ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава двенадцатая
Alex_NeroОктябрь 2016 года — Филадельфия
Илья прижал мужчину к борту хоккейной площадки.
Мужчина был крупным, ростом почти не уступал Илье, и агрессивно пытался оттолкнуть его. Илья просунул колено между бедрами мужчины, мертвой хваткой удерживая его на месте.
— Отвали нахуй, мудак, — проревел тот.
Илья лишь сильнее вдавил его в борт.
— Довольно, отпусти его, Розанов, — вмешался главный арбитр. — Если ты сейчас же не прекратишь, я засчитаю задержку соперника.
Илья отпустил мужчину, невинно подняв руки.
— Уебок, — он толкнул Илью, прежде чем тот успел отъехать от борта, где выловил его.
— Как некрасиво, — саркастически крикнул ему вслед Илья.
Он слышал освистывания и выкрики толпы, пока катился в направлении скамейки запасных.
Пошел нахуй, Розанов!
Ты ебаное ссыкло, Розанов!
Вали обратно в Россию, кусок дерьма!
И все в таком духе.
Илья мысленно улыбнулся. Ему это нравилось. Нравилось приезжать в разные города и разочаровывать толпы болельщиков команд противников на их домашних аренах по всей Северной Америке. Ему нравились оскорбления, освистывания, а больше всего — безмолвие толпы, настолько подавленной игрой его команды, что даже не удосуживалась освистать их. Обессиленная, униженная толпа. Илья любил это больше всего.
В Филадельфии толпа все еще шумела. Этот город нелегко было заставить замолчать. Илье предстояло потрудиться, чтобы добиться той великолепной, опустошенной тишины, которой он так жаждал.
Он сел на скамейку рядом с Брэдом Хаммерсмитом. В прошлом тот был форвардом. А еще ему оставалось не так долго до столетнего юбилея.
— Заводишь друзей? — поддел он Илью.
— Я играю в хоккей.
Хаммерсмит фыркнул.
Во время коммерческой паузы мимо скамейки запасных проехал один из защитников «Филадельфии».
— Продолжай в том же духе и увидишь, чем это закончится, Розанов, — пригрозил он.
— Я знаю, чем. Моя команда выиграет.
— Отсоси у меня, Розанов. — Это будет лучший минет в твоей жизни, сладкий. Илья игриво подмигнул ему. — Педик, — буркнул игрок.
Илья пожал плечами. То была полуправда.
Ну, или, может, процентов на тридцать.
В этот момент на экранах табло появился фрагмент матча «Монреаль» — «Оттава», который также проходил тем вечером. Холландер только что забил гол. Ну естественно.
Холландер принял быстрый пас и забил гол с нереальной точностью, которой славился. Илья видел, как он обнимал товарищей по команде, как его лицо озаряла широкая ликующая улыбка. Илья и сам улыбался, сидя на скамейке запасных в Филадельфии.
Что ж, теперь ему придется забить минимум два гола за оставшееся время.
Октябрь 2016 года — Монреаль
— Джеки беременна.
Шейн резко остановился. Они гуляли в павильоне экосистемы залива Святого Лаврентия в Монреальском Биодоме (Монреальский Биодом — научный центр и экологический музей-зоопарк, совмещающий сразу пять миникопий экосистем: южноамериканский тропический лес, североамериканский лаврентийский смешанный лес, морская зона — из залива Святого Лаврентия, полярная зона Арктики и Антарктики — прим. пер.).
— Опять? — удивленно спросил он.
Хейден рассмеялся.
— Господи, ну спасибо.
— Прости! В смысле, поздравляю.
Хейден бросил на него полный иронии взгляд.
— Да, похоже, ты очень рад за меня.
Шейн жестом указал на коляску, в которой тот вез своего годовалого сына, а затем на трехлетних девочек-близнецов, с интересом заглядывающих в контактный аквариум.
— Ну, я имею в виду...
— Да, — вздохнул Хейден. — Я понимаю. Но Джеки счастлива. Вернее... она заебалась постоянно сидеть без мужа, так ей веселее.
Стоящий рядом отец с малышом лет трех укоризненно посмотрел на них.
