Глава пятая часть вторая

Так Тревор забрал их сына и уехал с ним, передав в опытные, ласковые объятия Мэрилин, а затем рухнул на свою кровать лицом вниз и проспал двадцать четыре часа подряд. Проснувшись, он наконец-то почувствовал себя человеком, и вместо того, чтобы оправдываться за долгий сон, он просто наклонился и поцеловал тетю в макушку в знак благодарности.

— Теперь я могу заняться им, тетя, — тихо сказал он, Мэрилин передала ему Райли, потрепала его по щеке и отправилась в свою постель вздремнуть.

Так началась следующая неделя: Тревор и Мэрилин чередовали кормление и ночные дежурства. Он несколько раз звонил Ларисе, предлагая привезти Райли, но та всегда отказывалась, говоря, что неважно себя чувствует или не выспалась.

— Его матери пора принять участие, — наконец твердо сказала Мэрилин однажды вечером. — У нее было две недели, чтобы отдохнуть и набраться сил, а теперь она должна начать заботиться о своем ребенке.

Тревор кивнул и перешел в другую комнату, чтобы позвонить Ларисе.

— Я привезу его утром, Лисс, — сообщил он ей. — Мы с тетей уже неплохо освоились, и я останусь на пару дней, чтобы помочь тебе привыкнуть к нему. Но мне очень, очень нужно начать искать работу. Подгузники стоят недешево, я больше не могу полагаться на тетю и дядю, которые будут покупать все для нашего ребенка. Это моя обязанность — содержать сына, я должен работать, чтобы иметь возможность это делать. Увидимся утром, хорошо?

Когда на следующий день Тревор приехал к Ларисе, то с ужасом обнаружил, что ее не было дома.

— Не знаю, куда запропастилась эта девчонка, — пробурчала ее мать с порога. — Наверно где-то шляется. Маленькая шлюшка.

Однако она впустила Тревора, и он остался ждать Ларису в ее комнате, уложив Райли в его кроватку и улегшись на смятую, незаправленную кровать. Но сразу же сморщил нос от несвежего запаха простыней и весь следующий час убирался в комнате и ванной, стараясь не проблеваться, пока оттирал забрызганный кровью унитаз.

Она только что вытолкнула из своего тела семифунтового человека, напоминал он себе снова и снова. Это сильно ее вымотало.

Когда Лариса наконец вернулась домой, было уже около трех часов дня, и Тревор изо всех сил старался не сорваться, спросив, где она была.

— Гуляла с друзьями, — беззаботно ответила она. — Девчонки пригласили меня на ланч и сделать педикюр. — Лариса с гордостью продемонстрировала свои ярко-красные пальчики, прежде чем подойти к кроватке и взять Райли на руки. — Привет, милашка! — Она поцеловала его, восхищенно смеясь над его бульканьями. — Он такой очаровательный, Трев! Уже не такой краснолицый и морщинистый. Раньше он выглядел как старик. Ух, теперь я не могу дождаться, когда покажу его Тэмми и Саре!

Тревор так обрадовался ее реакции на Райли, что не решился отругать ее за отсутствие утром, и лишь махнул рукой на сумку с подгузниками.

— У меня еще есть время сходить в бюро по трудоустройству и подать заявление до закрытия, — сказал он. — Там достаточно подгузников и молочная смесь.

На лице Ларисы появилось паническое выражение.

— Ты уходишь? — недоверчиво спросила она. — Ты говорил, что останешься и поможешь мне!

Тревор взял ключи с комода и повертел ими в руке.

— Я вернусь, Лисс, — заверил он ее. — Но сегодня я хочу подать заявление в то агентство. Они открыты до шести, так что я сбегаю туда и вернусь не позже чем через пару часов.

У Тревора почти пропало желание куда-то идти, — Лариса выглядела такой испуганной, а Райли — таким беспомощным, — но он заставил себя сделать это, сел в свою старую машину и уехал.

Он забежал домой, чтобы переодеться в хорошую одежду, бросил испачканную слюной футболку и джинсы в корзину для белья, а затем помчался в агентство по трудоустройству.

