Глава двадцать вторая
Alex_NeroСледующие несколько часов были одновременно наслаждением и пыткой. Наслаждением, потому что, сидя позади Джесси на мотоцикле, прижавшись к его спине и крепко обхватив за талию, Тревор испытывал возбуждение. А пыткой — потому что он ничего не мог с этим поделать. Каждый раз, когда Джесси снимал шлем и улыбался, Тревор хотел только одного — притянуть его к себе и целовать до потери сознания.
Одного короткого поцелуя было недостаточно. Даже близко.
Они часто останавливались — то наблюдали за гавайскими тюленями-монахами, нежащимися на солнце в укромной бухте, то лакомились строганым льдом (Строганый лед — десерт изо льда, политого различными фруктовыми сиропами. Десерт считается классическим на Гавайях. Завезён японскими иммигрантами. — прим. пер.) в одном из многочисленных киосков, встречавшихся на пути.
Они прогулялись по пляжу Вайманало, который, по словам Джесси, был их любимым с Райли местом, а на обед он заказал Тревору порцию локо моко. Тот с сомнением посмотрел на рис и котлету для бургера, все это было залито коричневым соусом и увенчано жареным яйцом.
— Я прямо чувствую, как артерии покрываются бляшками, — сказал он. — В моем возрасте уже пора беспокоиться, знаешь ли.
Джесси рассмеялся.
— Ешь, старичок, и, если ты доешь все, я позволю тебе вздремнуть.
— Вообще-то сон — звучит неплохо, — признал Тревор, а затем с усмешкой добавил: — Может, вздремнешь со мной?
Он затаил дыхание, ожидая ответа Джесси.
— Хм... — Тот посмотрел на него из-под ресниц. — Говорят, секс — это отличная кардиотренировка, верно? Очень полезно для тонуса артерий.
— Так и есть. Но я не думаю, что моя «артерия» хоть раз в жизни была так наполнена кровью, как сейчас. Просто сообщаю.
Джесси, задыхаясь, пробормотал:
— Черт, ты меня добьешь, Трев.
Остаток дня пролетел незаметно. Они остановились на ананасовой плантации Доул, где побродили по самому большому в мире лабиринту, время от времени украдкой целуясь. Все, что делал Джесси, казалось невыносимо эротичным — от того, как он просто проводил рукой по волосам до облизывания губ от ананасового сока, капавшего с его подбородка, когда он откусывал кусочек.
Они зашли в сувенирный магазин, и Джесси вдруг приглушенно воскликнул.
— Я только что вспомнил! Он купил тебе кое-что здесь! — Схватив Тревора за руку, он подвел его к вращающейся стойке, заполненной брелоками с логотипами. Он энергично крутил стойку, заставляя металлические брелоки громко звенеть, пока не нашел тот, что искал. — Вот он. — Сняв брелок с крючка, он протянул его Тревору. — Тот, что он тебе купил, лежит в коробке с вещами, которую я тебе принес. — Тревор держал на ладони брелок в виде ананаса с руками, ногами, огромным ухмыляющимся лицом и острыми зелеными волосами, в футболке, на которой большими красными буквами было написано «Папа». — Ему понравились эти волосы. — Джесси покачал головой. — Я тогда сказал ему, что это выглядит довольно пошло.
Тревор с теплотой вспомнил:
— Это семейный прикол. Когда ему было четырнадцать, по-моему, он настоял на том, чтобы покрасить волосы в зеленый цвет, сказал, якобы «все» делают это для летнего лагеря, в который он собирался. Я ответил, что отведу его к профессиональному стилисту, но вместо этого он попросил друга, а тот передержал предварительное осветление и в итоге сжег ему волосы. Они буквально ломались, но, блин, были зелеными! — Он обхватил брелок пальцами и крепко сжал, прежде чем повесить обратно. — Я не вспоминал об этом эпизоде уже много лет. — Заметив, что Джесси внимательно наблюдал за ним, он ободряюще добавил: — Я в порядке. Это счастливое воспоминание, таким я всегда рад. Мне приятно знать, что он думал обо мне.
Джесси похлопал его по плечу, на мгновение задержавшись большим пальцем на ключице.
