Глава вторая часть первая

Илье снилась мама.

Он понимал, что это сон, но даже во сне его сердце болезненно сжималось от ужаса. Он медленно пересек знакомую лужайку за коттеджем Шейна и увидел бледную руку, безвольно свисающую с гамака. Точно так же та свисала с маминой кровати, когда ему было двенадцать лет.

Потом рука зашевелилась. Запястье вывернулось, а пальцы заплясали, словно в такт какой-то музыке. Илья улыбнулся и ускорил шаг.

— Мама, — позвал он, почему-то по-английски.

Ирина Розанова улыбалась ему, лежа в гамаке — том самом, который они с Шейном приобрели прошлым летом. Мама выглядела молодой, красивой и совершенно беззаботной. Она ничего не произнесла в ответ, только улыбнулась и взяла Илью за руку.

— Шейн в доме. Я хочу тебя с ним познакомить.

Она улыбнулась еще шире, но продолжала молчать. Илья обернулся в сторону дома, где в кухонном окне мелькал силуэт его парня. Илья помахал ему рукой, и тот отошел от окна. Отлично. Значит, он сейчас придет.

Илья смотрел на маму, понимая даже во сне, что это было ненадолго. Он проснется, она исчезнет. Но все равно он хотел познакомить ее с Шейном.

Тот почему-то не торопился. Илья снова оглянулся на дом, и запаниковал, так и не увидев Шейна. Ирина похлопала сына по руке. Она по-прежнему улыбалась, но уже выглядела болезненно. Ее кожа приобрела серый оттенок.

— Нет, — взмолился Илья. — Подожди. Он подойдет. — Где-то поблизости громко защебетала назойливая птица, Илья крепче сжал ладонь матери. — Просто... подожди. Не уходи.

Все вокруг растворилось. Птичья трель превратилась в сигнал будильника, а Илья проснулся в кровати Шейна в Монреале.

Он выругался на свой телефон, отключая будильник, и снова закрыл глаза, глупо надеясь вернуться в тот сон.

Ничего не вышло.

Он потянулся к Шейну, но оказалось, что половина кровати пустовала. И была холодной.

Господи, во сколько же тот встал?

Впрочем, удивляться не следовало. В этот день стартовал летний сезон благотворительных хоккейных лагерей. Илья решил, что стоило тоже вылезти из кровати и поискать Шейна.

Он перевернулся на спину и шумно вздохнул. Эти повторяющиеся сны каждый раз провоцировали вихрь противоречивых чувств и эмоций. Радость от того, что он снова увидел маму, боль от осознания того, что это было не по-настоящему, и разочарование от того, что Шейн не торопился. Как будто Шейну было все равно. Илье стало стыдно. Что за нелепость? Шейну было не все равно. Настолько не все равно, что он предложил назвать их благотворительный фонд в честь мамы Ильи.

Илья надел спортивные штаны и отправился на кухню. Шейн сидел за столом, уже одетый в фирменную рубашку-поло, в очках и что-то просматривал на экране своего ноутбука.

— Доброе утро, — поприветствовал его Илья.

— Хей, — ответил Шейн, не отрываясь от экрана. — Просматриваю медицинские формы. Там столько всего. У пары детей аллергия на яйца.

— Значит мы не будем бросать в них яйца.

— Я серьезно! А вдруг что-то пойдет не так?

— В прошлом году ничего не случилось.

— Знаю, но все равно может.

Илья пересек кухню и остановился прямо у него за спиной. Положил ладони ему на плечи и слегка сжал.

— Наверно, кто-то может заболеть или пораниться. Но все будет хорошо. Это хоккей. И дети.

Илья расчесал пальцами длинные пряди у него на затылке. Илье нравились длинные волосы, нравилось, как те соответствовали преображению Шейна, когда они оставались вдвоем на берегу озера, расслабленные, беззаботные и даже немного глуповатые.

Шейн потер глаза под очками.

— Не хочу, чтобы эта неделя обернулась катастрофой.

