Глава седьмая
Alex_NeroФевраль 2011 года — Монреаль
Пробежав пятьдесят минут на беговой дорожке, Шейн так и не смог привести мысли в порядок.
Одна из комнат в его апартаментах, расположенных неподалеку от тренировочного катка «Вояджеров» в Броссаре (муниципалитет в регионе Монтережи в провинции Квебек, Канада, часть агломерации Монреаля — прим. пер.), представляла собой неплохо оснащенный тренажерный зал. Некоторые молодые игроки арендовали квартиры или дома совместно с другими товарищами по команде, но Шейн предпочитал жить один. С шестнадцати лет он находился под всеобщим пристальным вниманием, и это заставляло его цепляться за любые моменты уединения, которые он мог себе позволить. Кроме того, он и так балансировал у опасной черты в отношениях со многими игроками собственного клуба; его... статус... в хоккейном мире неизбежно провоцировал зависть. Он был уверен, что это обстоятельство только осложнится, если он станет делить жилье с кем-то еще из «Вояджеров».
На беговой дорожке Шейну следовало сосредоточиться мыслями на предстоящей игре с «Торонто». Вместо этого он без конца вспоминал обещание некоего русского прийти к нему домой и...
Из чего вытекало слишком много моментов, которые приходилось тоже обдумывать. Они с Ильей Розановым занимались непотребствами в гостиничном номере. Опять. Илья Розанов хотел улизнуть из отеля, когда со своей командой в очередной раз будет в Монреале (на следующей неделе!), и встретиться с Шейном в его апартаментах, чтобы трахнуть его.
Илья Розанов хотел трахнуть его.
Шейн был как напуган, так и несомненно возбужден этой идеей. Дико, неистово, экстремально возбужден.
Что не отменяло того факта, что сама идея была очень, очень плохой.
Шейн смирился с тем, что ему, мягко говоря, не претили сексуальные контакты с другим мужчиной. Прекрасно. Он давно подозревал это в себе, и, возможно, Розанов стал первым мужчиной, который разглядел это в нем и предложил возможность немного поэкспериментировать. Так что, возможно, Шейну и правда неплохо было бы найти другого мужчину, с которым можно было бы подурачиться.
Но как осуществить это на практике, блядь?
Он жил в Монреале, где едва ли не каждый знал его в лицо. Если его карьера пойдет так, как он планировал, перспектива подобных знакомств станет еще более призрачной. Разумеется, он не хотел, чтобы слухи о его сексуальной ориентации — какой бы та ни была — распространялись и множились. НХЛ любит притворяться, что топит теперь за всеобщее равенство и толерантность, но Шейн знал, какова реальность — и на льду, и в раздевалке. В НХЛ не было ни одного игрока открытого гея, зато гомофобные реплики сплошь и рядом сыпались, как из рога изобилия. Он не мог даже представить себе каминг-аут в НХЛ. Кто бы ни решился на это первым, им точно будет не Шейн. У него просто не хватит на это отваги.
Как раз таки в отношении Розанова он был уверен: тот никому не расскажет. Розанову было что терять, как и самому Шейну.
Поразмыслив, он пришел к выводу, что у него оставалось три варианта: забыть о трахе с мужчинами и заниматься этим исключительно с женщинами; в определенной степени рискуя, знакомиться с мужчинами либо найти хотя бы одного мужчину, который сможет держать язык за зубами; или дать волю развитию их связи с Розановым, стараясь особо на этом не зацикливаться.
Самым разумным, безусловно, был первый вариант. И уж точно самым безопасным.
А заодно и самым непривлекательным.
Блядь.
Шейн замедлил беговую дорожку до скорости быстрого шага и схватил бутылку с водой.
Да. Нет. Окей. Ему по-любому нужно было заканчивать эту херню с Розановым. Он пробился в НХЛ и находился на самом старте своей впечатляющей, как он надеялся, карьеры. Невъебенных масштабов скандал, вероятно, был не лучшим способом ускорить ее развитие. А Шейн не мог представить, как они с Розановым смогут ни разу не спалиться, если все продолжится.
Почему он вообще об этом думал? Представлял себе долгосрочные тайные отношения с Ильей Розановым? Неужели какая-то извилина его тупого мозга надеялась именно на это?
Нет. Во что бы то ни стало нужно было положить этому конец. Но Шейну было... девятнадцать лет. Ему было девятнадцать, в организме бушевали гормоны, но при этом он, как ни странно, был одинок, несмотря на статус звездного спортсмена. И все же то, что Розанов, не делая из этого проблему, предлагал ему взаимное удовольствие, не означало, что Шейну следовало соглашаться.