— Прошу прощения, — скороговоркой извинился Хейден после чего вновь обратился к Шейну: — Мне нужно следить за языком. Джеки всегда так говорит.
— Издержки нашей профессии, — философски заметил Шейн.
— Я знаю, я... эй! Джейд, милая, не брызгай на сестру! Мне нужно завести дома штрафную коробку (или банка для ругательств — какая-то специальная емкость, куда человек, который позволил себе нецензурное слово, должен положить доллар в качестве штрафа при каждом подобном инциденте — прим. пер.) или что-то типа того.
— Не думаю, что ты можешь себе это позволить.
В плане брачных уз и отсутствия детей Шейн был в меньшинстве среди своих товарищей по команде. Большинство парней женились задолго до двадцати пяти лет. Хейден женился на Джеки в двадцать один, провстречавшись с ней всего год. Шейн был свидетелем их знакомства. Хейден затащил его и еще нескольких парней в ночной клуб, где и познакомился со своей будущей женой. Шейн тогда ушел с женщиной, с которой у него произошел один из самых неловких сексуальных контактов в жизни. Как звали эту очень терпеливую женщину... Оливия? Офелия?
Но Джеки была замечательной. Хейден сделал хороший выбор, женившись на ней. И их дети были очаровательны, хотя назвать близняшек Джейд и Руби казалось несколько странно (Джейд и Руби — второстепенные персонажи диснеевского мультсериала «София прекрасная» — прим. пер.).
— Спасибо, что поехал с нами, — поблагодарил Хейден, наклоняясь, чтобы подобрать пустышку, которую его сын Артур уронил на землю. Он быстро вытер ее о рубашку и сунул обратно в рот малышу. Шейн брезгливо поморщился, чего друг не заметил. — К нам в гости приехала сестра Джеки, они вместе хотели пройтись по магазинам и прочее дерьмо.
— Штрафная коробка, — напомнил Шейн.
— Точно. Шопинг и все такое. В любом случае, с этими тремя монстрами невозможно куда-то нормально сходить, так что я благодарен тебе за помощь.
— Без проблем, чувак.
Шейн искренне наслаждался. Биодом оказался отличным местом, куда можно прийти, не собрав вокруг себя толпу. Люди были настолько увлечены животными и заняты своими детьми, что не обращали внимания на других взрослых. Сам Шейн надел бейсболку и неприметную черную куртку, чтобы еще меньше выделяться. Пока что это удавалось.
— Вот черт, по-моему, Руби пытается вытащить морскую звезду. — Хейден подтолкнул коляску к Шейну. — Присмотри за Артуром секунду, ладно?
Он метнулся к контактному аквариуму и близняшкам. Шейн не успел даже открыть рот. Он опустился на колени перед коляской и ласково улыбнулся маленькому мальчику.
— Привет, дружок. Хорошо проводишь время?
Артур протянул ручку и ухватился за козырек его бейсболки.
— Пойдемте посмотрим на пингвинов! — предложил Хейден.
Он вернулся, неся в подмышках по близняшке.
— Пингвины! — завопили хором обе девочки.
— Пингвины! — повторил Шейн, хлопая в ладоши и пытаясь подражать их восторгу.
Хейден закатил глаза.
— Ладно, дети. Вперед за вашим старшим братом Шейном.
Он поставил на пол девочек, и каждая взяла Шейна за руку. У него сжалось сердце. Их ладошки были такими крошечными.
В павильоне Антарктики ему с Хейденом удалось присесть на скамейку, припарковав рядом коляску, пока близняшки наперегонки понеслись к стеклу, торопясь увидеть пингвинов.
— В общем, у Джеки есть подруга... — начал Хейден.
О, Иисусе. Опять началось.
— Нет, — отрезал Шейн.
— Я понимаю, но послушай. Она красотка, и сама по себе классная. И инструктор по йоге. Ты ведь любишь йогу, правильно?
— Уверен, она замечательная, но сейчас я не хочу ни с кем встречаться.
— С какого х… в смысле почему нет? Ты молод, богат, знаменит, ты выглядишь…
Шейн игриво посмотрел на друга.
— Хейден, ты находишь меня привлекательным?
— Послушай, приятель. Если бы я был женщиной, я бы в тебя втюрился.