— Ты слишком много беспокоишься.

— Тебе легко говорить, — проворчал он. — Тебе мама не строчила всю неделю сообщения с бесконечными подробностями об этом чертовом лагере.

Илья опустил руки.

— Нет, — тихо ответил он.

Было еще очень рано, Шейн, вероятно, почти не спал и накручивал себя больше обычного, поэтому Илья решил проигнорировать болезненный для себя комментарий. Он прекрасно понимал, что в словах Шейна не было никакого подтекста. Как и то, что не мог злиться на него из-за того, что тот никогда не спешил на улицу познакомиться с мамой Ильи в этих повторяющихся снах.

Похоже, Шейн, даже не приготовил кофе, Илья решил сделать это сам.

— А где Юна? — спросил он, внезапно осознав, что мамы Шейна не было на кухне.

Она жила у них всю неделю, пока длилась подготовка к началу сезона в лагере. Отец Шейна, Дэвид, оставался дома, в Оттаве, и работал.

Шейн хмыкнул.

— Уехала на каток минут сорок назад.

Узнав Юну с Дэвидом получше, Илья с удивлением обнаружил, что Шейн — самый целеустремленный и дисциплинированный человек, которого он когда-либо встречал, — был самым ленивым в семье, если так можно выразиться.

— И сколько раз она уже успела тебе написать?

— Много. Сегодня днем, скорей всего, приедет съемочная группа местных новостей. Франкоязычная, так что я с ними поговорю.

— Окей.

— Знаю, это раздражает… когда они приходят в первый день, но...

— Все в порядке.

Шейн повернулся лицом к Илье.

— Как думаешь, мы готовы?

— Даже не знаю, — аккуратно ответил Илья. — У нас только восемь профессиональных хоккеистов в качестве тренеров. Как думаешь, этого достаточно, чтобы научить детей играть в хоккей?

— Я просто... — Что бы Шейн ни собирался ответить, это вылилось в разочарованный вздох.

Илья схватился за спинку стула, оттащил его вместе с Шейном от стола с ноутбуком, и, присев перед ним, положил руки ему на колени.

— Ты просто остаешься собой.

Илья был рад старту занятий в лагере — в прошлом году ему понравилось — но ему не нравилось, как быстро Шейн вернулся к своему обычному, напряженному состоянию. Эти недели можно было провести в коттедже, смеясь вместе на кухне, резвясь в чистой воде озера, наслаждаясь неторопливым, чувственным сексом в месте, где они были совершенно одни и в безопасности. Этим утром Илья мог бы сидеть на пирсе, свесив ноги в прохладную воду и уложив голову Шейна себе на колени.

Но эти лагеря были важны для них обоих. Они собирали деньги для организаций, которые помогали людям, страдающим от психических расстройств. Людям, которые боролись подобно маме Ильи.

Беспокойство не исчезло из глаз Шейна, но его голос смягчился:

— А что, если кто-то догадается про нас?

— У нас большой опыт, как не спалиться, — ответил Илья. — Мы делали это годами. И в прошлом году тоже.

— Да уж! Райан Прайс, блядь, застал нас целующимися! Что, если это случится снова?

Илья усмехнулся.

— Неужели передо мной совсем невозможно устоять?

Шейн легонько пнул его по лодыжке.

— Отвали. Я беспокоюсь из-за тебя.

— Я постараюсь себя контролировать.

Шейн поиграл локоном волос возле его уха.

— Никаких поцелуев, — строго сказал он. — Даже за закрытыми дверями, хорошо? Только дома.

— Да, без проблем. Ты мне даже почти не нравишься.

Слова Ильи контрастировали с тем, как он прижался щекой к ладони Шейна.

— А еще я волнуюсь из-за Хейдена, — продолжил тот.

— Что он поцелует тебя?

— Нет! Что случайно выдаст нас.

Илья хмыкнул.

— Вполне возможно. Он не умный.