Довольный своим решением, он сошел с беговой дорожки и направился к турнику для подтягиваний. Ничего особенного делать и не требовалось. Розанов напишет ему сообщение с просьбой дать адрес, а Шейн ответит отказом.
Следующая неделя — Монреаль
Лили: Мне нужен твой адрес.
Шейн: Нет.
Глядя на экран своего телефона, Шейн ухмыльнулся, весьма довольный тем, как быстро и четко отшил Розанова.
Лили: Что за хуйня? Что случилось?
Шейн: Не твое дело.
Лили: Окей. Твоя потеря.
Шейн перестал ухмыляться. Он уселся на диван и включил новую лампу. Послезавтра «Медведи» приедут в город. Вечером предстоит матч, а потом...
Он задумчиво пожевал губу. Не то чтобы он не хотел... видеть Розанова. По правде говоря, он безостановочно думал об этом с того самого уик-энда, когда состоялся Матч всех звезд. Он просто не хотел, чтобы его заклятый соперник приходил к нему домой. Это казалось слишком серьезным шагом, чтобы так сгоряча на него решиться.
Он написал ответ.
Шейн: Мы можем встретиться в другом месте?
И чуть не сгорел со стыда, когда нажал на иконку «Отправить». Боже, почему он не мог просто оставить все как есть? Он же успешно справился с задачей отказать Розанову. Зачем было возвращать ему власть над собой?
Лили: Например, где?
Шейн: Я не знаю!
Лили: Реши этот вопрос. Дай мне знать.
Шейна бесило то, как спокойно Розанов относился ко всему этому. Так было нечестно, блядь. Он едва не написал в ответ «Забудь», но вместо этого просто засунул телефон в карман.
Он решит этот вопрос.
***
Шейн: 1822.
Лили: ?
Шейн: Номер в отеле.
Лили: Окей... где находится отель?
Шейн: Там же, где и твой.
Лили: Скоро увидимся.
Шейн сел на край двуспальной кровати в номере отеля. Потом встал. Потом снова сел.
Это было так, блядь, глупо. Зачем он это делал? Забронировал номер в том же отеле, что и вся бостонская команда (на несколько этажей выше их, но тем не менее), чтобы перепихнуться с мужчиной, который ему даже не нравился? Не дай бог их спалят, это может разрушить карьеры обоих.
Даже если их не узнают в лицо, то, как минимум, стыда не оберешься.
Шейн встал и подошел к зеркалу. Он разинул рот, убедился, что тщательно почистил зубы, и поправил выбившуюся прядь волос.
В дверь резко постучали. Он обернулся, пораженный тем, как громко это прозвучало, и быстро пересек номер, чтобы поскорее открыть.
— Господи. Ты решил всех на уши поставить?
Розанов прошмыгнул в номер. На нем была бейсболка с опущенным чуть ли не к носу козырьком. Шейн быстро закрыл дверь и тут же запер ее.
— Ты нервничаешь, — сказал Розанов.
Это был не вопрос.
— Нет, — солгал Шейн.
— Это просто секс, Холландер.
— Я знаю.
Розанов ухмыльнулся и снял бейсболку, каштановые кудри вырвались на волю, беспорядочно спадая на лоб, виски и уши. Он был одет в серую футболку с маленьким логотипом Nike на груди и черные спортивные штаны. Шейн в своих темно-синих брюках и полосатом кашемировом свитере почувствовал себя идиотом.
— Ты хорошо выглядишь, — бесстрастно, словно просто констатировал факт, а не делал комплимент, сказал Розанов. Ты хорошо выглядишь. На улице холодно. Этот отель большой.
— Спасибо, — поблагодарил Шейн только потому, что отмалчиваться было невежливо. — Я чувствую себя слишком одетым.
— Да. Мы оба, — согласился Розанов и стянул с себя футболку, затем он нагнулся и принялся снимать кроссовки с высокими бортами.
Шейн тупо уставился на золотой крестик, свободно болтавшийся над полом на тонкой блестящей цепочке. Когда Розанов выпрямился, он уже напрочь забыл, почему именно предстоящее действо было плохой идеей.
— Иди сюда, — позвал Розанов.
— Нет. Сам иди сюда.
Розанов усмехнулся, покачал головой и шагнул к Шейну.
