Глава шестая
Alex_NeroЯнварь 2011 года — Нашвилл
Илья в третий раз приложил ключ-карту к замку, после чего дверь его гостиничного номера наконец-то открылась. Оказавшись внутри, он завалился на двуспальную кровать, вытянув руки над головой, приятно разгоряченный напитками, которые употреблял за ужином с командой «всех звезд».
Вопреки ожиданиям он не оказался в одной команде с Холландером, хотя они и выступали в одной конференции. В этом году лига решила все изменить, объединив игроков из Северной Америки в одну команду, а из Европы — в другую. Ни для кого не было секретом, почему. Лига не могла насытиться соперничеством Розанова и Холландера.
Илья был близок к выполнению своего обещания забить пятьдесят голов к концу февраля. На его счету уже было тридцать восемь.
Холландер забил сорок один.
Ебаный Холландер.
Илья заметил его вечером в холле, но на этом все и закончилось. Они не сказали друг другу ни слова. Он даже не удостоил Илью приветственного кивка.
Стало интересно, чем Холландер занимался.
А еще тусовались ли в баре отеля симпатичные девушки.
Холландер оставался в своем номере? Лежал на кровати?
Интересно ли ему было, чем занят Илья?
Почему Шейна Холландера было так трудно расшевелить? Они побаловались однажды. Несколько месяцев назад. Очевидно, это была ошибка. Огромная и наиглупейшая. Или, по крайней мере, что-то, о чем следовало забыть. Ничего особенного.
На льду было достаточно легко сосредоточиться на игре. Илье вообще-то нравилось играть против Холландера. Он никогда бы не сказал ему об этом, но Холландер был охуенно хорош. Он бросал Илье вызов, к чему тот не привык. Илье нравилось отбирать у него шайбу. Нравилось впечатывать его в борта. Нравилось кататься вокруг него. Нравилось грубить ему, потому что глаза Холландера становились злыми, а розовые губы кривились в очаровательной попытке огрызнуться. Он напоминал сердитого котенка.
Ладно. Сосредоточиться на игре на самом деле было нелегко.
И после игры тоже... и все дни между играми... когда приходилось смотреть, как Холландер раздает интервью, демонстрируя прекрасные манеры и сверкая открытой мальчишеской улыбкой. Просматривая видеозаписи матчей «Вояджеров» против других команд, Илья отмечал, с какой безупречной, расчетливой грацией он двигался. На пресс-конференциях он с легкостью переходил с безупречного английского на столь же безупречный французский. А как он старался доставить наслаждение Илье своим горячим ртом тогда, в гостиничном номере в Торонто...
У него даже не было номера телефона Холландера.
Но им предстояло встретиться на следующий день.
***
Шейну следовало ожидать чего-нибудь в таком духе.
Утром в субботу, в день проведения Суперскиллз (различные конкурсы мастерства, проводимые перед Матчем всех звёзд НХЛ. На скорость, точность, силу броска, соревнование вратарей, исполнение буллитов — прим. пер.), ему позвонил кто-то из PR-службы НХЛ и сообщил, что на вторую половину дня назначена короткая пресс-конференция. Ровно в два часа. Участниками будут только он... и Илья Розанов.
— Почему? — спросил Шейн.
— Это ваш первый Матч всех звезд (ежегодная товарищеская игра сильнейших действующих хоккеистов НХЛ — прим. пер.)! Вы оба выступили в сезоне легендарно для новичков! И, кроме того, прессе нравится идея свести вас вместе.
Шейн слегка покраснел.
И вот теперь он сидел за высоким столом и обводил взглядом помещение, полное репортеров и камер. Эта было хорошо знакомо и не вызывало у него никакого напряжения. А вот крупный мужчина рядом с ним — тот сидел настолько близко, что они почти касались локтями, — был единственным виновником сухости во рту и (вероятно) заметного заикания Шейна.
— Илья, — обратился к Розанову один из репортеров, — в начале сезона ты объявил, что до конца февраля забьешь пятьдесят голов. На данный момент ты забил тридцать восемь. Как думаешь, получится ли у тебя сдержать обещание?
Повисла пауза. Шейн предположил, что Розанов мысленно репетировал ответ на английском.
— Да, — наконец ответил он.
Когда стало ясно, что он не собирается ничего добавлять, в зале раздался смех.