Хейден Пайк был товарищем Шейна по команде и, по непонятным Илье причинам, одним из немногих людей на этом свете, кто знал правду об их отношениях. А еще был одним из тренеров в их лагере, несмотря на возмущение Ильи, который считал, что Хейден совершенно не годился для этого дела.

Шейн сильно дернул за локон, который нежно накручивал на палец.

— Он мой лучший друг.

— Я думал, что я твой лучший друг.

— Хейден — мой лучший друг, с которым я не целуюсь, — уточнил он.

— Что ж, можно только пожалеть Хейдена.

Илья встал, поцеловал Шейна, прежде чем выпрямиться, и подошел к кофеварке. Он наполнил две кружки черным кофе, поставил одну на стол рядом с ноутбуком, а в свою добавил сливки и сахар. Шейн придерживался строгой диеты, поэтому все молочные продукты и сахар покупались только для Ильи.

— Спасибо, — пробормотал Шейн примерно через минуту.

Теперь он смотрел на свой телефон.

— Опять Юна?

— Да.

— Может, уже поедем?

— Нет. Все в порядке. Наслаждайся своим кофе. — Шейн поднялся со стула и повернулся к Илье. — Как спалось?

— Отлично, — солгал тот. — Лучше, чем тебе, наверно.

— Наверно. — Шейн снял очки для чтения и прошелся взглядом по телу Ильи. — Ты слишком красив по утрам, знаешь об этом? Это несправедливо.

Илья усмехнулся.

— Скажи по-русски.

Шейн сосредоточенно сморщил нос.

— М-м... ти очен красиви?

Сердце Ильи дрогнуло, как и всегда, когда Шейн пытался говорить по-русски.

— Почти получилось.

— Нет. Скажи, как правильно, я могу лучше, — настаивал Шейн.

Но Илья лишь поцеловал его, медленно и лениво. Ладони Шейна скользили по его обнаженной груди.

— Тебе нужно одеться, — тихо сказал Шейн. — И что-нибудь съесть.

— Возьму по дороге макзавтрак.

— Отвратительно. — Шейн отошел и взял со стола свой кофе. — Если что, я серьезно — сегодня никаких поцелуев. И не надо, типа, быть таким сексуальным.

— Невозможно.

— Ты знаешь, о чем я. Никаких двусмысленных намеков.

— Чего? Тебе везде чудятся намеки на секс?

— Никакого флирта. Никаких, ну, знаешь, попыток меня завести или чего-то в этом роде. Будь профессионалом.

Илья подошел к нему вплотную.

— Мне не нужно ничего делать, чтобы тебя завести, любимый (последнее слово по-русски — прим. пер.).

Шейн слегка приоткрыл губы, и отошел на полшага. Затем он моргнул и сказал:

— Вот. Именно так не делай сегодня. И ничего подобного.

Илья провел кончиком пальца по его щеке.

— Почему? Ты возбудился?

— Нет. И как только увижу, что ты ешь на завтрак один из этих отвратительных бургеров, больше никогда не захочу тебя целовать.

Илья рассмеялся.

— Тогда я лучше съем два. Для надежности.

***

— Добро пожаловать в «Кэмп-Розанов», — объявил Илья.

— Б-у-ууу, — протянул Уайетт Хейс, дети засмеялись.

— Не то название? — невинно спросил Илья. — Думал, мы договорились.

Шейн только покачал головой, плотно сжав губы, чтобы не улыбнуться.

— Это хоккейный лагерь «Гейм чейнджерс»! — выкрикнул кто-то из детей.

— Фу, плохо. В «Кэмп-Розанов» лучше. Я - Илья, а это мой друг Шейн.

— Привет, — поздоровался Шейн.

— Все знают, что мы с Шейном отличные друзья и всегда ладим, — продолжил Илья. Дети засмеялись еще громче. Некоторые недоверчиво замычали. — Но на случай... небольших разногласий... мы привели еще друзей на помощь. Будущих вратарей будет тренировать Уайетт Хейс, который играет со мной за вашу любимую команду «Оттавские кентавры».