Шейн, должно быть, все-таки тоже шагнул вперед, потому что они практически врезались друг в друга. Через секунду он оказался у стены, а Розанов завладел его ртом. Шейн оттолкнул его, и вспомнил, что «Монреаль» вообще-то одержал победу в тот вечер. Розанов наверняка был разъярен этим обстоятельством, и, возможно, вымещал досаду на нем. Шейн не возражал. Он впился пальцами в бицепсы Розанова, снова притянул его к себе и потерся ступней о его лодыжку. Розанов зарычал и без предупреждения подхватил его под бедра. Шейну ничего не оставалось, кроме как обвить ногами талию более высокого мужчины, чтобы их лица оставались на одном уровне.
Ему следовало бы разозлиться, но вместо этого он, испытывая дефицит кислорода, целовал Розанова еще более дико и неистово.
— Я мог бы выебать тебя прямо так, — прорычал Розанов. — У чертовой стены. Тебе бы это понравилось, да? — Шейну бы понравилось? Весьма вероятно. — Не сегодня, — продолжал Розанов, касаясь губами его уха. — Сегодня я буду полегче с тобой.
Шейн хотел было обматерить его, но Розанов так целовал его в кадык, задевая зубами чувствительную кожу, что он просто откинул голову к стене и застонал, как голодная шлюха, которой, очевидно, и являлся.
Розанов усмехнулся ему в шею, а затем оторвал от стены и понес — понес на руках! — к кровати, как ребенка, блядь!
— Отпусти меня, придурок!
— Ш-ш-ш.
— Я могу сам идти! — Розанов обхватывал его задницу своими большими ладонями, пересекая номер. Шейн оттолкнулся от его плеч и увидел его кривую улыбку и озорные глаза. — Отпусти меня.
Розанов нагнулся и уложил его на кровать. Шейн поднял на него глаза, собираясь отчитать его, но тут же отвлекся на шикарную мускулистую фигуру и обнаженную грудь с россыпью темных волос, нависшую над ним. Он вдруг почувствовал себя крошечным на огромной кровати, что было просто смешно — его рост составлял пять футов десять дюймов (178 см — прим. пер.). Пять футов десять дюймов рельефных мышц без капли жира. Но Розанов смотрел на него, все еще полностью одетого, будто хищник на жертву, и Шейн почувствовал себя... уязвимым.
Но ему это нравилось.
Розанов снял спортивные штаны и встал у края кровати, оставшись в одних черных трусах-боксерах, не считая золотой цепочки и дебильной татуировки ебучего медведя. Шейн остановился взглядом на трусах, точнее на твердом члене, скрывавшемся под ними. Попутно он обратил внимание на могучие мускулистые бедра, которые растягивали тонкую ткань.
Розанов наклонился и уперся коленом в матрас между раздвинутыми ногами Шейна, в опасной близости от его паха. Тот приподнял голову и широко открыл глаза, когда Розанов улегся на него и снова завладел его ртом. Две больших ладони легли на грудь Шейна, поглаживая его поверх свитера.
— Какой мягкий, — пробормотал Розанов.
— Это кашемир, — тупо ответил Шейн.
— Да. Сними его.
Он так и сделал. Розанов приподнялся, оставив колено между бедер Шейна и стал наблюдать, как тот раздевался. До трусов.
Он лежал и ждал, что Розанов снова придавит его своим весом, но вместо этого тот невесомо провел кончиками пальцев по ноге Шейна, щекоча кожу и заставляя каждый волосок встать дыбом. Добравшись до трусов, он остановился. У Шейна по всему телу будто пробежал электрический ток. Краем глаза он видел, как его собственный член пульсировал в трусах, умоляя о внимании. Он прикусил губу и стал ждать.
Розанов опустил голову и поцеловал его в живот. Затем повторил это снова и снова. Его губы ощущались почти такими же нежными и дразнящими, как кончики пальцев. Шейн резко вдохнул. Как Розанову это удавалось?
Он обхватил губами один из сосков и нежно прикусил, после чего успокаивающе лизнул. Шейн заерзал, и в очередной раз поразился тому, какие большие у Розанова были ладони, когда тот удержал его за бедро. Вернувшись к поцелуям в губы, он наконец переместил руку и погладил эрегированный член Шейна через трусы. Шейн неловко застонал ему в рот.
— Ты все принес?
— Да, — ответил Шейн.
Он был уверен, что подготовил все необходимое. Смазка и презервативы, этого же было достаточно, верно?
— Хороший мальчик.
— А ты долбоеб.
— Да.