— Шейн, в этом году ты забил уже сорок один гол. Как думаешь, тебе удастся обойти Розанова с его пятьюдесятью?
— На самом деле я не думаю о таких вещах, — осторожно ответил Шейн. — Это командный вид спорта, и я счастлив, когда у моей команды все получается. Я просто стараюсь внести свой вклад.
Розанов был в кепке и наклонил голову, чтобы репортеры не видели его реакции, но Шейн буквально почувствовал, как тот закатил глаза.
— Илья, каково это — играть в команде европейцев на этом Матче всех звезд?
— Хорошо. Отлично. В раздевалке больше смысла, чем обычно.
Снова последовал смех.
Шейн наблюдал за тем, как Розанов медленно потирал большим пальцем костяшку указательного. Возможно, он даже не осознавал, что делал это. У него были красивые ладони...
Вопросы продолжали сыпаться, все они были именно такими, каких ожидал Шейн. Он старался вежливо отвечать, но все равно то и дело косился на профиль Розанова, кудри которого выбились из-под бейсболки с символикой Матча всех звезд, а челюсти покрывала короткая щетина. На нем была футболка с V-образным вырезом, открывающая частичный обзор на блестящую золотую цепочку.
Шейн резко повернул голову обратно к репортерам.
Он сделал глоток воды и откинулся на спинку стула. Так ему было еще лучше видно Розанова, который сгорбился над столом. Мышцы его спины и плеч напрягались под тонкой тканью футболки.
— Шейн?
— Простите? — Шейн перевел взгляд вперед.
— Краткий вопрос от Toronto Star: хотел бы ты в будущем сыграть в команде всех звезд вместе с Ильей?
— О. Конечно. Да. Я имею в виду... — Он вздохнул. — Илья — великолепный хоккеист.
— Илья? Тот же вопрос.
— Если Холландер не против, чтобы мне быть центральным нападающим. Да.
Шейн демонстративно закатил глаза, и зал в очередной раз засмеялся. Он сложил руки перед собой на столе, склонившись над микрофоном в ожидании следующего вопроса. Розанов облокотился на стол. Его левый локоть почти касался правого локтя Шейна. Тот готов был поклясться, что между ними пробежала электрическая дуга. Казалось, даже волоски на руке встали дыбом.
— «Монреаль» и «Бостон» уже три сезона подряд не попадают в плей-офф. Даже на таком раннем этапе карьеры именно с вами связывают надежды на возвращение былого величия ваших команд. Чувствуете ли вы давление в связи с этим?
Шейн потер руку и нахмурил брови. Повернув голову, он увидел, что Илья смотрел прямо на него и, судя по выражению лица, надеялся, что Шейн сам ответит на этот вопрос. Розанов, вероятно, понял в лучшем случае половину слов. Шейн подумал, что вопрос был довольно глупым, если признаться честно.
— Хм, — начал он. — Я не могу говорить за Розанова и понятия не имею, как с этим обстоит в Бостоне, но знаю, что болельщики Монреаля обожают свою команду и определенно ждут, что мы вернемся в плей-офф и выиграем несколько кубков. И, знаете, я разделяю их ожидания. Так что... Думаю, честный ответ таков: я не чувствую никакого давления, кроме того, которое оказываю на себя сам.
Он надеялся, что его ответ удовлетворил репортеров. К сожалению, по крайней мере один из них не заметил, что Розанову явно не удалось понять суть вопроса.
— Илья?
— А, — откликнулся Розанов. — То, что сказал Холландер. Да.
Он одарил журналистов одной из своих фирменных игривых улыбок, и все снова засмеялись. Шейн посмотрел на него, Розанов поймал его взгляд и подмигнул. Шейн поджал губы, чтобы не улыбнуться в ответ.
Он почувствовал, как Розанов задел его ногу под столом. В случайном прикосновении не было никакого сексуального подтекста, но у Шейна все равно замерло сердце.
Пресс-конференция закончилась. Оба мужчины поднялись, а в зале царил хаос: десятки людей собирали записывающее оборудование. Шейн протянул Розанову ладонь, и тот пожал ее. Но, отпуская, медленно провел по ней пальцами.
— Увидимся позже, Холландер, — сказал он тоном, наводящим на размышления.
Шейн сглотнул.
— Да. Позже.
