Глава одиннадатая
Alex_NeroИюнь 2014 года — Лас-Вегас
В конце сезона лига попросила Розанова и Холландера вместе выйти на сцену на церемонии вручения наград НХЛ. Поскольку PR-менеджмент лиги всегда фонтанировал креативными идеями, им доверили вручить награду «За самый спортивный характер».
Шейн в смокинге ждал за кулисами. Один. Никто не знал, куда запропастился Розанов. Через три минуты они должны были выйти на сцену вместе.
— Где, черт возьми, Розанов? — спросил запаниковавший режиссер.
— Я не знаю, — ответил Шейн. — Мы не то, чтобы часто общаемся.
Режиссер убежал, ругаясь себе под нос.
Шейн не лгал. Он не разговаривал с Розановым вне льда с тех пор, как они обменялись короткими фразами на Олимпиаде. Похоже, унижения от того, что российская команда не стала даже бронзовым призером, оказалось достаточно, чтобы Розанов не захотел больше смотреть на Шейна, не говоря уже о том, чтобы говорить с ним. Прикасаться к нему. Целовать его.
Шейну было жаль его, но потом Розанов превратил стыд за столь унизительное поражение на Олимпиаде в допинг, который подтолкнул его и «Медведей» к завоеванию Кубка Стэнли.
Шейн смотрел тот финальный матч вместе с Хейденом и другими парнями, которые остались в Монреале после того, как их команда вылетела в третьем раунде. Шейна почти тошнило от досады, но в то же время он несомненно испытывал гордость за Илью Розанова, глядя, как тот под рев трибун поднимал кубок над головой. По лицу Розанова текли слезы, он кричал и кричал, и Шейн видел, что он не просто ликовал, став лучшим игроком в лучшей команде НХЛ того года. Розанов что-то кому-то доказывал.
Шейн был потрясен тем, что его собственные глаза заслезились, когда он наблюдал за бурными эмоциями Розанова. С каждым взмахом кубка над головой тот словно повторял, обращаясь к кому-то: «Пошел ты, пошел ты. Я сделал это. Пошел ты»
Возможно, конечно, к Шейну. Но он так не думал. И надеялся, что не ошибался.
В последний раз они реально разговаривали почти полгода назад, перед Олимпиадой. Шейн тогда успел сказать не так уж много. Розанов поставил его на колени посреди гостиничного номера и трахал в горло так, что из глаз текли слезы.
От поправил воротник рубашки, чувствуя, что покрывался румянцем.
— Потерял меня? — раздался позади него знакомый голос.
Шейн обернулся и оказался лицом к лицу с Ильей Розановым, чертовски хорошо выглядевшим в своем смокинге. За последний сезон он отрастил волосы, в этот вечер он зачесал их назад и собрал в небольшой пучок. Он выглядел как модель из европейских журналов.
— Блядь, Розанов. Какого хрена? Мы начинаем через пять секунд!
— Пятьдесят секунд. Мы успеваем.
— Тебе все равно, что вся команда уже с инфарктом тебя ищет?
— Не совсем.
Шейн сжал ладони в кулаки по бокам.
— А где ты был?
— Занят.
— Да? С кем?
Розанов только ухмыльнулся.
— Нам пора.
Он вышел на сцену, заставив Шейна, как идиота, догонять его. Нахуй Розанова. За пять месяцев он не удосужился прислать ни одного сообщения, а теперь решил дразнить своей назойливой сексуальностью, как ни в чем не бывало?
Они вышли на сцену и произнесли дурацкие реплики о том, как важно игрокам уважать друг друга. Шейну даже не пришлось притворяться, что он ненавидел Розанова в тот момент.
Последовал взрыв хохота. То обстоятельство, что Шейн говорил практически сквозь зубы, вероятно, только добавило веселья публике.
— Хей, — обратился к нему Розанов, — прежде чем мы вручим награду, можно мне сделать селфи?
— Что? — притворно удивился Шейн, это было частью сценария.
— Я по-быстрому. Кто знает, когда снова выпадет такой шанс, верно?
— Окей, но поторопись.
Розанов обхватил Шейна за плечи и крепко прижал к себе. Все снова засмеялись. Он вытянул руку, держа в ладони свой телефон и сделал, как сосчитал Шейн, не менее шести снимков.