— Нам пора ехать, если хотим успеть на тот луау, куда я планировал тебя сводить.
Когда они мчались по шоссе, Тревор просунул руку под кожаную куртку Джесси и провел ладонью по его груди, почувствовав биение сердца. Другой рукой крепко обхватил его за талию, прижавшись так плотно, как только мог. Джесси на секунду отпустил руль, и сжал его колено в ответ.
Праздник луау проходил на берегу потрясающе красивой лагуны. Джесси припарковал мотоцикл, и они с Тревором присоединились к толпе, выстроившейся в очередь на вход. Один за одним подъезжали автобусы, высаживая туристов с фотоаппаратами и маленькими детьми. Вскоре все посторонние звуки заглушил гул возбужденных разговоров.
— Вау, как грандиозно, — заметил Тревор, а Джесси рассмеялся.
— Автобусы из всех крупных отелей. Мы именно так и приехали сюда, а Райли был очень зол, что не мог выпить.
Тревор тоже рассмеялся.
— Боже, еще бы. Ты бы слышал, как он умолял меня купить кег для вечеринки. — Он покачал головой, воспоминая. — Я до сих пор не могу поверить, что согласился.
— Все считали тебя чертовски крутым. Если ты когда-нибудь жаждал одобрения кучки идиотов-солдат, то вот, пожалуйста. Ты получил его.
— Ну, спасибо, блядь, за это. — Они терпеливо стояли в очереди, дожидаясь начала проверки документов перед входом на луау. Через минуту Тревор сказал: — На его двадцать первый день рождения я прилетел в Арлингтон и выпил с ним пива.
— Да? — Джесси не сводил с него глаз.
— Да. Когда я приехал туда, одна женщина возлагала праздничные венки на все могилы, а я подбежал к ней и крикнул: «Нет, еще нет!». Кажется, я ее напугал.
Тревор поморщился, вспомнив изумленное лицо дамы. Джесси выглядел озадаченным, но через пару мгновений до него дошло.
— О, это из-за дня рождения и Рождества?
Кивнув, Тревор продолжил:
— Когда я объяснил ей, она стала такой милой, такой понимающей. Даже одолжила мне свой складной стул, чтобы я не... — У него образовался комок в горле, а голос стал хриплым. — Чтобы мне не пришлось пить пиво с сыном, сидя на снегу. Я купил две бутылки Amstel Light, открыл их обе и выпил одну, пока сидел у его могилы.
— С двадцать первым тебя, Райлс. — Тревор провел пальцами по крупным черным буквам, высеченным на холодном белом мраморе. — С днем рождения, сынок.
Допив свое пиво и вылив пиво Райли на землю в месте, где тот покоился, Тревор отыскал даму с венками и, вернувшись к могиле, осторожно прислонил душистую зелень к камню.
— И счастливого Рождества. Я люблю тебя.
Тревор вытер глаза тыльной стороной ладони.
— Я рад, что съездил. Все время представлял себе вечеринку, которую мы бы устроили.
— Он хотел пойти в стрип-клуб.
Он уставился на Джесси, сомневаясь, правильно ли расслышал.
— Что?
— Он сказал, что хочет пойти в стриптиз-клуб, как следует напиться, и чтобы все покупали ему приватные танцы. — Тревор поперхнулся, потеряв дар речи. Джесси не сдержал улыбки, сочувствие в его глазах сменилось весельем. — Я серьезно.
Тревор прижался к нему, смеясь до коликов.
— О, я знаю, что ты серьезно, — вздохнул он. — И это была превосходная идея. Наверняка мы с Карлом заставили бы его надеть рубашку с галстуком и вытерпеть шикарный ужин с двухсотдолларовой бутылкой вина или что-то в этом роде. Он бы это возненавидел.
— Неа. — Джесси подтолкнул его плечом. — Он бы сделал для тебя все, что угодно.
— Я знаю. — Тревор снова протер глаза и решительно выпрямился, когда очередь наконец начала двигаться. — А теперь пойдем, повеселимся с остальными туристами.