Шейн рассмеялся. По правде говоря, бывало, он прокручивал в голове и куда худший сценарий, чем романтическая связь с Хейденом Пайком. Но не собирался распространяться об этом. Кроме того, Хейден был его лучшим другом. Шейн никогда не испытывал к нему ничего, кроме платонических чувств, хотя не мог не отметить притягательность светлых волос, зеленых глаз и подбородка с ямочкой.
— Короче, эта подруга Джеки, — не сдавался Хейден. — Ее зовут Саманта. Думаю, она бы тебе понравилась.
Шейн зарылся лицом в ладони, чуть не столкнув бейсболку с головы.
— Пожалуйста, прекрати пытаться с кем-то меня свести, Хейд.
— Я просто хочу видеть тебя счастливым! И хочу, чтобы у тебя была сотня детей, и ты познал мою боль!
Шейн потер лицо и поднял глаза — Джейд и Руби, толкая друг друга, бесились перед стеклом.
— Нахуй! Пора это прекращать, — проворчал Хейден, направляясь в их сторону.
Шейн вздохнул.
— Скажи отцу, чтобы не лез в мою личную жизнь, ладно, Артур?
Но Артур уже заснул.
Шейн представил, как рассказывает Хейдену о том, что ему нравятся мужчины. Он знал, что тот не станет его сторониться. Может, Хейден и не был самым продвинутым, но фанатиком тоже не был. В худшем случае это признание, вероятно, сделало бы их отношения неловкими. А может, и нет, но Шейн не горел желанием рисковать, выясняя это. Да и объективных причин для откровений не существовало. Возможно, когда-нибудь Шейн встретит хорошую девушку и остепенится, тогда его случайное влечение к мужчинам забудется как дурной сон.
Однако воображение разошлось не на шутку, услужливо подкинув сценарий, в котором он рассказывает Хейдену, что мутил с Ильей Розановым еще в дебютном сезоне. Гипотетическое выражение лица Хейдена заставило Шейна громко фыркнуть. Он быстро прикрыл рот и с притворным удивлением посмотрел на Артура, будто это не сам Шейн, а спящий малыш издал странный звук.
— Простите, Вы Шейн Холландер?
Шейн поднял голову и увидел двух девочек-подростков, таращившихся на него.
— Э-э-э... — растеряно промычал он.
— О Боже! Это Вы! Можно мне сделать с Вами селфи?
— Здесь довольно... темно, — неопределенно ответил Шейн, пытаясь отыскать глазами Хейдена.
Если начать фоткаться здесь с фанатами, это никогда не закончится.
— Пожалуйста! — обе девушки надулись.
Шейн сдержал разочарованный вздох. Деваться было некуда.
— Конечно. Как вас зовут?
Девочки воспряли духом.
— О Боже, спасибо! Я так Вас обожаю! Я Эмма.
— Я Джессика.
— Приятно познакомиться, Эмма и Джессика.
Они втроем встали так, чтобы всем поместиться в объективе камеры айфона Эммы. Пока та делала снимки, вернулся Хейден.
— О-о-о, — удивленно протянул он.
Шейну потребовалась всего секунда, чтобы понять, чем вызвана его реакция. В сторону их маленькой импровизированной фотосессии уже повернулись десятки голов.
Естественно, как только девушки поблагодарили Шейна и удалились, к нему подошел мужчина с сыном. В итоге он застрял в антарктическом павильоне на двадцать минут, фотографируясь с фанатами и подписывая все, что подвернулось тем под руку. Когда Шейн извинился и собрался уходить, у выхода он заметил Хейдена.
— Вот засранцы, — ворчал тот.
— Это фанаты, Хейден.
— Меня они даже не узнали!
Шейн рассмеялся и похлопал его по спине.
— Хочешь, я сделаю с тобой селфи.
— Не стоило мне с тобой дружить. — Шейн улыбнулся и придержал дверь, чтобы он мог протащить коляску. — Серьезно! — продолжал Хейден. — Мое эго не может этого вынести, чувак! Это как подружиться с огромным магнитом, блядь, или что-то типа того. Погоди, это что, все дети? Сколько здесь детей?
— Трое. Руби прячется за тобой.