Розанов засунул руку в трусы Шейна и вытащил член. Шейн в ответ погладил бугор на трусах Розанова. Тот крепко поцеловал его и, просунув руку ему под голову, толкнулся бедрами навстречу. Шейн снова застонал.
Он собирается трахнуть меня.
Он напрягся всем телом. Розанов это заметил.
— Расслабься, — прошептал он ему на ухо. — Тебе это понравится.
— Да, — ответил Шейн срывающимся голосом. — Просто...
Розанов на мгновение оттолкнулся от него и быстро освободился от трусов. Шейн сделал то же самое. Его поразило, насколько большим казался член Розанова. Шейн, конечно, видел его до этого и знал, что он приличного размера, но смотреть на него, осознавая, что он должен как-то поместиться внутри...
Должно быть, эти мысли четко отражались на его лице. Розанов рассмеялся.
— Поместится. — Шейн покраснел, как помидор, что еще больше рассмешило Розанова. — Поверь мне. Где все?
Шейн мысленно поблагодарил всех богов за то, что ему пришлось чем-то заняться, кроме как в ужасе пялиться на член Розанова, потянулся к тумбочке и выдвинул ящик.
— У меня тут… м-м… смазка. Я заказал ее в интернете. Она типа лучшая для... этого.
— Ебли в задницу?
Шейн закатил глаза.
— Ты со всеми своими сексуальными партнерами так мило общаешься?
— Я очень милый.
Он забрал у Шейна флакон и внимательно рассмотрел.
— Презервативы тоже есть, — продолжил Шейн.
Он достал из ящика ленту из нескольких штук. Розанов поднял бровь.
— Ты уверен, что этого будет достаточно?
— Ладно, слушай... — Розанов улыбнулся своей чертовой сексуальной кривой улыбкой. Шейн не выдержал и рассмеялся. Он наблюдал, как тот выдавил на пальцы изрядное количество смазки и, недолго думая, обхватил его член. — Ауч! — фыркнул Шейн. — Холодная! Мог бы немного погреть!
— Ш-ш-ш. Расслабься.
Шейн хотел сказать что-то «умное» в ответ, но это что-то застряло в горле, когда Розанов провел большим пальцем по отверстию на головке.
Они оба смотрели в одну точку, Розанов продолжал поглаживать головку, задевая уздечку, пока не показалась капля прозрачной жидкости. Он размазал ее по всей головке, отчего Шейн вцепился пальцами в простыню.
Другой рукой Розанов нежно перекатывал и оттягивал его яйца. Движения были уверенными, но деликатными. Это сочетание заставляло Шейна изнемогать от желания.
— Пожалуйста, — прошептал он.
— Что пожалуйста? — уточнил Розанов, приподняв бровь.
— Я не знаю, — честно признался Шейн.
— Пожалуйста прикоснуться к тебе... здесь? — спросил Розанов, поглаживая пальцами по гладкой коже под яйцами и спускаясь ниже к...
— Да, — ответил Шейн.
Он закрыл глаза и откинулся на подушку.
— Ты знаешь, как это работает, Холландер?
На самом деле не очень.
— Да. Конечно. — Он открыл один глаз. — Ты делал это раньше?
— Да.
— С... сыном тренера?
Розанов пожал плечами.
— Конечно. Он был одним из.
— О.
— Девушки тоже, Холландер. Ты не делал это с девушкой?
Шейн никогда не хотел делать с девушкой что-то этакое. И чтобы... процесс слишком затягивался.
— Нет, — ответил он.
Розанов убрал обе руки.
— У тебя был секс раньше, да?
— Да! Боже!
— Окей.
Розанов вернулся к поглаживанию члена Шейна, но периодически стал приближаться пальцами к его входу.
— Ты реально думаешь, что у меня не было секса? — возмутился Шейн. Розанов пожал плечами. — У меня было много секса, Розанов. Много.
— Отлично.
Шейну не понравилось, что Розанов, похоже, откровенно забавлялся его попытками предстать опытным партнером.
Но очень даже понравилось, когда тот выдавил еще смазки на пальцы и стал водить ими по его дырке. Шейн резко втянул воздух, содрогнувшись всем телом.
— Расслабьтесь, мистер Много Секса, — попросил его Розанов. — Я позабочусь о том, чтобы Вы были готовы ко мне.
Шейн хотел скорчить недовольную гримасу, но, по правде говоря, его даже очаровала забота, которую проявлял Розанов. Но он все еще был напуган предстоящим действием. Процентов на тридцать пять от состояния до начала прелюдии.