— Дай мне свой номер. Я пришлю тебе фотки.
— Без шансов, — отмахнулся Шейн.
Прокатилась очередная волна смеха.
Розанов не спешил убирать руку с плеч Шейна. Когда он наконец сделал это, то провел пальцами по шее, отчего все волоски на затылке встали дыбом.
Шейн почувствовал, как член слегка набух, и мысленно проклял его на пару с Розановым
Они зачитали номинантов, вручили приз победителю, после чего Шейн как можно быстрее покинул сцену. Он продолжал идти, пока не обнаружил небольшой туалет. Зайдя внутрь, он оставил дверь незапертой.
Менее чем через тридцать секунд в помещение проскользнул Розанов и запер дверь. Он прижал Шейна к стене. Шейн весь кипел; он смотрел Розанову прямо в глаза и ждал, когда тот сделает первый шаг.
— Ну что? — сказал Розанов.
— Что?
Он взглядом указал на пол.
— Ты не собираешься мне отсосать?
Шейн прищурился.
— Да пошел ты! Может, сам отсосешь?
— Хм... Он провел пальцем по контуру напряженной челюсти Шейна — настолько нежно, что тот закрыл глаза и непроизвольно приоткрыл губы. — Может быть, нужно вежливо попросить.
Шейн хотел грубо послать его на хуй. Но вместо этого с ужасом услышал от себя:
— Пожалуйста.
Розанов поднял бровь.
— Ты хочешь, чтобы я стоял на коленях на этом грязном полу в туалете? Тогда ты должен просить вежливее, Холландер.
— Пожалуйста, — прохрипел Шейн. — Встань на колени и отсоси мне. Пожалуйста.
Розанов сжал ладонью его эрегированный член, который натягивал ткань брюк смокинга, заставив Шейна резко вздохнуть и откинуть голову к стене. Розанов наклонился и коснулся губами его уха.
— Нет.
Он отпустил его и отступил назад.
— Что? — прошипел Шейн.
— Нет. Я не буду ничего делать с тобой здесь. Мы вернемся в зал, сядем на свои места, а потом пойдем на вечеринку. А потом, после того, как ты будешь ждать этого весь вечер, ты придешь ко мне в номер. И я, возможно, сделаю нечто большее, чем просто отсосу твой член.
У Шейна закружилась голова. Он был зол. И впечатлен английским Розанова. Тот, несомненно, добился большого прогресса.
— Ты на полном серьезе собираешься оставить меня в таком состоянии?
— Да. Пока что.
— Отлично, — проворчал Шейн.
— Ах-ах, — разразился издевательским сочувствием Розанов. — Обещаю: если тебя сегодня назовут лучшим игроком, я отсосу тебе, трахну тебя... все, что ты захочешь.
Шейн сглотнул.
— А если тебя?
Розанов зловеще улыбнулся.
— Потом узнаешь.
Он взялся за ручку двери, собираясь выйти, но вдруг резко повернулся и схватил Шейна за лацканы смокинга. Грубо поцеловал его и отпустил.
— Удачи тебе сегодня, — сказал он.
И сразу ушел.
***
Шейн покинул вечеринку при первой же возможности. Он жалел, что у него не хватило силы воли остаться подольше и заставить Розанова ждать. Жалел, что был неспособен сопротивляться его напору.
Уже несколько часов он был на взводе, с набухшим членом и гудящий от возбуждения. Он выпил несколько бутылок пива — больше, чем обычно позволял себе, и все его мысли концентрировались лишь вокруг желания поскорее кончить.
Он видел, как Розанов улизнул с вечеринки несколькими минутами ранее. Не заставило себя ждать и сообщение с цифрами номера в отеле. Они не перекинулись даже словом с тех пор, как поочередно вышли из туалета за кулисами.
Розанова назвали игроком года, он победил. Разумеется, он победил. И теперь Шейну предстояло выяснить, чего именно он от него хотел.
Они пробовали... все? Шейн был уверен на тот момент, что да. Минет: засчитано. Руки: конечно. Трахались: да, но Шейн был только снизу. Он представить не мог, что Розанов захочет это изменить. Во всяком случае, надеялся, что нет.