— Х-м-м, — промычал консультант, просматривая его анкету. — Недавний выпускник школы, очень хорошие результаты по успеваемости. Какая работа Вас интересует, офисная, в строительстве?

— На данный момент абсолютно любая, — честно ответил Тревор. — Но я бы предпочел, может быть, должность секретаря или банковского кассира? Лучше всего с девяти до пяти.

— Ну, я думаю, мы сможем подобрать Вам что-нибудь в ближайшее время, — любезно сказала женщина. — Вежливый, опрятно одетый молодой человек, очевидно, умный и ответственный. Ваши оценки — тому подтверждение. Я с Вами свяжусь.

Тревор покинул агентство на волне оптимизма. Слава богу, он успел закончить школу до рождения Райли, и, пусть его мечтам о колледже не суждено было сбыться еще долго, он надеялся, что сможет найти хотя бы более-менее приличную работу, которая позволит содержать сына.

Он заехал к себе домой, чтобы сообщить тете и дяде хорошие новости, а потом долго стоял под горячим душем, наслаждаясь одиночеством и ощущением, что не нужно было куда-то нестись, сломя голову. Он закинул одежду в стиральную машину и, пока ждал, взял в руки книгу в мягкой обложке, к которой после прочтения пары глав не прикасался несколько недель. Сложив и убрав одежду, Тревор окликнул тетю на кухне:

— Я возвращаюсь к Ларисе до утра, тетя. Увидимся позже!

Он подхватил сумку с вещами и поехал к дому Ларисы, тихонько насвистывая. Теперь он мог себе это позволить.

Он постучал в дверь, однако стоило той распахнуться, ощущение расслабленности и благополучия мгновенно исчезло.

— Это чертово отродье не затыкается с тех пор, как ты уехал, — рявкнула мама Ларисы, от которой исходил запах спиртного. — Заставь его замолчать, ладно?

Тревор услышал вопли Райли из спальни, вбежал туда и увидел Ларису, лежащую на кровати лицом вниз, с подушкой на голове, полностью игнорирующую краснолицего кричащего младенца в кроватке рядом с ней.

— Какого черта, Лисс? — закричал он, подбегая к сыну. Тревор прижал его к плечу и стал поглаживать по спине, подпрыгивая на носочках и пытаясь успокоить. — Господи, он весь мокрый!

Он опустил Райли на кровать и быстро сменил подгузник, после чего снова взял на руки, расхаживая по комнате и приговаривая: «Все хорошо, малыш. Все хорошо»

— Когда он в последний раз ел, Лисс? — Никакого движения на кровати не последовало. — Лариса!

Он стащил подушку с ее головы, и она поднялась с залитым слезами лицом.

— Я же говорила тебе, что не знаю, что делать, Трев! — кричала она. — Он начал плакать и не останавливался! — Она вцепилась в свои спутанные волосы. — Он не мог остановиться! А мама все время приходила и кричала, чтобы я заставила его замолчать.

— Когда ребенок плачет, — начал Тревор, стараясь сохранить спокойный голос, — это обычно означает, что он голоден или мокрый. Ты дала ему бутылочку? Ты даже не сменила ему подгузник.

— Фу, подгузники такие противные! — воскликнула Лариса. — Я думала, он потерпит, пока ты вернешься домой, но ты провозился целую вечность, Трев. Где ты был? — спросила она обвинительным тоном.

— Искал чертову работу, — проворчал он. — Не ногти на ногах красил, это уж точно.

Он тут же пожалел о своем едком замечании и открыл было рот, чтобы извиниться, но Лариса уже скривила лицо и начала плакать.

— Ты такой злой, Тревор, — икнула она. — Они позвали меня, и что я должна была сказать «нет»?

— Да, — процедил Тревор сквозь стиснутые зубы. — В смысле ты должна была сказать «нет». У тебя есть ребенок, Лисс. Ребенок, который должен оставаться на первом месте. Я ожидал, что ты будешь здесь сегодня утром, чтобы я мог провести день в поисках работы. Подгузники и молочные смеси бесплатно не раздают.

Они смотрели друг на друга, а Райли беспокойно ворочался в руках Тревора, заставляя его стыдиться того, что сорвался на Ларису.

