Глава двадцатая

Следующий день — Москва

На следующий день Илья улетал обратно в Бостон.

Он отказался в пользу Андрея от своей скромной доли наследства и выполнил последние обязанности сына. Все было закончено.

За последние несколько дней он осознал, что у него не осталось никаких причин возвращаться в Россию. Возможно, когда-нибудь он прилетит ненадолго, но даже не помышлял провести там еще одно лето. Все, что связывало его с семьей и с этой страной, умерло вместе с отцом.

Он принял импульсивное решение подарить московскую квартиру брату. Андрей мог продать ее или встречаться там со своими любовницами. Илье было все равно, он просто не хотел возиться с ее продажей. Он не хотел ничего.

Он сел на кровать в этой квартире. Это была последняя ночь в Москве.

Он задумался, чем бы заняться по такому случаю.

Илья: Ты дома?

Ответ пришел незамедлительно.

Джейн: Да.

Илья улыбнулся.

Илья: Скайп?

Он ждал и гадал, понял ли Шейн намек.

Джейн: Хорошо. Секунду.

Илья решил немного прояснить ситуацию, на случай если Шейн все-таки не понял. Он стянул футболку и бросил на пол, сложил несколько подушек у изголовья кровати, устроился поудобнее и отправил Шейну запрос на видеозвонок.

Тот ответил и появился на экране айпада Ильи. На Шейне была толстовка и... очки?

— Ни хрена себе, Холландер! Ты носишь очки?

— О! — Шейн поднял руку и потрогал оправу очков, будто пытался убедиться, действительно ли их надел. — Только во время чтения. Я… м-м... недавно начал.

Он снял их.

— Нет! — запротестовал Илья, усмехаясь. — Мне они нравятся.

— Ну... — черт возьми, Шейн больше не краснел. — Я смогу видеть тебя гораздо лучше, если оставлю их. — Он надвинул толстую черную оправу на переносицу. — Что? — спросил он Илью, который не мог перестать улыбаться.

— Что ты читал? Свою скучную книгу о хоккее?

Шейн прищурился за стеклами очков.

— Ты решил поприкалываться надо мной?

— Нет. Не только.

Шейн прикусил нижнюю губу. Боже, какой же он красивый.

— Ты не думал, что мы могли бы... ну, знаешь... заняться чем-нибудь? — нервно спросил он.

— Да. Но сначала покажи мне свою спальню. Умираю от желания ее увидеть.

— Правда? Хорошо. — Он коснулся экрана и переключил камеру.

Внезапно перед Ильей предстала огромная кровать с темно-синим покрывалом.

— Это кровать, — раздался за кадром слова Шейна.

— Неужели?

— Пошел ты на хер! Сам попросил. Вот комод. А ванная вон там. И шкаф. А вот вид...

Илья решил, что ему уже нет дела ни до вида, ни до спальни. Все оказалось так же скучно, как он и представлял. С таким же успехом это мог быть номер в отеле.

— Почему бы тебе не лечь на кровать? — предложил он.

— Думаю, тебе нужно определиться с желаниями.

— И сними футболку.

— Раскомандовался.

Шейн положил свой планшет или смартфон, и экран Ильи потемнел. Послышался шорох, потом он увидел, что Шейн уже лежал на кровати.

— Так лучше?

— Нет. Переключи камеру.

— О, черт. Вот.

На экране появились лицо и голые плечи (и очки) Шейна Холландера.

— Теперь лучше.

— Как ты? Я... думал о тебе.

У Ильи сдавило сердце. Он надеялся, что это не отразилось у него на лице.

— Я в порядке. Возможно, я больше не вернусь сюда.

— Это тебя печалит?

Илья пожал плечами.

— Сейчас мне... хорошо. Как будто...

— С тебя свалился груз?

— Да. Может быть, так. Могу ли я как-нибудь увидеть больше тебя?

— О. Да... наверно, я могу... секунду.

Илья поставил айпад на тумбочку и вытянулся, заложив руки за голову. Шейн, вероятно, сделал нечто подобное. Когда он снова появился на экране, Илья увидел его от макушки до пояса спортивных штанов.