Он отправил Розанову сообщение, подходя к двери, и услышал, как та щелкнула, открываясь прямо у него перед носом. Он быстро зашел внутрь.
Розанов снял огромный номер в отеле с казино, где проходила церемония награждения НХЛ. Он стоял посреди гостиной, наполовину раздетый. На нем оставались только гладкие черные брюки и частично расстегнутая рубашка. Ступни были босыми. Шейн снял галстук-бабочку, сунул в карман и расстегнул пару верхних пуговиц собственной рубашки.
— Пришел поздравить меня? — поинтересовался Розанов.
— Наверно.
Розанов развел руки в стороны, будто молча намекая: «Ну и?»
— Поздравляю, — бесцветно произнес Шейн.
— Спасибо. А теперь раздевайся.
Шейн надеялся, что Розанов поможет ему с этим процессом, но повиновался, аккуратно складывая каждый предмет одежды на спинку дивана. Сам Розанов не стал дальше раздеваться. Он прислонился к стеклянному столу и, скрестив руки, просто наблюдал за Шейном.
— Может нам лучше... я к тому, что здесь есть окна.
Том было много огромных окон.
— Мы на шестнадцатом этаже.
— Да, но...
Розанов оттолкнулся от стола и жестом поманил Шейна за собой в спальню.
Шейн оставался в одних трусах. Когда он зашел в спальню, Розанов уже задергивал шторы на окнах.
— На кровать, — приказал он, не удостоив его взглядом.
Шейн изо всех сил постарался выглядеть непринужденным и расслабленным на огромной кровати, как будто не нервничал чертовски, гадая о том, что задумал Розанов. Он предположил, что тот присоединится к нему на кровати, но вместо этого Розанов вышел из комнаты.
Его не было очень долго. Вернувшись наконец, он сел в кресло у стены напротив кровати и сделал глоток из стакана с прозрачной жидкостью, который держал в руках.
— М-м... Я впечатлен этим отелем. Эту водку не так-то просто найти.
— Окей, — нетерпеливо отозвался Шейн.
— Потрогай себя.
— Что?
— Покажи мне. Хочу посмотреть на тебя.
— Ты... что?
— Это моя особенная ночь, Холландер. Я хочу посмотреть на тебя.
Шейну показалось, что у него покраснело не только лицо, но и все тело.
— Я... я никогда...
Розанов усмехнулся.
— Я и подумал, что, скорее всего, нет. Так что... — он взмахнул свободной рукой, — покажи мне. Как ты трогаешь себя, Шейн Холландер.
Блядь.
Шейн хотел было возмутиться, но, поскольку трусы совершенно не скрывали того, как увеличился его член за последнюю минуту, счел, что любые аргументы окажутся неубедительными.
— Тогда налей мне немного водки, — попросил он. — Я слишком трезв для этого.
Розанов покачал головой.
— Нет. Водки ты сможешь выпить после. В качестве вознаграждения.
— Блядь. Ты.
Розанов рассмеялся.
— Отличная водка! Да ладно тебе. Посмотри на свой несчастный член, Холландер. Удели ему немного внимания, да? — Шейн метнул в него испепеляющий взгляд, но Розанов лишь скрестил свои длинные ноги в лодыжках и откинулся в кресле, устроившись поудобнее. — Закрой глаза, — предложил он. — Представь, что ты один. Как ты начнешь?
Шейн выдохнул и закрыл глаза. Стараясь не обращать внимания на ухмыляющегося русского в углу, он положил дрожащую ладонь на живот и стал медленно поглаживать кожу.
Услышав, как Розанов пошевелился в своем кресле, он слегка скривил губы: возможно, он все-таки обладал какой-то властью.
Он медленно и целенаправленно помял выпуклость на своих боксерах. Издав протяжный, бесстыдный стон, он спустился ниже и погладил яйца.
Если Розанов хотел шоу, то он, блядь, его получит.
Несколько минут он ласкал себя через ткань трусов, стараясь подчеркнуть контуры эрегированного члена. Он уже чувствовал, что ему это начинало нравиться, неловкость отошла на второй план.
Он открыл глаза и посмотрел в лицо Розанову, взгляд которого был прикован к промежности Шейна, а губы приоткрыты.