Важнее сына ничего не было.

— Послушай, — смягчившись, сказал Тревор. — Я знаю, это пугающе, какой он маленький и беспомощный. Мне помогала тетя, и я не должен был просто бросить его на тебя сегодня днем и уйти. Мне очень жаль. Наверно, я мог бы подождать до завтра, чтобы пойти в агентство по трудоустройству.

Лариса на мгновение уставилась на него и неопределенно кивнула.

— Я просто не знала, что делать, Тревор. Я говорила это тебе много раз.

— Я знаю. Мне очень жаль, Лисс.

Тревор притянул ее к себе. Лариса была душераздирающе молода и совершенно не повзрослела, но она была матерью его ребенка. Он поклялся себе стать более понимающим и благосклонным. И обрадовался, когда она обхватила его за талию и уткнулась лицом в плечо.

— Ты не считаешь меня толстой и страшной? Ты все еще влюблен в меня? — прохрипела она.

Тревор замер.

Что? Он замялся, не понимая, что должен ответить.

— Ну, ты... ты выглядишь так, будто только что родила, Лисс... — сказал он и тут же поморщился, когда она отпрянула от него и, жалобно разрыдавшись, бросилась на кровать.

— Я такая уродливая, — плакала она. — Жирная, уродливая свинья.

Тревор стоял и смотрел на нее, пытаясь подобрать слова… хоть какие-нибудь слова. Наконец он сел рядом с ней на кровать, продолжая покачивать заснувшего Райли, и решил, что лучше быть честным.

— Лариса, —  начал он, положив свободную руку ей на спину. Она откинула ее, и Тревор просто неловко сидел так с минуту, прежде чем попытаться снова. — Я твой друг, милая, — мягко сказал он. — И ты знаешь, что между нами не может быть большего. Я гей, Лисс. То, что произошло, было... — он едва не произнес слово «ошибка» и в последний момент изменил его на «случайность». Мы оба были пьяны и обдолбаны до беспамятства, помнишь? — Она фыркнула и кивнула. — И что случилось, то случилось. Ты мне очень дорога, — добавил он. — Я хочу, чтобы мы оставались друзьями, чтобы могли вместе растить нашего сына. Я никогда не брошу тебя, дорогая. Обещаю тебе это.

Лариса вытерла слезы.

— Ты обещаешь, Трев?

Тревор наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

— Обещаю. А теперь давай, я покажу тебе, как готовить смесь.

Пронзительный звонок телефона вырвал Тревора из воспоминаний, он закрыл фотоальбом и ответил, заверив Карла, что хорошо провел утро, и что столик в ресторане «Фиорини» на семь часов — это как раз то, что им было нужно. Пришла пора заняться своими делами, поэтому Тревор аккуратно сложил альбомы в пыльную коробку и вернул ее на полку шкафа, вспоминая свою последнюю встречу с Ларисой.

— Я больше не могу, Трев.

Едва он открыл входную дверь, она тотчас же сунула ему в руки краснолицего, плачущего Райли, и Тревор автоматически взял его, сморщив нос от кислого запаха рвоты.

— Что? Мне нужно быть на работе меньше чем через час, Лисс!

— А я не спала всю ночь, слушая, как он кричит и блюет, — шипела она. — Это никогда не закончится, и это несправедливо. Так не должно быть!

Он подпрыгивал на носочках, пытаясь успокоить Райли, который икал и зарывался мокрым маленьким личиком в его шею, теребя крошечными кулачками рубашку-поло. Тревор глубоко вздохнул.

— Педиатр сказал, что у многих детей бывает рефлюкс, и что он, скорее всего, исчезнет к первому дню рождения, Лисс. Мы просто должны пройти через это.

— Я не выдержу еще шесть месяцев, Тревор, — рыдала она. — Придется спать с ним сидя, смотреть, как он блюет на все вокруг. — Она вздрогнула. — Он все время плачет, а мама кричит, чтобы я его заткнула. Так не должно быть!

— А как по-твоему должно, Лариса? — Тревор уже находился на пределе терпения. Он почувствовал, что тетя внезапно оказалась у него за плечом, и постарался сдержать тон. — Он не маленькая кукла, которую ты будешь наряжать и играть с ней или хвастаться перед друзьями!