Больше всего на свете он хотел оказаться на нем сверху. Осыпать поцелуями его грудь и живот.

Шейн улыбнулся.

— Рад снова тебя видеть.

— Я бы хотел посмотреть на тебя только в очках.

— Не думаю, что в объектив камеры столько поместится.

— Тогда в следующий раз, когда мы будем вместе.

— Да. В следующий раз.

Илья опустил голову на подушки и повернулся лицом к камере.

— Помнишь, после вручения наград НХЛ в... каком это было году?

— В две тысячи четырнадцатом, — быстро ответил Шейн. — Да. По-моему. Я... я часто думаю о той ночи.

— Правда?

— Это было незабываемо.

— Да, — согласился Илья. — Ты устроил для меня шоу.

— Не могу поверить, что ты уговорил меня на это.

— Думаю, тебе нравится, когда тебе говорят, что делать, Холландер.

Шейн вздохнул.

— Может быть. Немного.

— И ты любишь немного повыебываться.

— Я не такой.

— Ты такой. Ты любишь похвалу. Ты хочешь, чтобы все видели, как ты хорош.

— Ну да. И ты тоже.

— Нет. Я знаю, что я хорош. Мне все равно, что говорят люди.

Шейн обвинительно направил палец в камеру.

— Херня! Ты любишь награды. Когда тебя возносит пресса. Восторг фанатов. Тебе нравится побеждать меня.

— Я люблю побеждать всех, но да. Тебя больше всего.

— Почему?

Илья пожал плечами.

— Потому что ты лучший.

— Нет. А как насчет Скотта Хантера? Тебе тоже нравится его мочить. Ты всегда говоришь кучу дерьма об этом парне.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Хантеру уже миллион лет, и он ужасен в этом сезоне.

— Он старше нас на три года, и в последнее время он в ударе.

— Неважно. Не хочу говорить о Скотте Хантере.

— Думаю, у тебя просто фетиш на хороших мальчиков.

Илья рассмеялся.

— А ты типа такой?

— Ты сам так говоришь. Так все говорят.

— М-м. Но я знаю правду о тебе. Тогда в номере отеля в Вегасе с тобой был только я, да? Больше никого.

— Да, — вздохнул Шейн. — Только ты.

— У тебя сейчас стоит, Холландер?

— А ты как думаешь?

Илья ухмыльнулся.

— Покажи мне. Встань на колени. Встань лицом к камере. Покажи мне.

Шейн немедленно повиновался, что показалось Илье невероятно сексуальным. Его лицо скрылось из кадра, но было видно пресс и выпуклость на спортивных штанах, когда он пошире расставил колени.

— Ты тоже, — произнес он за кадром. — Я хочу посмотреть. — Илья повторил его позу, демонстрируя насколько сам уже возбудился. Блядь, как же хотелось, чтобы они оказались где-нибудь вместе. — Я хотел бы, чтобы ты был здесь, — прошептал Шейн, прежде чем Илья успел озвучить то же самое.

— Я тоже. Что бы ты сделал?

— Я бы снял эти штаны.

Илья улыбнулся, хотя Шейн не мог этого видеть. Он просунул большие пальцы за пояс штанов и спустил их с бедер. Подняв глаза, он увидел, что Шейн поглаживал себя через ткань.

— На тебе нет трусов, — заметил Шейн. — Ты планировал это?

— Возможно. — Илья взялся за член и стал неторопливо дрочить. — Мои штаны сняты. Что бы ты дальше сделал?

Лицо Шейна вернулось в кадр. Он наклонил голову, а волосы разметались во все стороны. Выглядело это охуительно горячо. Он улыбнулся Илье.

— Думаю, ты и так знаешь, что бы я сделал, после стольких лет.

— Но я хочу это услышать.

Шейн сильнее сдавил свой член в штанах и застонал.

— Я бы взял у тебя в рот. Я бы высосал тебя до капли. Блядь, я... я бы хотел. Прямо сейчас.

— М-м. Я тоже. Обожаю твой рот, Холландер. — Ему многое в нем нравилось. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот? Или просто не шевелиться и позволить тебе все сделать?

— Не двигайся. Я бы сам все сделал. Тебе стало бы так хорошо.