Розанов продолжал нежно водить пальцами по его входу и одновременно лениво поглаживать его член. Сочетание действовало чудесно. Шейн наконец почувствовал, как напряжение покинуло его тело, и даже малость поплыл от приятных ощущений. Было настолько хорошо, что он почти забыл о смущении из-за того, что Розанов прикасался к нему там.
— Хорошо? — поинтересовался тот.
— М-м-м... — Шейн мог только мычать. В этот момент он почувствовал, как кончик пальца Розанова проник внутрь, и рефлекторно сжал мышцы сфинктера. — Прости.
Он поморщился и удрученно вздохнул. Он знал, как это работает. Он немного... поэкспериментировал. Сам с собой. Вернее, с уже упомянутым дилдо. Но тогда он был совершенно один. А сейчас...
— Все в порядке, — успокаивающе прошептал Розанов. — Мы будем действовать медленно, да?
— Спасибо, — пробормотал Шейн.
Другое дело, что собственные забавы с фаллоимитатором Шейну нравились... не особо. Впрочем, он был уверен, что делал что-то не так. Это было не то, чтобы отстойно, конечно. Но и не умопомрачительно тоже.
Розанов склонился и взял его член в рот. Шейна отпустило еще больше; каждое движение горячего языка заставляло его забывать обо всем на свете. Он дышал медленно и ровно, пока Розанов вводил палец глубже, а потом...
Вау.
Шейн выгнулся дугой, дыхание сбилось напрочь.
— Святое дерьмо!
Розанов отодвинулся и ухмыльнулся.
— Хорошо, да?
Он снова помассировал кончиком пальца простату. Шейн и сам, бывало, нащупывал ее, но Розанов, похоже, точно знал, где она находится, и что с ней делать.
Шейн зажмурился и прикусил губу. Не сделай он этого, точно натворил бы что-нибудь постыдное, например, расхныкался. Сочетание ощущений рта Розанова на члене и пальца глубоко в заднице не походило ни на что, испытываемое Шейном когда-либо. И у него не было никаких шансов продержаться до того, как Розанов соизволит трахнуть его, если бы это продолжалось.
— Тебе лучше... блядь. Просто... подожди минутку, — прохрипел Шейн.
Розанов сразу же остановился.
— Хорошо? — спросил он.
— Да. Да... очень хорошо. Слишком хорошо.
— Ого... — Воспользовавшись паузой, Розанов несколько раз лениво вздрочнул свой член. Шейн наблюдал за ним и снова отметил, каким нереально большим выглядел его половой орган. — Мы не обязаны, — сказал Розанов, вероятно, заметив выражение лица Шейна.
— Я хочу, — быстро отозвался Шейн.
Слишком быстро. Почти моментально.
Розанов кивнул и потянулся за смазкой и презервативами. Он подготовил себя, после чего вновь занялся Шейном. Тот почувствовал, как уже два пальца прижались к его отверстию и проскользнули внутрь. На этот раз жжение было меньше.
— Дрочи себе, — приказал Розанов. Шейн кивнул и повиновался. Розанов издал низкий гортанный звук, похожий на рычание. — Перевернись.
Шейн встал на четвереньки, ведь именно так все обычно происходит, да? Он был в этом уверен. Однажды он посмотрел около сорока секунд гей-порно, после чего смущенно закрыл ноутбук. Теперь он жалел, что не выдержал немного дольше, хотя бы в познавательных целях.
Розанов схватил его за бедра и потащил на себя, пока колени не оказались на самом краю кровати. Затем он поставил одну ногу на матрас рядом с коленом Шейна, и положил ладонь ему на поясницу.
В следующий момент Шейн почувствовал, как слишком большая головка члена Розанова упирается в его дырку. Он крепко зажмурил глаза и приготовился к боли.
Розанов входил медленно и осторожно, но все равно Шейн вздрогнул всем телом. Боль присутствовала, но не такая острая, как он ожидал. Самым ошеломляющим ощущением оказалось давление. Он чувствовал невероятную заполненность и не мог представить, как Розанов сможет двигаться, когда вставит полностью. Шейна внезапно посетила сколь ужасающая, столь и нелепая мысль, что Розанов может застрять в нем. Господи, им придется звонить в 911 или еще куда-нибудь!
Он заставил себя сделать вдох и выкинул из головы мысли о медиках, пытающихся оторвать их друг от друга, пока все товарищи Розанова по команде с улюлюканьем наблюдают за происходящим.
— Хорошо? — снова спросил Розанов.