***
На льду Шейн постарался еще раз все осмыслить. Суперскиллз — конкурс мастерства среди звезд НХЛ проводился за день до Матча всех звезд, это был шанс для игроков показать себя и доказать, что они самые быстрые на коньках или самые меткие бомбардиры. Это был просто веселый вечер в непринужденной обстановке, никто не воспринимал его всерьез, но Шейн присутствовал там, черт возьми. Он был новичком, но уже звездой НХЛ. Он мог позволить себе хотя бы немного гордиться собой.
Все игроки обеих команд находились на льду, столпившись напротив своих скамеек. Некоторые стояли на коленях, ожидая, когда их вызовут. Другие общались с товарищами по команде. Лига не скрывала желания, чтобы Шейн с Розановым сошлись в одном из состязаний. Им оказалось соревнование по точности стрельбы.
Розанов начинал первым. В воротах были закреплены четыре пенопластовых мишени — по одной в каждом углу. Задача состояла в том, чтобы после запуска таймера как можно быстрее поразить все четыре бросками от синей линии. Рекорд лиги составлял около семи секунд.
Когда прозвучал свисток, Розанов не терял времени даром. Первыми двумя бросками он разнес обе верхние мишени, на третий раз промахнулся, а четвертым и пятым технично поразил две нижние.
Восемь секунд.
Шейн покачал головой, наблюдая, как он играл на публику. Он катался по льду, держа клюшку, как винтовку, и изображая, что стрелял в потолок.
Шейн выехал ему на смену, направившись к синей линии, Розанов остановился прямо у него на пути.
— Сожалею, Холландер.
— Думаешь, я не смогу побить твое время?
Розанов лишь подмигнул и слегка подтолкнул Шейна, когда тот объезжал его. Шейн услышал восторженную реакцию толпы.
Нахуй все. И нахуй его. Шейн мог это сделать. Блядь, да он мог сделать это даже с закрытыми глазами.
Прозвучал свисток, он просто нацелился на мишени. И с удовлетворением наблюдал, как каждая из них разлетелась на части от четырех идеальных бросков.
Шесть и семь десятых секунды.
Толпа взвыла в экстазе. Шейн поднял руки над головой и куражился больше, чем следовало, но, блядь, это было приятно.
Возвращаясь к товарищам по команде, он ухмыльнулся Розанову. Тот уже не улыбался, но в его глазах было...
Шейн почувствовал, что краснеет, и отвел взгляд.
Теперь он мог просто расслабиться и получать удовольствие, наблюдая, как остальные соревнуются между собой. Хотел бы он сказать, что совершенно непреднамеренно медленно катился в сторону команды соперников, но это стало бы ложью. И, похоже, он оказался не единственным, кто совершал подобное путешествие.
Он небрежно прислонился к борту напротив скамейки запасных, делая вид, что увлеченно наблюдает за соревнованием игроков на сильнейший бросок, а не за человеком, который стоял в паре футов от него.
— Отличная работа, Холландер, — пробурчал Розанов.
— Спасибо.
— Повеселился прошлой ночью?
— Прошлой ночью?
— С твоими товарищами по команде. Поужинали где-нибудь? Напиться?
Шейн посмотрел вниз на лед.
— О. Да. Было весело. А как у вас?
— Много веселья. Никаких долбаных канадцев или американцев. Было идеально.
— Ах.
Он перевел взгляд на лицо Розанова. На Суперскиллз никто не надевал шлемов, поскольку формат соревнований исключал непосредственный физический контакт с соперниками. Шейн полюбовался профилем его точеной челюсти и мягкими завитками волос.
— Сегодня рано лягу спать. Думаю, — неожиданно сказал Розанов.
У Шейна пересохло во рту.
— О?
— Да.
Они молча стояли, наблюдая за происходящим на льду. Когда был побит очередной рекорд, заиграла громкая музыка, и трибуны взорвались ликованием.
Розанов придвинулся к Шейну. Обдав своим горячим дыханием его ухо, он негромко произнес:
— Двенадцать двадцать один.
Шейн вздрогнул, но не успел даже взять себя в руки, как Розанов уже отъехал. Оставалось лишь наблюдать, как он плавно катился по льду в сторону своей команды.
Шейн очень надеялся, что не покраснел.