— Ну же, Холландер, — произнес тот бархатным голосом. — Покажи мне.
Шейн приподнял бедра, поддел резинку трусов и стянул их до бедер. Его член вырвался на свободу, твердый и блестящий.
— Дрочи его, — приказал Розанов. — Постарайся кончить, я хочу на это посмотреть.
Шейн заключил член в ладонь, но вместо того, чтобы начать дрочить, несколько раз погладил подушечкой большого пальца отверстие на головке.
— В тумбочке есть смазка, — сообщил Розанов. — Рядом с кроватью.
— М-м. Принеси ее мне. Вот. Пошел ты, Розанов.
Он без возражений поднялся, достал флакон со смазкой и протянул его Шейну, но тот не успел его забрать. Розанов отдернул руку. Заметив полный негодования взгляд Шейна, он с улыбкой бросил флакон на кровать.
— Хочешь узнать, — спросил Розанов, усаживаясь обратно в кресло, — каково это?
— Ты про ощущения?
Он наклонился вперед, хищно усмехнувшись.
— Про кубок. Хочешь узнать, каково это — держать в руках Кубок Стэнли?
— Да пошел ты нахуй.
Розанов рассмеялся.
— Я все равно не смогу это описать. Невозможно.
— Скоро я сам это узнаю, — проворчал Шейн.
— Разумеется. А теперь покажи мне, как ты тащишься, Холландер.
Эта просьба была почти милой, подумал Шейн. Заботливой. Он снял и отбросил трусы, схватил флакон и, как в порно, пролил смазку сразу на член.
Если Розанов думал, что Шейн станет трепаться во время этого занятия, то он плохо знал Шейна. Едва ли тот произнес даже два слова.
Шейн совершал медленные, ленивые движения ладонью. Он снова закрыл глаза и позволил удовольствию проникнуть каждую клеточку тела. Левой рукой он потянулся к яйцам и стал перекатывать их в ладони, выгибаясь дугой, громко дыша и стоная.
Он приоткрыл один глаз, задумавшись, не принялся ли Розанов тоже трогать себя. Оказалось, что тот просто наблюдал, но с явным интересом — наклонившись вперед и с легким румянцем на лице.
Шейн открыл оба глаза. Ему хотелось слезть с кровати и на коленях подползти к его креслу. Хотелось потрогать его член через ткань брюк. Прижаться губами к хорошо заметной выпуклости.
От этих мыслей Шейн невольно стал дрочить быстрее. Он ахнул и опустился спиной на матрас, раздвинув ноги и согнув их в коленях.
— Растяни себя, — приказал Розанов. — Используй пальцы.
Ох, блядь. Шейн почувствовал стыд, но только больше завелся. Он снова потянулся за смазкой.
— Да. Посмотрим, как ты подготовишь себя для меня.
— Ты собираешься меня трахнуть? — вырвалось у Шейна.
— Посмотрим.
Он принялся за дело.
Это было крайне унизительно — лежать вот так на кровати, засунув пальцы на две фаланги в собственную задницу, пока Илья Розанов невозмутимо потягивал водку и наблюдал за происходящим, будто собирался выставить баллы по результатам работы Шейна.
Казалось, ничто не могло сделать ситуацию еще более неловкой, но...
— Пожалуйста, — выдохнул Шейн, правильнее сказать «взмолился».
— Что пожалуйста?
— Мне нужно...
Он заметил, что Розанов начал терять самообладание. Тот несколько раз сглотнул, прикусывая зубами нижнюю губу.
— Что тебе нужно, Холландер?
— Ты. Трахни меня. Пожалуйста.
Розанов шумно втянул воздух, поднялся и поставил стакан на стол. Он медленно расстегнул оставшиеся пуговицы, скинул рубашку на пол позади себя и подошел к краю кровати. Шейн подполз к нему, как и фантазировал недавно. Он приблизился лицом к выпуклости на брюках Розанова. Тот запустил пальцы ему в волосы и пробормотал что-то по-русски.
Шейн не знал, говорил ли Розанов что-то трепетное и ободряющее. А может, называл его шлюхой. Шейн почувствовал себя развратным. Диким. Он хотел член Розанова во всех отверстиях одновременно. Не мог определиться, хотел кончить сразу или не кончать несколько часов. Он хотел поцеловать Розанова и, возможно, ударить его за то, что был таким высокомерным, блядь, мудаком.