Он погладил Шейна по спине, медленно и успокаивающе.
— Да, — ответил Шейн с напряжением в голосе. Розанов немного отодвинулся, затем снова вошел, на этот раз еще глубже. — Блядь, — задыхался Шейн. — Вау.
Очевидно, воодушевленный ответом, Розанов повторил движение. И снова.
Он немного изменил угол и при следующем толчке задел простату Шейна, вызвав у того взрыв удовольствия.
— Боже. Да! Блядь. Продолжай так же.
— Продолжу. Не ссы, блядь.
Шейн не чувствовал боли и больше не боялся. Он принялся подмахивать Розанову, что тот, похоже, воспринял как призыв не сдерживаться. Его толчки стали чаще и агрессивнее, отчего кровать затряслась, а Шейн отчаянно попытался удержаться на месте. Он в самых смелых фантазиях не предполагал, что сможет такое выдержать, но он хотел этого. Он уже любил это.
Пальцы Розанова впивались в его бедра с такой силой, что наверняка оставляли следы. Он притягивал Шейна к себе, неистово вбиваясь в него. Тот поднес ладонь ко рту и прикусил костяшки пальцев, чтобы не закричать.
Он понял, почему именно люди так безумно любят секс. Никогда и ни с кем он не испытывал подобных ощущений. И, конечно, Илья Розанов, которому было всего девятнадцать лет, трахал его с уверенностью и мастерством, достойными бога секса.
Шейн непроизвольно перестал кусать ладонь и схватился за член. Он пожалел, что не подложил полотенце или что-то подобное — он собирался обкончать все постельное белье в отеле. И знал, что почувствует неловкость из-за этого, но даже не помышлял что-то предпринять.
— Да. Давай, Холландер, — рявкнул Розанов.
Розанов, которому было абсолютно наплевать на несчастный гостиничный персонал.
— Блядь, — прохрипел Шейн. Он кончил так бурно, что большая часть спермы выстрелила ему в грудь. Он был настолько потрясен мощью собственного оргазма, что едва заметил, как Розанов напрягся и замер позади него. Тот зарычал и кончил внутрь тела Шейна. Точнее в презерватив, но тем не менее. Это произошло благодаря телу Шейна, и он никак не мог переварить это обстоятельство.
Затем, к его ужасу, Розанов рухнул на него сверху, придавив со всей спермой на груди к почти чистому постельному белью.
— Теперь вся кровать грязная, — пожаловался Шейн, не успев среагировать.
— Что? — сонно отозвался Розанов. — Заткнись.
Шейн закрыл глаза и тайно наслаждался тем, что Розанов лежал на нем.
В итоге тот все же скатился и отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Шейн осторожно перевернулся на спину, уже чувствуя боль, из-за которой на следующий день наверняка станет сложно сидеть.
Когда Розанов скрылся из вида, Шейн по-идиотски улыбнулся, глядя в потолок. Возможно, он был счастлив больше, чем следовало, из-за того, что самый удачный сексуальный опыт в жизни приобрел с Ильей Розановым.
Но улыбка тотчас померкла, когда он задался вопросом, как, черт возьми, ему удастся испытать это снова. Потому что он не мог продолжать позволять Розанову трахать себя. Бесспорно. А как без палева искать других мужчин для этого, было совершенно неясно.
— Иди в душ, Холландер, — сказал Розанов, выходя из ванной. — Я оденусь и уйду.
— Ого. — Конечно, он собирался уйти. Чего, блядь, Шейн ожидал? Он тоже поднялся. — Да. Окей. Ну...
Розанов как бы снисходительно положил ладонь ему на плечо. Его губы дернулись в раздражающей усмешке.
— Было весело, — добавил он.
— Да. Спасибо, наверное.
Розанов кивнул, повернулся и стал подбирать свою разбросанную одежду. Шейн удалился в ванную, закрыв за собой дверь.
Когда он вышел обратно, по-быстрому приняв душ и накинув полотенце, Розанова уже не было. От него не осталось и следа, кроме перепачканных простыней. Шейн недовольно покосился на них, затем сдернул верхнюю и бросил на пол. Горничные в отелях, наверное, постоянно сталкиваются с еще худшим дерьмом, чем это, подумал он.
Он оставит щедрые чаевые.
Он бросил влажное полотенце рядом с испачканным постельным бельем и стал одеваться. Он не собирался ночевать здесь. Убедившись, что забрал все, что принес в номер, он положил на комод пятидесятидолларовую купюру и отправился к себе домой. Один.