— Какого хуя хотел Розанов? — спросил Лиам Кейси, защитник «Питтсбурга».
— Ничего особенного, — быстро ответил Шейн. — Просто опять наговорил дерьма, ну ты понимаешь.
— Этот чел — тот еще мудак, блядь.
— Да, — согласился он.
***
Илья ничуть не удивился, когда раздался стук.
Было поздно. Перевалило за полночь. Прошло уже почти два часа с тех пор, как он вернулся в номер.
Едва Илья успел открыть дверь, Холландер зашел внутрь. Он повернулся и защелкнул замок, как будто в любой момент мог ворваться кто-то из посторонних.
Вид у него был испуганный.
— Там что, призрак? — забавляясь, спросил Илья.
— Нет. Иди на хуй. Это чертовски опасно, блядь, и ты это знаешь.
— Правда? Мы ничего не делаем.
Холландер пристально посмотрел на него. В его темных глазах смешались гнев и похоть. Илья решил отбросить шутки.
— Ты все равно пришел, — заметил он.
— Да, — ответил Холландер, его голос звучал напряженно, он явно пытался держать себя в руках. — Твоя правда.
Илья кивнул, и в тот же момент Холландер, выругавшись себе под нос, набросился на него с поцелуем. Он схватил Илью за футболку и притянул ближе, сгребая ткань в кулак.
Когда их языки столкнулись, Илья застонал. Он грубо дернул Холландера за волосы на затылке, откидывая его голову, чтобы углубить поцелуй.
Наконец они оторвались друг от друга. Темные волосы Холландера беспорядочно торчали в разные стороны, он смотрел дикими глазами, безмолвно умоляя Илью взять инициативу, как тому показалось.
— На колени, — мягко приказал Илья.
Он хотел просто посмотреть, как Холландер отреагирует. Вопреки ожиданием, тот не послал его куда подальше. Илья затаил дыхание, наблюдая, как он медленно опускался на пол. Холландер поднял взгляд. Эти ониксовые глаза, всегда такие пронзительные, были затуманены желанием. Через секунду он уже припал губами к выпуклости на спортивных штанах Ильи.
— Господи, Холландер, — вздохнул тот, нежно потянув его за волосы.
Холландер прижимался горячими поцелуями к ткани, обтягивающей твердый член. Когда он просунул пальцы под резинку и спустил штаны вместе с трусами, у Ильи закружилась голова. Он практически перестал себя контролировать, что обычно не очень-то ему нравилось.
Холландер не колебался. Он лизнул член по всей длине, затем обхватил губами головку и вобрал ее в рот. Илья не смог даже сделать «умное» замечание. Он просто жадно глотал воздух и запрокидывал голову, совершенно ошеломленный напором Холландера. И, конечно же, из головы напрочь вылетели все слова на английском.
Холландер протянул руку и, раздвинув пальцы, поддел край футболки Ильи. Он задирал ее вверх, пока тот не понял намек и не стянул ее через голову. Илья аккуратно переступил через штаны с трусами, и положил ладонь на затылок Холландеру, который ни на секунду не выпустил его член изо рта. Он старался не надавливать слишком сильно. Это не имело ничего общего с контролем — Илья просто хотел прикоснуться к нему. Чтобы шелковистые пряди волос скользили между пальцами, пока Холландер предавался тому, чего так явно жаждал.
Холландер продолжал сосать его член, блуждая ладонями везде, до куда мог дотянуться. Он исследовал кончиками пальцев бедра, промежность и задницу. Любопытные прикосновения были настолько невесомыми, что Илье стало почти щекотно. Он задавался вопросом, как далеко готов был зайти Холландер. Занимался ли тот чем-нибудь с другим мужчиной после их последней встречи? Настойчивые, неумелые движения его рта и легкая дрожь в ладонях говорили, что нет.
Илья понял, что был, возможно, единственным, кто когда-либо видел его таким — единственным мужчиной во всем ебаном мире, который мог ощутить, как эти красивые розовые губы обхватывают член...
Илья выругался по-русски и отстранился. Он схватил Холландера за футболку, поднял на ноги и грубо поцеловал, прежде чем швырнуть на кровать. Он хотел знать, сколько тот готов был дать ему этим вечером.