И ненавидел себя за то, что хотел всего этого. Но не настолько, чтобы остановиться. На это у Шейна никогда не хватит решимости.
Он расстегнул брюки Розанова, спустил их до щиколоток вместе с нижним бельем и обхватил губами его член, застонав от облегчения.
— Блядь, Холландер. Тебе это нравится.
Шейн не ответил, но понял, что покраснел. Он был уверен — до свекольного цвета. Но не мог отрицать очевидного.
Розанов позволил ему сосать несколько блаженных минут, после чего толкнул на кровать.
— Перевернись, — взмахнув ладонью, приказал он.
Шейн сделал то, что ему было велено, и чересчур охотно выставил задницу. Он услышал шорох фольги, затем увидел, как пустая обертка от презерватива упала на пол, когда Розанов отбросил ее в сторону. Тот тяжело дышал, нанося на член смазку. Черт возьми, как же Шейн любил, когда Розанов терял самоконтроль.
Он жестко трахал его, надавливая своей сильной рукой между лопаток и прижимая к матрасу. Они оба были слишком громкими. Не творись это все в до нелепого огромном номере-люкс отеля Лас-Вегаса, Шейн бы забеспокоился. Но там он чувствовал себя в безопасности, поэтому решил забить на это и не сдерживался. Он вскрикивал с каждым толчком, умоляя о большем, хотя большее, наверно, было невозможно. Похоже, Илья Розанов тоже находился на пределе.
Шейн очень надеялся, что их никто не услышит.
Он кончил так сильно, что завопил. Другого слова не подобрать. И снова испортил простыни в отеле.
В ушах по-прежнему бухало от собственного оргазма, когда он почувствовал, как Розанов замер позади него и громко вскрикнул. Через пару секунд он прижался лбом к спине Шейна. Оба они пытались отдышаться в таком положении.
— Господи, Холландер, — прохрипел Розанов, улегшись на спину рядом с ним.
Его волосы выбились из маленького пучка и прилипли ко лбу влажными прядями. Шейн тоже осторожно перевернулся на спину, оставив между ними на простыне мокрое пятно.
— Как насчет водки?
Розанов рассмеялся.
— Да. Дай мне минуту.
Шейн усмехнулся. Он знал, что позже, при воспоминаниях об этой ночи, ему будет как минимум стыдно и неприятно, но в тот момент он был вне себя от радости.
Наконец Розанов поднялся с кровати и, умывшись в ванной, принес Шейну влажную губку и стакан водки со льдом. Для себя он захватил сигареты и зажигалку.
Он сел на кровать, прислонившись спиной к изголовью, согнув одну ногу и вытянув другую. По-прежнему полностью обнаженный, не считая золотой цепочки с распятием. Он прикурил сигарету, у Шейна даже не было сил читать ему нотации по этому поводу. Тем более выглядел он чертовски сексуально.
Вместо этого Шейн потягивал водку, которая оказалась отвратительной. Он вообще редко пил что-то кроме пива. Но, по крайней мере, водка была холодной.
— Ты скоро возвращаешься? — поинтересовался он, просто чтобы поддержать разговор.
— Обратно?
— В Россию. На лето.
Розанов выдохнул длинную струю дыма.
— Да.
— М-м. — Они помолчали мгновение, потом Шейн не удержался и спросил: — Почему?
Розанов пожал плечами.
— Это дом.
— Но... тебе нравится туда ездить?
Розанов не ответил. Он еще раз затянулся и закрыл глаза.
— Мне нужно поспать, — сказал он наконец.
— А. Да. Я должен... Но мне все равно нужно идти.
— Да.
Ах. Шейна накрыл тот самый стыд, которого он ожидал позже. Он привел себя в порядок в ванной, затем отправился в гостиную за одеждой. Надел он только брюки и рубашку, решив остальное просто захватить с собой. Розанов так и не вышел из спальни.
— Увидимся, — крикнул Шейн.
— До свидания, Холландер, — ответил Розанов из спальни.
Шейн ушел. Вернувшись в свой номер, он вспомнил, что они даже не поцеловались. И с ужасом понял, что жалел об этом.