После того, как у них проверили документы и закрепили на запястьях браслеты «старше 21 года», они прошли внутрь. За следующие несколько часов Тревор получил колоссальное удовольствие. Во время игр на ловкость он с восхищением наблюдал, как Джесси метал копье в цель, отмечая, как перекатывались его мышцы под футболкой, и сосредоточенно сжатые челюсти.
Гавайские традиции оказались весьма занимательны: от осыпания цветами до хукилау — церемониального забрасывания рыболовных сетей, когда мужчины в саронгах с обнаженным торсом дудят в раковины моллюсков. Затем последовал ритуал извлечения зажаренного поросенка из каменной печи в земле, и вскоре они уже сидели за длинными деревянными столами, заставленными тарелками с дымящейся едой.
Джесси придерживался безалкогольных напитков, Тревор же выпил пару «май таев» (алкогольный коктейль на основе рома — прим. пер.), поддерживая непринужденную беседу с соседями по столу. В какой-то момент пожилая женщина рядом с ним спросила:
— У Вас есть дети, Тревор?
Его сразу же пронзила боль, но он улыбнулся и ответил:
— Есть. К сожалению, мой сын не может присутствовать здесь сегодня.
Это была правда, и в то же время ответ, которым Тревор признавал, что у него был сын, пусть Райли и прожил совсем недолгую жизнь.
— Я не знаю, кто я, если больше не отец Райли.
Тревор поморщился, вспомнив ту перепалку с Карлом на эмоциях. За последние несколько месяцев он понял самое главное — несмотря на то, что Райли не стало, он всегда — всегда — будет его отцом. Этого смерть отнять не могла. Он вздохнул, почувствовав, как ослаб еще один крошечный узел в груди, и дернулся, когда Джесси положил руку ему на бедро, вопросительно глядя в глаза.
— Ты в порядке?
Тревор переплел их пальцы и слегка сжал ладонь.
— Да. В порядке.
После ужина на сцене разразилась красочная феерия с танцорами хулы, факелами, рассказами местных легенд и музыкой. Шоу оказалось интерактивным — в какой-то момент исполнители — мужчины и женщины — выбежали в зал, чтобы найти «добровольцев», которые пожелают присоединиться к ним. Красивая улыбающаяся девушка поманила Джесси, взяла его за руку и потянула за собой.
— Только не это, — простонал он себе под нос, позволяя ей оттащить его на сцену.
Ведущая обратилась к каждому добровольцу, представив их зрителям.
— Это Джесси из Колорадо, — объявила она. — И внимание, дамы, он одинок.
Она затянула двусмысленную песенку, в зале раздались женские возгласы, отчего Джесси смущенно зашаркал носком кроссовка. Тревор громко смеялся, с восторгом наблюдая за тем, как добровольцев обучали танцевать хулу, пока ведущие рассказывали о традициях местной рыбалки. Джесси неловко крутил бедрами, поворачивался влево, когда нужно было вправо, или поднимал руки, когда должен был их опустить. Он выглядел прекрасным, взлохмаченный и с ярким румянцем. Тревор почувствовал к нему такое сильное влечение, что перехватило дыхание.
Черт возьми, так можно и влюбиться в него.
Эта мысль пришла внезапно, а вместе с ней и парализующий страх. Нет. Он не позволит себе снова полюбить кого-либо, особенно этого молодого, энергичного, невероятного мужчину, который мог так много предложить миру, так много дать человеку, которого заслуживал — кому-то подходящему, кому-то нормальному.
Этим человеком никогда не сможет стать он, разбитый механизм, который иногда чувствовал, что цеплялся кончиками пальцев за остатки рассудка. Тревор покачал головой, сцепив руки на коленях. Он должен был покончить с этим, должен был прекратить потакать себе, пользуясь добрым сердцем Джесси.