Лариса с такой злостью посмотрела на Тревора, что он не на шутку встревожился. Он протянул свободную руку и положил ей на плечо.

— Я знаю, что это было нелегко, милая, — попытался он разрядить обстановку. — И, может быть, нам удастся что-нибудь придумать, чтобы ты могла немного больше отдыхать.

Лариса сбросила его руку.

— Нет! Я устала от всего этого! Мне скучно сидеть с ним дома. Я устала от того, что не могу нарядиться и выйти в люди. Все хорошо проводят время, кроме меня! Я еду в Лос-Анджелес со своим новым парнем. Он играет в группе, и когда он станет знаменитым, я буду рядом с ним.

Новым парнем? Тревор посмотрел в сторону старого обшарпанного фургона, припаркованного у обочины, и догадался, что речь шла о высоком, худом человеке со спутанными длинными волосами, стоящем рядом с машиной. Тревор выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Ты такая глупая, Лисс.

Она вскинула голову.

— Это ты глупый, Тревор. Ты так и не понял, что я сделала это на спор, и точно знала, что делаю. Трахалась с тобой, я имею в виду.

— Что? — Тревор изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. — Как ты посмела?

— Один парень на той вечеринке сказал, что я достаточно секси, чтобы даже педик стал натуралом, — похвасталась она, и Тревор невольно отпрянул назад, услышав за спиной тихий вздох тети. — Эй, я бы никогда не назвала тебя таким словом, — продолжала Лариса, внимательно наблюдая за ним. — Это он так сказал. И он поспорил со мной на двадцать баксов, что у тебя на меня не встанет. Все знают, что Рики Дитмор из ваших, и он очень горяч, ну и ты такой симпатичный и мужественный. Мы тогда с ним решили, что ты еще окончательно не определился, и я смогу трахнуться с тобой на спор. И я выиграла!

У Тревора поднялась к горлу желчь. Результат чертова спора на двадцатку в тот момент покоился у него на плече, издавая забавные чавкающие звуки, которые он так полюбил. Лариса устало, но в то же время с жестокостью смотрела на него, и Тревору вдруг захотелось, чтобы она ушла.

Он закрыл глаза и облокотился на дверной косяк.

— Тогда уходи, Лисса, — тихо сказал он. — Но никогда не возвращайся. Ты нам не нужна.

Она снова откинула волосы и отвернулась.

— О, не волнуйся. Я никогда не вернусь в этот ебучий тупой город. Я уеду в Калифорнию, чтобы тусоваться на пляже и жить хорошей жизнью, а не быть привязанной. Короче сваливаю отсюда.

Она побежала по дорожке и забралась на пассажирское сиденье фургона, а водитель наклонился и демонстративно поцеловал ее, после чего включил передачу, и они с визгом умчались.

Мэрилин положила руку на плечо Тревора.

— О, Тревор. Не переживай, мой дорогой, пожалуйста. Ты не один.

Тревор тяжело сглотнул, на глаза навернулись слезы.

— Она ходила на свидания каждые выходные, но я не знал ни о ее новом парне, ни вообще обо всем этом.

— Конечно, не знал, — мягко сказала Мэрилин. — Как ты мог знать? Она никогда не хотела этого, не была готова к реалиям беременности и материнства.

— Я был таким идиотом на той вечеринке, тетя. Старался выглядеть крутым, нюхал кокс, пил...

— И это дорого тебе обошлось, — согласилась она, погладив его по плечу. — Но это случилось, и ничего не изменишь. — Мэрилин протянула руки и забрала у него Райли, а Тревор разгладил свою помятую рубашку. — Иди на работу, Тревор, а вечером мы все вместе сядем и решим, что делать дальше. Ты не один, — повторила она.

Тревор поборол желание уткнуться лицом в ее шею и зарыдать, как маленький мальчик. Расправив плечи, он наклонился и поцеловал сына в щеку.

— Похоже, с этого момента остаемся только ты и я, малыш, — прошептал он. — Только ты и я.

следующая глава →

к содержанию →

на главную страницу →