Теперь застонал Илья.

Шейн стянул штаны вместе с трусами до половины бедер. Он плавно дрочил, проводя большим пальцем по отверстию на головке. Илья знал, что та наверняка стала влажной: из Шейна всегда текло как из фонтана.

Они оба дрочили, не разговаривая, минуту или две, потом Илья увидел, как Шейн остановился и положил ладонь на бок.

— Эй, м-м, Илья?

— Да.

Рука Шейна пропала из кадра, вероятно, он нервно погладил волосы. Илья тоже остановился.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет. Но... Думаю, я предпочел бы видеть твое лицо.

Илья благодарил всех богов за то, что Шейн пока еще не видел это самое лицо. Без всяких сомнений, оно имело самое печальное выражение в мире.

— Конечно, Холландер, — мягко ответил он. Шейн снова улегся на кровать, опустив голову на одну из подушек. Он поднес планшет к лицу и застенчиво улыбнулся. Илья растаял еще больше и точно так же расположился на кровати, придвинув к себе айпад. — Я забыл про очки. Уже.

— Они тебе очень нравятся, да?

— Да. — Шейн снова улыбнулся ему. Илья не смог удержаться от ответной улыбки. Казалось, будто они действительно лежали в постели лицом друг к другу. Разговаривали в конце тяжелого дня.

Шейн закрыл глаза, Илья понял, что он снова прикасался к себе. И Шейн оказался прав — так было лучше. Наблюдать за его лицом, когда он доставлял себе удовольствие, было гораздо интимнее, чем следить за его рукой на члене. Отсутствие возможности видеть, что он делал, заставляя себя вздыхать и стонать, нереально возбуждало.

— Ты очень красивый.

Шейн улыбнулся, не открывая глаз.

— Да ну.

— Это правда. Твои веснушки. — Илья провел кончиком пальца по своей скуле. — Я без ума от них.

— Понятия не имею, почему. Я их ненавижу.

— Нет... — простонал Илья. — Холландер. Они потрясающие.

— Потрясающие?

— Да. Я неправильно использую это слово? Очень красивые. М-м… у меня сбивается дыхание?

— Вау. Ну ладно.

Кожа под веснушками Шейна очень, очень порозовела.

— Когда я впервые тебя встретил. Эти веснушки...

— В первый раз? Ты имеешь в виду на юниорском чемпионате? В Саскачеване?

— Да.

Шейн издал удивленный смешок.

— Ты вел себя как придурок по отношению ко мне.

— М-м. Ты мне не нравился. Только твои веснушки.

Шейн слегка покачал головой на подушке.

— Ну что ж, и на том спасибо.

— Я же сказал... — Илья усмехнулся. — Ты любишь похвалу. Шейн ничего не ответил. — И любишь, чтобы вся она доставалась тебе. Засранец.

Шейн рассмеялся, сморщив нос. Веснушки тоже сдвинулись под стеклами очков. Илья забыл, как дышать.

— Ты очень привлекательный, Илья, — произнес Шейн преувеличенно умиротворяющим тоном.

— Этого недостаточно. Я хочу подробностей.

Шейн открыл глаза и тут же закатил их. Но потом все-таки продолжил:

— Эта твоя кривая улыбка. Даже не знаю, как сказать... эта улыбка преследует меня.

— Преследует тебя? Как призрак? Звучит не очень хорошо.

— Так и есть. И твои глаза. Они сводят меня с ума.

— Так романтично, Холландер.

— Пошел ты. Сам просил комплиментов. Ты там вообще что-нибудь делаешь или только я один?

Илья рассмеялся.

— Не только ты.

— Хорошо. — За кадром Илья стянул штаны. — Подожди, — попросил Шейн. — Мне нужно взять смазку.

Илья воспользовался возможностью и сделал то же самое.

— Удивительно, что она тебе вообще нужна. Ты и так течешь.

Шейн фыркнул. Они помолчали минуту, глядя друг на друга и лаская себя пальцами.

— Ты когда-нибудь думал обо мне? — спросил Шейн. — Когда занимался этим?

Он густо покраснел едва произнес это. Отчего стал еще привлекательнее.

— Да.