Из зала донесся смех, Тревор поднял взгляд на сцену: танцовщицы луау завязывали тростниковые юбки на талиях добровольцев, готовясь к грандиозному финалу. Джесси поправил свою и посмотрел ему прямо в глаза, следом подмигнул и принял нелепую позу, положив одну руку на бедро, а другую закинув за голову. Девушка, помогавшая ему, захихикала, но он не отрывал взгляд от Тревора. Пламя от факелов, окружавших сцену, освещало его лицо, Тревор отчетливо прочитал по губам: «Нравится?». Он не смог удержаться от ответной улыбки, а затем и вовсе расхохотался во весь голос, когда Джесси крутанул бедрами, заставив юбку из тростника покачиваться. Вскоре танцоры-добровольцы выстроились в ряд, и барабанщики запустили ритм хулы.
Джесси с энтузиазмом принялся за дело, стараясь изо всех сил, а Тревор присоединился к зрителям, хлопая и подбадривая участников. Джесси уже делал это раньше, он рассказывал, — на луау с Райли. Тот сидел на месте Тревора, и смеялся, наблюдая, как его лучший друг веселил зрителей со всем достоинством и изяществом, на какие только был способен.
Внезапно Тревор почувствовал присутствие, тепло другого тела, почти осязаемые волны любви и одобрения, отчего у него поднялись все волоски на коже. Он замер, опасаясь сделать вдох. В этот момент он был абсолютно уверен, что, если обернется, то увидит Райли у себя за спиной.
Но Тревор не повернулся. Он сидел неподвижно, надеясь продлить это ощущение, боясь, что, стоило ему пошевелить хоть одним мускулом, как оно тотчас исчезло бы. Не последовало никакого голоса в голове, ни мнимого касания руки на плече, лишь иррациональная уверенность в том, что Райли находился рядом, вернувшись на время в место, где был счастлив, где двое самых близких ему людей наслаждались обществом друг друга, как когда-то они с Джесси.
— Привет, дружище, — прошептал Тревор, абстрагируясь от окружающего шума. — Я скучаю по тебе.
Ему показалось, что воздух вокруг сгустился, он вдруг почувствовал спокойствие и умиротворение. Он оставался неподвижным, пока ощущение присутствия не исчезло, лишь губы дрожали помимо воли.
— Трев?
Тревор поднял голову и увидел Джесси, стоявшего рядом с беспокойством в глазах. Он поднялся на ноги и схватил его за руку.
— Давай просто уйдем отсюда, хорошо?
Джесси молча кивнул, и они поспешили прочь из заведения, рассеянно помахав руками в ответ на «Алоха», которое произнес им вслед продавец сувенирного магазина. Когда они добрались до мотоцикла, Тревор дернул Джесси за футболку и притянул к себе. Тот едва устоял на ногах, а Тревор обхватил его за шею и страстно поцеловал. После секундного замешательства Джесси запустил пальцы ему в волосы, провел языком по губам и погрузился вглубь. Они целовались, не сходя с места, Джесси погладил ладонью свободной руки по изгибу его задницы, а затем крепко обхватил за ягодицу. Наконец он оторвался от его рта — воздуха не хватало, губы распухли.
— Тревор? — прохрипел он.
Тревор почувствовал его эрекцию и потерся о нее своей собственной, наслаждаясь хриплым вздохом Джесси. Взяв в ладони его лицо, он провел большими пальцами по уголкам рта.
— Отвези меня домой. Займись со мной любовью.
Джесси широко распахнул свои прекрасные глаза.
— Ты серьезно?
— О, да, блядь.
Зарычав, он снова притянул Тревора к себе, припал к его губам, проникая между ними языком. Тревор вцепился в его плечи, выгибаясь навстречу, а затем сам разорвал поцелуй и проскользил влажными губами по горлу Джесси, наслаждаясь ответным сдавленным стоном. Когда спустя секунду тот отстранился и бросил ему шлем с курткой, Тревор протестующе выругался.
— Садись на мотоцикл.
Двигатель взревел в ночи, вскоре Тревор и Джесси уже мчались по асфальту в сторону Канеохе. Оба молчали, Джесси сосредоточился на вождении, а Тревор изо всех сил старался держать руки при себе. Меньше всего ему хотелось отвлекать Джесси, но до боли хотелось почувствовать, как тот плавится от его прикосновений.