— Окей. — выдохнул Хейден. — Не могу поверить, что у нас скоро появится еще один.
— Ты уверен, что только один?
В глазах Хейдена читался самый настоящий ужас.
— Не шути так, Холландер.
Октябрь 2016 года — Вашингтон
Илья растянулся на кровати в отеле и развлекался тем, что тыкал в конфигураторе на сайте на различные опции кабриолета Audi R8 Spyder модельного ряда 2017. У него уже был аналогичный 2015 года, так что в новом он не нуждался.
Но в цвете «желтый вегас» суперкар смотрелся бомбически...
Телевизор транслировал канал ESPN (американский международный базовый кабельный спортивный канал — прим. пер.), но Илья не обращал на него особого внимания. До тех пор, пока не услышал имя Шейна Холландера.
Это был всего лишь очередной из вереницы глупых сюжетов, которыми круглосуточные спортивные сети заполняют эфирное время, — так сказать взгляд на жизнь Холландера вне катка для особо преданных фанатов.
На экране телевизора тот стоял на каком-то пирсе, окруженном спокойными голубыми водами огромного озера. По берегам раскинулся густой зеленый лес.
— По завершении сезона Шейн Холландер приезжает сюда, чтобы отдохнуть и восстановить силы: в свой коттедж площадью пять тысяч квадратных футов на берегу озера.
Илья сел на кровати. Он никогда не видел места, которое Холландер называл своим домом.
— Это мое любимое место на земле, — поделился Холландер из телевизора. — Я закончил строительство этого дома пару лет назад. Наш семейный коттедж, в котором я проводил ребенком каждое лето, находится вон там. — Он указал направо. — И пока не достроили этот, все равно летом я отдыхал там.
— О-о-о, как, блядь, мило, Холландер, — прокомментировал вслух Илья, закатив глаза.
На экране появились кадры, где Холландер в одиночестве плыл на каяке по озеру, безмятежно и с глупым видом созерцая окружающую природу. За кадром звучал его голос, вещавший о том, что это место типа исцеляет его душу, или еще о какой-то подобной херне.
В сюжет попали и некоторые комнаты коттеджа. Просторная гостиная с высоким потолком и кожаным диваном, спальня с подушками и покрывалами, похоже, в цветах канадского флага; современная кухня с большим островом посередине; бильярдный стол и бар; тренажерный зал со стеной из панорамных окон, выходящих на озеро.
Затем картинка внезапно сменилась Холландером, занимавшимся йогой на пирсе.
— Я занялся йогой в прошлом году. Думаю, что она действительно помогла мне стать более сосредоточенным, а заодно и более гибким.
Голос Холландера комментировал затянувшийся момент, где он удерживал какую-то нелепую позу.
— Господи, какой же ты, блядь, душный, — пробормотал Илья.
Впрочем, Холландер действительно выглядел гибким.
Сюжет продолжался еще несколько минут. Холландер поведал о том, как важно для него было иметь жилье рядом с родителями. Как он предлагал построить для них новый коттедж, но те отказались. Он смеялся, когда говорил об этом. А когда смеялся, слегка морщил нос, отчего у Ильи сводило живот.
Он задумался, трахался ли Холландер с кем-нибудь в этом коттедже. Скорее всего. Возможно, с какой-нибудь милой, добропорядочной девушкой, которую встретил во время... плавания на каяке. Или чего-то в таком духе.
Илья тоже снимался в одном из этих дебильных выпусков. Он привел съемочную группу в гараж, где стояла его коллекция европейских спорткаров. Сюжет получился совсем не таким, как у этого Холландера.
Но так было на протяжении всех шести сезонов: Шейн Холландер — добропорядочный герой-милашка, а Илья Розанов — несносная рок-звезда. По мнению любого спортивного комментатора они были полными противоположностями, а значит, им суждено вечно конфликтовать, невольно раскалывая сообщество хоккейных болельщиков на два лагеря.
Так и должно быть. Они с Шейном были противоположностями практически во всех мыслимых аспектах, но Илье все труднее становилось отрицать, что какая-то часть его души тянулась к Холландеру. И вместо того, чтобы прекратить их потрахушки, выкинуть его из головы, с каждой встречей он хотел большего.
Это была опасная хуйня, блядь.