— Я тоже. Часто. Все время. Может быть... каждый раз, честно говоря.

Илья поднял бровь.

— Каждый раз?

Он увидел, как Шейн чуть заметно пожал плечами.

— У меня никогда... ничего не было. Такого. Ни с кем другим.

— Ты не был с другим мужчиной?

Илья затаил дыхание в ожидании ответа.

— Был.

Он выдохнул. Разумеется, был.

— С кем?

Он не хотел спрашивать об этом, но невозможно было взять свои слова обратно. Шейн поджал губы.

— Ни с кем. Хватит меня отвлекать.

Но Илье стало жутко любопытно. Шейн был так осторожен. С кем же он рискнул заняться сексом?

— Скажи мне. Это был другой игрок?

— Нет.

Илья решил, что единственным способом выудить из Шейна эту информацию было задавать самые провокационные вопросы сексуальным тоном.

— Ты ходил в бар? Увидел кого-то, перед кем не смог устоять?

— Я ездил... блядь... я ездил в Мексику с Хейденом и еще парой парней. Несколько... о, боже… лет назад. Мы пошли куда-то ночью, да. Я ужасно боялся... блядь, это было так давно.

— Ты не позволяешь себе расслабляться, Холландер. Не знаю, как тебе это удается.

Шейн рассмеялся, немного мрачновато.

— Знаешь, я не кончал с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Илья резко вдохнул и ускорил движение ладони. Он вспомнил, что сам не испытывал оргазма уже несколько дней. Это было для него эпической засухой.

— Расскажи мне об этом парне в Мексике.

— Рассказывать особо нечего. Он был огромный. Выглядел так… вроде как был таким, как я искал.

— Большой, сильный топ? — Шейн выглядел таким смущенным, что Илья сжалился. — А он был? Тем, что тебе было нужно?

— Нет. То есть, вроде того. Но...

— Он причинил тебе боль?

— Нет. Он просто не был...

Илье нужно было это услышать.

— Не был кем?

Шейн крепко зажмурился и сказал:

— Тобой. Он не был тобой.

Илья чуть не потерял дар речи. Шейн явно собирался погубить его, говоря подобные вещи.

— Он был единственным?

Илья не мог остановить вопросы, помимо воли сыпавшиеся из его рта.

— Еще с одним парнем было в Лос-Анджелесе, в клубе. Я пошел туда один. От отчаяния.

— И?

— Мы отсосали друг другу. Я все время нервничал.

— Вау.

— На этом все. Два парня. И ты.

Боже.

— Мексиканский актив. Голливудский минетчик. И я.

Шейн рассмеялся.

— Да. И куча разочарованных женщин.

— Куча?

— Ладно, несколько. Вообще-то, я тут пытаюсь подрочить, так что...

Илья рассмеялся. Они оба вернулись к текущей задаче.

— Эй, — отозвался Илья. Он озорно вздернул брови. — Как думаешь, сможешь меня обогнать?

Шейну потребовалась секунда, чтобы сообразить. Затем он рассмеялся.

— Хочешь поучаствовать в гонке?

— Давай, Холландер. Посмотрим, на что ты способен.

Шейн покачал головой, но ухмыльнулся.

— Ты идиот, — ласково сказал он. — Ладно. Давай. — От азарта в Илье только сильнее разгорелось желание. Он должен был без проблем одержать верх в этой битве. — Я думаю... более напряженным голосом продолжил Шейн: — Думаю, что победителем должен стать тот, кто продержится дольше. Так будет более... впечатляюще.

— Ни за что. Ты сжульничаешь.

— Нет! Как я это сделаю?

— Я не вижу твоей руки. Ты можешь просто остановиться.

— Не остановлюсь.

Илья пожал плечами.

— Ну и ладно. Все равно ты всегда быстро отстреливаешься. Это будет легкая победа для меня.

Шейн нахмурился, но внезапно что-то заставило его плотно закрыть глаза. Он еле слышно вздохнул. Илья захихикал.

— Ты, блядь, безнадежен.

Шейн открыл глаза, в них промелькнуло что-то явно опасное.

— Помнишь вечер после драфта, в спортзале отеля?

Илья застонал. Блядь.