Казалось, прошло несколько часов, прежде чем они с шумом остановились перед домиком, и Джесси заглушил мотор. Они посидели немного, тяжело дыша, пока он не слез с мотоцикла и не протянул Тревору руку. Тот взял ее, ощутив шершавую мозолистую кожу на ладони и слабую дрожь в пальцах. Шлемы и кожаные куртки были сброшены на землю, после чего Джесси заключил в ладони лицо Тревора, наклонился и поцеловал его, медленно, глубоко, горячо и жадно. Тревор прижался к нему, не желая отпускать, пока Джесси вел его по лестнице к входной двери. Каждый дюйм его тела пульсировал от желания.
— Мне нужен ключ, Трев, — простонал Джесси, пытаясь дотянуться до переднего кармана, но Тревор совсем не оставил между ними пространства. — Пойдем внутрь на кровать, — Грубым от возбуждения голосом добавил он.
Тревор обхватил его член через джинсы.
— Трахни меня прямо здесь, — выдохнул он, сжимая его. — Перегни меня через перила.
Бросив попытки достать ключ, Джесси толкнул его к двери.
— Не сегодня, — прорычал он. — Сегодня я хочу, чтобы ты лежал в мягкой постели.
Наконец Тревор позволил ему достать ключ от двери из переднего кармана. Через несколько секунд они оказались посреди спальни Тревора, которую освещал лишь лунный свет, проникавший через открытые окна. Снимая одежду, Тревор неожиданно застеснялся. Не в силах удержаться от этого, он сравнил себя с Джесси. Среднего роста, средней внешности, на грани среднего возраста — черт, через несколько месяцев ему должно было стукнуть сорок. (Рост Тревора 180 см — Джесси был несколько выше пяти футов и одиннадцати дюймов Тревора (гл. 1-я) — прим. пер.) Но прежде чем его одолели сомнения, Джесси подошел и встал перед ним, пробежавшись взглядом от волос до пальцев ног и обратно.
— Ты такой красивый, — прошептал он, положив руки на обнаженные бедра Тревора. — Ты не представляешь, как я мечтал об этом. Увидеть, как ты раздеваешься для меня, как твое тело показывает мне, как сильно ты меня хочешь.
Джесси обхватил его напряженный член и сделал несколько медленных движений. Тревор, застонав от удовольствия, откинул голову, а в следующее мгновение шокированно вскрикнул — Джесси обхватил его за талию, приподнял и бесцеремонно швырнул на кровать. Со смехом он уперся коленом в матрас, готовясь присоединиться к Тревору, и тут же резко вздохнул, когда тот взял его за руку и потянул на себя.
Они перекатывались, жадно целуясь, прижимаясь телами, пока Джесси наконец не расположился между широко раздвинутыми ногами Тревора. Тревор провел ногтями по его спине, а Джесси стал толкаться бедрами. Его дыхание участилось, Тревор стонал ему в ухо, вытянув ноги на кровати и приподнимаясь в такт толчкам. Их члены восхитительно терлись друг о друга, твердые и скользкие от возбуждения. Джесси отталкивался ладонями, его движения становились все более неистовыми, с губ срывались слабые стоны удовольствия. Тревор прижался к нему, обхватив руками и ногами, и довольно улыбнулся, когда Джесси с громким криком забился в конвульсиях, а жидкое тепло разлилось по их животам. Его сердце глухо стучало в груди, он уткнулся лицом в плечо Тревора. Тот успокаивающе гладил его по затылку. Наконец Джесси поднял голову.
— Прости меня, — сказал он смущенно. — Я не смог сдержаться...
Тревор обхватил его за шею и посмотрел прямо в глаза.
— Это было чертовски горячо, — искренне произнес он. — А теперь, когда мы сняли напряжение... — Он призывно приоткрыл губы. — Поцелуй меня.
Джесси со стоном потянулся к нему. В течение долгих минут комнату заполнял лишь сочный звук соединявшихся губ и сталкивающихся языков. Прервав поцелуй, Джесси припал к шее Тревора, тот довольно замурлыкал, выгнув спину от удовольствия. Скользя губами по его груди, Джесси остановился и робко лизнул сосок. Тревор сжал пальцы в его волосах.