Холландер смотрел шальными глазами, приоткрыв потемневшие, влажные губы. Его волосы были в полном беспорядке. Илья просто стоял и, не отрывая взгляд, смотрел, как он снимал кроссовки. Холландер тяжело дышал, будто не был одним из самых физически крепких людей на планете.
Илья прикусил губу, когда тот стягивал с себя футболку. Через несколько секунд он уже бросился на кровать и жадно поцеловал его, накрыв своим телом.
Илья всегда был таким. Он любил секс, а еще больше любил, когда это было опасно — когда он трахался с кем-то, с кем делать этого однозначно не следовало. Будь то сын тренера, девушка брата или сестра товарища по команде. Плохая идея — Илья не мог устоять.
А связаться с Шейном Холландером было очень плохой, блядь, идеей. Наихудшей. Неправильной во всех мыслимых отношениях. Двое мужчин. Двое игроков НХЛ, которым в недалеком будущем светило стать самыми яркими звездами лиги. Двое непримиримых соперников в противоборствующих командах, которые ненавидели друг друга почти сто лет.
К тому же сам Илья ненавидел этого парня. Ненавидел его смазливое личико, его идеальный, мать его, английский и идеальный, сука, французский, его любящих родителей, его вежливые манеры и его улыбку на миллион долларов. Ненавидел то, каким серьезным он был. Каким правильным. Холландер олицетворял все, чего лига хотела от своих звезд.
Илья целовал его тупой рот, глотал его идиотские рваные вздохи и чувствовал его раздражающие пальцы в своих волосах. Он отстранился, чтобы посмотреть на его отвратительное лицо с нелепыми веснушками.
Блядь.
Илья снова поцеловал его, чтобы не думать о нем. Он хотел его трахнуть. Господи, неужели Холландер позволит ему трахнуть себя?
Они неистово целовались, перекатываясь по кровати и попутно избавляясь от остатков одежды. Илья прошелся поцелуями по его телу и взял в рот член. Холландер резко дернулся, едва не столкнув его с кровати, но Илья удержался. Он жадно сосал и наслаждался бесстыжими звуками, которые тот не мог сдержать.
Погладив яйца Холландера, он прикоснулся пальцем к его плотно сжатому отверстию и стал ждать реакции. Холландер замер, Илья принялся легкими круговыми движениями обводить дырку — с безмолвным намеком.
Он почувствовал, как Холландер напрягся. И полностью затих. Илья оторвался от его рта и заглянул ему в глаза.
— Ты когда-нибудь... — начал он. Холландер покачал головой. — А ты бы хотел?
— Я не знаю.
— Ты боишься.
— Нет! Нет, я не боюсь.
— Это нормально бояться.
Холландер шумно выдохнул.
— Я не боюсь, — повторил он.
— Ты когда-нибудь трогал себя, — спросил Илья, снова обводя пальцем вход, — здесь?
Холландер густо покраснел, а Илья усмехнулся.
— Господи Иисусе, — пробормотал Холландер.
— Ты смущаешься.
— Отстань!
— Ты не играешь со своей задницей? Это делает тебя геем?
— О господи, блядь...
— Знаешь, что делает тебя геем?
— Розанов... заткнись, блядь...
— Сосать мой член. Ты делал это минуту назад.
Холландер сел.
— Я играл с ней, доволен? У меня... у меня есть... одна штука.
— Штука?
— Фаллоимитатор! Понятно?
Розанов улыбнулся так широко, что заболели уголки губ.
— Какого цвета?
— Блядь, да пошел ты!
— Большой?
— Я ухожу.
Холландер порывался встать, но Илья быстро накрыл его собой и вдавил в матрас. Он держал его за запястья, а Холландер вполсилы пытался вырваться, но прекратил сопротивляться, когда Илья поцеловал его.
— Я хочу выебать тебя, Холландер, — прошептал он ему в ухо.
Холландер вздрогнул, Илья был почти уверен, что тот собирался ответить «да», но вместо этого прозвучало:
— Я... нет. Я не могу. Не здесь.
Илья обдумал его ответ и кивнул. Не здесь. Не в отеле, в окружении других игроков НХЛ. В окружении СМИ. Болельщиков. Не сейчас, ведь им обоим придется сохранять максимально возможную тишину, когда Илья впервые войдет в него...
— Хорошо, — согласился Илья, покусывая его за шею. — Тогда в следующий раз.