— Я хотел завалить тебя на пол, — признался он. — Я не мог перестать смотреть на твой рот. Я думал, ты заметишь.

— Не заметил. Я был слишком занят. Пытался себя остановить. Я хотел оседлать тебя и поцеловать.

— Блядь, Шейн.

— Даже не верилось, как сильно я этого хотел. Это пугало. Я никогда...

— Никогда не хотел мужчину? — хмыкнул Илья.

— Нет. По крайней мере, я так думал. Но ты... Боже, Илья. Я вернулся в номер и сразу же стал дрочить, думая о тебе.

Теперь зажмурился Илья. Он принялся дрочить сильнее, быстрее. Ему вдруг стало наплевать на победу в этом дурацком соревновании. Он задыхался:

— Я тоже.

Шейн застонал, они оба неистово работали кулаками. Номер наполнился звуками их прерывистого дыхания.

— Не могу дождаться, когда снова прикоснусь к тебе, — пробормотал Шейн. Он шумно втянул воздух и издал протяжный стон. Илья понял — если продержится еще минуту, то победит, поскольку Шейн явно собирался вот-вот кончить. — Ах, блядь. Черт возьми. Я уже почти, — задыхался тот. Илья даже не смог ответить. Он заставил себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом. — О, блядь, — прошептал Шейн. — Я кончаю. — Обычно Илья хотел видеть это зрелище, но в тот момент не мог представить себе ничего более сексуального, чем лицо Шейна Холландера, когда тот кончал. Илья почувствовал, как собственное наслаждение захватывает каждую клетку тела, и тоже кончил, заливая кулак и живот спермой. — Твою мать, — задыхался Шейн. — Это было грандиозно. У меня тут полный срач.

Илья перевернулся на спину и уставился в потолок.

— Мне пиздец, — пробормотал он по-русски. — Я по уши влюблен, и это катастрофа.

Он снова посмотрел на экран и увидел пьяные от наслаждения глаза Шейна, с тоской глядящие на него из-за стекол очков.

— Знаешь, это так сексуально, когда ты говоришь по-русски.

— Потому что это не звучит смешно? Например, как по-английски с акцентом?

— Хочешь, скажу по секрету? Твой акцент не звучит смешно. Совсем.

— Нет? Тебе нравится?

— Нравится. И я хочу выучить русский. Я не шутил на счет этого.

— Я научу тебя.

Шейн улыбнулся так широко и так искреннее, что Илье пришлось отвести взгляд.

— Тебе наверно нужно поспать.

— Да. Да. Окей.

А потом...

Шейн поцеловал кончики двух пальцев, протянул руку и прикоснулся к экрану.

И сердце Ильи пропустило удар.

— Доброй ночи, Илья.

Илья ощутил огромный комок в горле. Утром он похоронил отца, но не проронил ни слезинки. Он не плакал уже более десяти лет. Но в тот момент окончательно понял, что обязан был оборвать эту историю с Шейном. Нельзя было доводить до такого. Нельзя было влюбляться в Шейна Холландера. Следовало прекратить все задолго до этого, потому что теперь будет пиздец, как больно.

Что еще им оставалось? Если они будут продолжать в том же духе, то рано или поздно все откроется, и это станет настоящей катастрофой. Илья полагал, что в НХЛ не было официальных правил относительно романтических отношений с игроками-соперниками, но лишь потому, что никому и в голову не пришло, что это необходимо. И насколько шокирующим оказалось бы откровение, если бы о них с Шейном узнали. Илья больше всего боялся, что его вышвырнут из НХЛ — или из команды, но не предложат место в какой-нибудь другой — тогда ему придется вернуться в Россию, а он не хотел даже думать о том, что с ним тогда будет.

Илья рисковал большим, но знал, что, если их с Шейном отношения перестанут быть тайной, это может негативно сказаться и на его карьере. И как бы не отреагировал хоккейный мир, Илья этого не хотел.

— Спокойной ночи, Шейн, — попрощался он, стараясь говорить как можно спокойнее.

Завершив видеозвонок, он уткнулся лицом в ладони и выпустил все свои страдания, разочарование и страх в тишину квартиры.

следующая глава →

к содержанию →