— Да, — прошептал он. — Мне это нравится. — Он снова застонал, беспокойно двигая бедрами. Джесси тщательно вылизывал, всасывал и покусывал оба чувствительных узелочка, а затем отстранился, оставив их твердыми и пульсирующими. — Джесс, — задыхался Тревор. — Пожалуйста.
Джесси встал на колени между его ног и коснулся ладонью внутренней стороны бедра.
— Ты такой красивый. — Он провел большими пальцами по складке в паху. — Можно я...
— Делай все, что хочешь, красавчик.
Джесси прикусил губу, несколько раз погладил член Тревора, а затем наклонился и лизнул блестящую головку.
— Ты вкусный, — пробормотал он, снова облизывая его.
Тревор сгреб в кулаки простыню, Джесси продолжал играть с его членом, экспериментируя и выясняя, что заставляло его выгибаться и кричать. Он лизнул яйца, Тревор не выдержал и поднял голову, чтобы посмотреть на него. Наконец Джесси медленно провел языком по стволу до самого кончика. Он заглотил член наполовину и стал двигать головой, закрыв глаза и сосредоточенно пытаясь найти правильный ритм. Тревор испытал прилив нежности от очевидного желания Джесси доставить ему удовольствие, и потянулся вниз, чтобы погладить его по голове.
— М-м-м... — Нежно коснувшись густых волос, Тревор прошептал: — Перевернись, чтобы я тоже мог попробовать тебя на вкус.
Джесси помедлил, но по команде Тревора переместился и уперся коленями в матрас по обе стороны от его головы. Тревор поцеловал внутреннюю сторону его бедра, провел языком по тяжелым яйцам и поочередно втянул их в рот. Член Джесси дернулся, увеличиваясь в размерах, на головке выступила капелька смазки.
— Боже, какой ты горячий.
Тревор слизал ее, а затем глубоко вобрал член в рот, притягивая Джесси за поясницу и побуждая двигаться. Он расслабил горло, чувствуя, как напряглись ягодицы Джесси. Тот стал делать неглубокие толчки, но Тревор отстранился, прорычав:
— Глубже, Джесс. Я хочу глубже.
Джесси снова вошел в него, и со стоном выгнулся. Тревор одобрительно хмыкнул, и стал сглатывать каждый раз, когда головка касалась задней стенки горла. Прерывисто дыша, Джесси вернулся к члену Тревора, который подался бедрами вверх, устремившись во влажный жар его рта. Кровать скрипела, стоны и рычание наполняли комнату. Ощущение твердой плоти Джесси, его потрясающий вкус быстро лишали Тревора контроля над собственным оргазмом, и когда Джесси с криком кончил, изливаясь в его горло, сам он продержался совсем недолго. Тело Джесси содрогалось от спазмов, густая солоноватая жидкость заполняла рот Тревора, казалось, ей не будет конца. Глаза слезились от напряжения, но он проглотил все, не проронив ни капли. Через мгновение его тоже накрыл оргазм, с хриплым стоном он подался вверх бедрами, впиваясь кончиками пальцев в твердые мышцы спины Джесси.
— Трев, — едва отдышавшись пробормотал Джесси. — О, Трев.
Откинувшись на кровать, Тревор в последний раз поцеловал кончик его обмякшего члена. Джесси перевернулся, лег на бок и обнял его за грудь, уткнувшись влажным лицом в шею и закинув на него ногу. Они молча лежали, пока не отдышались. Джесси ненадолго приподнялся, чтобы натянуть на них простыню, а затем снова прижался к Тревору. Тот невесомо проскользил губами по его лбу и медленно провел ладонью по обнаженному бедру.
— М-м-м. Ты такой же восхитительный на вкус, как и внешне.
Джесси кончиками пальцев выводил по груди Тревора замысловатые линии.
— Ты тоже, — хмыкнул он. — Охуенно вкусный.
Он замолчал, закрыл глаза и вскоре задремал.
Окна были открыты, занавески трепетали на ветру, а снаружи доносился успокаивающий шум океана. Грудь Джесси ритмично вздымалась при каждом вдохе, его лицо расслабилось во сне. Тревор погладил его по волосам и вскоре сам погрузился в сон.