему показалось, что это был сигнал: теперь можно по-настоящему расслабиться.

Слёзы, которые он так долго сдерживал, хлынули в тот же миг. Чан Сынён, округлив глаза от изумления, притянул Хиу к себе.

– Прости, я ошибся. Ты не провалишь экзамен. А даже если провалишь, я буду заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь. Ну чего ты плачешь? Я же говорю, ты прекрасен, даже когда плачешь. Ох, ну сейчас ты выглядишь ужасно, но всё равно красивый.

– Н-нет… это не так, – сквозь всхлипы проговорил Хиу. Он прекрасно понимал, как жалко выглядит. Всю ночь он потел от страха, его волосы растрепались, но остановить слёзы он не мог.

И дело было вовсе не в экзамене, как предположил мужчина. Чтобы прояснить недоразумение, он поспешно заговорил, несмотря на прерывистое дыхание и всхлипы:

– Экзамен... хмф... не важен. Его... ип... можно пересдать когда угодно... Я просто успокоился…

"Какое облегчение", – подумал Хиу, поймав крупную ладонь, вытиравшую его мокрые щёки и уголки глаз, и прижимая её к своему лицу, а потом посмотрел на альфу, чьё лицо пылало от гона, но который, возможно, из-за него, подавлял свои феромоны.

– Я правда могу сдать экзамен потом, – сказал Хиу, обхватывая своими руками твёрдую, с мелкими шрамами ладонь. При этом он не стал сдерживать свои феромоны, которые начали реагировать на альфу в гоне.

Чан Сынён не мог не понять намека: Хиу хотел остаться и провести гон вместе с ним, вместо того чтобы идти на экзамен. Он молча выслушал его, а затем медленно переплёл их пальцы и ответил:

– "Когда угодно"?? Что значит "когда угодно"? И ты говоришь это человеку, который сломя голову нёсся сюда, чтобы ты на него не опоздал!

– …

– Ты пойдёшь на экзамен. Мы заскочим домой, ты возьмёшь сумку и сразу поедешь в аудиторию. Понял? — сказал мужчина, на удивление строго.

Хиу посмотрел на мужчину, чьи глаза, скрытые в предрассветных сумерках, требовали ответа, но не чувствовал страха. После небольшой паузы он послушно кивнул:

– Да.

Затем он наклонился и всем своим телом прижался к широким плечам мужчины, который всегда был так добр к нему.

Все нерешённые вопросы были отложены. Сомнения о том, как им удалось невредимыми выбраться оттуда, и о том, была ли между ними какая-то сделка с Чан Чжусином, были отброшены в сторону. Сейчас было важно лишь одно: этот человек был в безопасности.

Хиу послушно ответил на объятия сильных рук, что обхватили его талию. Он уткнулся лицом в плечо Чан Сынёна, пылающее от жара и феромонов. Сейчас он хотел только одного – по-настоящему успокоиться и почувствовать его тепло.

"Гусь-папа" — это известный в корейской культуре термин, который относится к отцам, живущим и работающим в Корее, в то время как их жёны и дети живут в другой стране (обычно в англоязычной), чтобы дети могли получить лучшее образование. Термин происходит от образа дикого гуся (기러기 — «гироги»), который совершает дальние перелёты. Однако, в отличие от птиц, которые возвращаются домой, эти отцы часто остаются одни в Корее на протяжении многих лет.

Назад

Глава 104