Холландер фыркнул, но обнадеживающе улыбнулся.
— В следующий раз?
Илья пожал плечами.
— Мы играем в Монреале через две недели.
— Это не значит, что мы можем... В смысле, как мы сможем? Где мы будем?
— Ты бездомный?
— Нет.
— Ну тогда...
— Тогда что? Ты просто улизнешь из отеля? Что ты скажешь своим товарищам по команде?
— Правду блядь! Я собираюсь перепихнуться! Как в каждом городе, где мы играем!
Холландер нахмурил брови.
— Ого.
— Да. Ого.
— Значит... ты хочешь, чтобы я после игры просто подождал тебя дома?
Голос Холландера прозвучал напряженно, как будто он был чем-то рассержен.
Илья закатил глаза. Он вообще не понимал, зачем было тратить драгоценное время на разговоры.
— Да! Жди меня. Я приду к тебе в дом и трахну тебя.
Холландер снова выглядел смущенным.
— Это апартаменты, — пробормотал он.
— Господи! Отлично! Я трахну тебя в твоих апартаментах. Теперь мы можем вернуться к делам?
— Да. — Холландер нахмурился. — Но...
— Но?
— В душе. Вода все… заглушит.
Розанов хмыкнул, но идея была разумной.
— Да, — согласился он, спрыгивая с кровати и вставая на ноги, — но поторопись, мать твою.
Холландер тоже вскочил с кровати, толкнул его и повел в ванную. Он включил воду, и пока они ждали, когда потечет горячая, Илья целовал его у двери. Наконец Холландер отпихнул его и затащил в душ. Он прижал Илью к кафелю, и, не отрываясь от поцелуя, обхватил ладонью его член. Илья усмехнулся ему в губы. Это был тот самый Шейн Холландер, которого он хотел: конкурентоспособный, агрессивный.
— У тебя такие мягкие руки, — сказал Илья. — Как у девушки.
— Уебок.
Он рассмеялся. Холландер принялся дрочить ему сильнее, словно пытаясь доказать, насколько сильными и мужественными были его руки.
Илья прикусил губу и перестал поддразнивать своего соперника. На какое-то время. Он потянулся к члену Холландера, и вскоре оба они бурно кончили друг на друга, а шум воды заглушил их английские и русские ругательства.
Покинув душ, Холландер быстро оделся. Обернув полотенце вокруг талии, Илья ждал, что он скажет.
— Хм...
Илья ничего не ответил. Он продолжал ждать.
— Я знаю, мы говорили... о Монреале... но... — Илья скрестил руки на груди и прислонился к стене. — Наверное, не стоит, — закончил Холландер.
— Нет?
— Нет. То есть... очевидно же, так будет правильнее? — Илья наблюдал, как он нервно провел ладонью по влажным волосам. — Это глупо, — обратился Холландер, скорее сам к себе, чем к Илье. — Это глупо. Я не знаю, зачем мы это сделали. Опять.
Илья медленно подошел к нему. Приподняв его голову за подбородок, он посмотрел ему прямо в глаза.
— Дай мне свой телефон.
— Мой телефон? — дрожащим голосом уточнил Холландер.
— Да.
Он достал из кармана телефон и протянул его Илье. Тот взял его и забил свой номер в контакты под именем Лили. Увидев это, Холландер фыркнул.
— Как я должен назваться? — спросил он, хватая с тумбочки телефон Ильи. — Шеннон?
— Джейн, — ответил Илья.
— Господи Иисусе, — пробормотал Холландер, записывая номер.
— Нет. Просто Джейн.
Холландер посмотрел на него, передавая телефон обратно.
— Это не «да», так для справки, — предупредил он.
— Будет да.
Холландер покачал головой, но Илья был уверен, что он с трудом сдерживал улыбку.
— Удачи завтра.
— Можешь не сомневаться.
Холландер повернулся, чтобы открыть дверь, но успел лишь взяться за ручку.
— Эй, м-м... может, выглянешь и убедишься, что все чисто?
Илья не смог понять фразу.
— Прости что?
— Просто... посмотри, пуст ли коридор. Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел, как я выхожу из твоего номера!
Илья немного приоткрыл дверь и высунул голову.
— Пусто.
Холландер облегченно выдохнул.
— Ладно. Ну... пока.
— Доброй ночи.
Он кивнул. И ушел.