Некоторые дети отважились на освистывание.

— На этой неделе мы все в одной команде, — с улыбкой сказал Уайетт. — Освистывания приберегите на зиму.

— А также Лия Кэмпбелл, у которой медалей и наград, я думаю, больше, чем у кого-либо здесь присутствующих.

— На две, — весело отозвалась Лия. — Не то чтобы кто-то считал...

Илья постучал клюшкой по льду под аплодисменты, дети и остальные тренеры сделали то же самое.

— Для игроков защиты тренером будут Райан Прайс, вон тот высокий и красивый мужчина...

— Привет, — тихо поздоровался Райан, скользя на месте коньками.

— ...и Джей-Джей Буазиу, тоже высокий и вроде бы симпатичный мужчина рядом с ним.

— Осторожнее, Розанов.

Шейн понял, что Джей-Джей шутил лишь отчасти. Один из помощников капитана и ближайших друзей Шейна, он не впечатлился, впервые узнав, что Шейн и Илья дружат. В целом он смирился с этим, но, как и Хейден, так и не проникся симпатией к Илье. Шейн однозначно не был готов признаться Джей-Джею, что они с Ильей больше чем друзья. Пока не готов.

Несмотря на оценку Ильи с подколом, Джей-Джей был бесспорно красив, хотя, казалось, внешне они с Райаном Прайсом просто не могли отличаться друг от друга больше. Райан был бледным, с нервными зелено-карими глазами, длинными рыжими волосами и бородой, которая в данный момент впервые на памяти Шейна была значительно короче и аккуратно подстрижена. Он также страдал от тревожного расстройства, что стало одной из причин раннего завершения его профессиональной карьеры в возрасте тридцати одного года. Джей-Джей при росте шесть футов и шесть дюймов почти догонял Райана, был таким же мощным и мускулистым, но с темной кожей, и короткой стрижкой. Он говорил с квебекским акцентом, дополненным легкими гаитянскими креольскими нотками, что передалось ему от родителей, и излучал непоколебимую уверенность в себе.

Еще одно, весьма существенное, различие между ними заключалось в том, что Райан Прайс знал секрет Шейна и Ильи. В прошлом году он застал их целующимися в конце первого же дня работы лагеря. Шейн до сих пор едва знал этого парня, поскольку стеснялся даже смотреть ему в глаза. Но Райан сам был геем, правда не слишком разговорчивым. Он хранил их секрет, насколько мог судить Шейн.

— А для нападающих, — продолжил Илья, когда дети перестали на него ворчать, — есть я и Шейн, а еще Макс Райли, которого вы знаете по команде Канады. И как мужа Лии.

Шейн был доволен, что Макс с энтузиазмом хлопал в ладоши. Илья предложил пригласить его тренером, и Шейн сразу согласился. За последние пару лет Макс не раз оказывался в центре внимания СМИ после того, как совершил каминг-аут как трансгендерный мужчина. Вместе с женой он много лет играл за женскую сборную Канады, в том числе на двух олимпиадах, но после своего признания не состоял ни в одной команде. Он активно выступал за права транс-персон в спорте, а Шейн искренне радовался, что и они с Лией присоединились к проекту. Не только из-за их общественной деятельности, но и потому, что оба были потрясающими хоккеистами.

— А также Хейден Пайк, — по-быстрому закончил Илья. — Окей! Давайте начинать.

***

Илья вынужден был признать, что тренер из Шейна получился ужасный. Впрочем, несмотря ни на что, выглядело это довольно мило.

— Окей, — Шейн обратился к группе из сорока юных хоккеистов. — Итак, вы начинаете от линии ворот и получаете пас, когда доезжаете до синей линии. То есть прозвучит свисток, и тогда вы начинаете. А шайбу подаете следующему по очереди. Нет. Подождите. Следующему на линии, но в противоположный угол. Эм... вас две группы. По одной в каждом углу, и...[ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ ПО ССЫЛКЕ НИЖЕ]

ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ →

к содержанию →