Глава двадцать восьмая
Alex_Nero— Окей. Так скажи нам, кто эта девушка, Бирни!
— Девушка? — Джесси взглянул на Сильверу, который удивленно вздернул брови.
— Я люблю тебя, малыш, — тоненьким голосом спародировал тот под смешки остальных парней. Все до единого кривлялись, вытягивая губы и изображая поцелуй. — Кто она, какая-нибудь красотка из бара, где ты работаешь?
— Нет, — неловко произнес Джесси. Его тут же передернуло от сказанного. В этот момент он от души пожалел, что, поддавшись импульсу, ответил Тревору таким образом. Он подумал, не сочинить ли что-нибудь, и сразу же устыдился этой мысли. Черта с два он сделал бы из любимого мужчины какую-то тайну, что-то, что нужно прятать подальше. — Его зовут Тревор.
Наступила мертвая тишина, а потом Уотти прохрипел:
— Повтори.
— Я сказал, что его зовут Тревор, — отчеканил Джесси, пристально обводя взглядом каждого из троих мужчин.
Энрикес моргнул, а Сильвера ухмыльнулся. На его лице отразилось понимание.
— Его зовут? — В голосе Уотти все еще звучало недоумение. — Что?
Он нервно глотнул воды. Сильвера потрепал его по затылку.
— Он говорит нам, что он гей, придурок. Малыш — это парень.
Когда до Уотти дошел смысл сказанного, он поперхнулся и выплюнул воду, а затем прошипел:
— Не может такого быть, блядь. — Он выпучил глаза, что смотрелось комично на грязном бородатом лице. — Ты...
— Осторожно, — строгим голосом предупредил Энрикес. — Ты говоришь с Бирни.
Уотти немного успокоился, но все еще выглядел потрясенным до глубины души. Через мгновение он неуверенно спросил:
— Правда? Ты гей?
— Да.
— С каких пор? — Последовали громкие неодобрительные возгласы, Уотти примирительно поднял руки. — Ну, у него же были телки, так? — Он посмотрел на Джесси. — Ты всегда хвастался, что оприходовал очередную киску, парень. Я завидовал тебе, ты пробуешь все, что пожелаешь, а мне приходится довольствоваться одним вкусом.
— Ну, дело вот в чем, Уотти. — Джесси покрутил пустую бутылку из-под воды между ладонями. — Я лгал.
— Пошел ты нахуй!
Уотти вскочил на ноги и зашагал прочь в темноту. Джесси приподнялся, собираясь последовать за ним, но Сильвера удержал его за предплечье.
— Оставь его, — тихо сказал он. — Далеко он не съебется, думаю. Побесится и остынет.
Он подождал, пока Джесси снова сел, и отпустил его, похлопав по плечу.
— Тебя это не... не беспокоит? — осторожно спросил Джесси.
Сильвера фыркнул.
— Нет. Мой любимый дядя — гей. Для меня это не проблема.
Джесси оглянулся и увидел, что Энрикес тоже смотрел на него.
— А тебя?
Энрикес пожал плечами.
— Если честно, до Долины меня бы это чертовски беспокоило, Бирни. А сейчас? Сейчас никого, кроме тебя я бы не предпочел иметь за спиной в бою.
Он приподнял бутылку с водой в символическом тосте и сделал глоток. Джесси от облегчения почувствовал слабость во всем теле и ответил с усмешкой.
— То же самое.
— Так кто такой Тревор? — Сильвера откинулся на локти, блики от догорающего костра плясали по его лицу. — Какой-то красавчик из бара, где ты работаешь?
Он нахально подмигнул, явно забавляясь тем, что повторил вопрос, который задавал минутой ранее.
О, Боже.
Джесси уже подумывал опустить некоторые важные подробности о своем новом парне, но тут Сильвера продолжил:
— Ты же знаешь, рано или поздно мы захотим с ним познакомиться, так что выкладывай.
Джесси сглотнул. Лгать или утаивать что-то было плохим вариантом, поскольку Энрикес наверняка узнал бы Тревора, ведь он был на вечеринке Райли в тот вечер. К тому же, если в будущем у них всех получилось бы встретиться, а он не открыл бы всю правду своим друзьям, Тревор почувствовал бы себя неловко из-за его трусости.
Глубоко вздохнув, Джесси произнес:
— Это Тревор Эстес. — Наступила тишина. — Отец Райли.
На этот раз Энрикес поперхнулся и выплюнул воду.
— Что? — прохрипел он. — Тот чувак с вечеринки?
— Да.
— Святое дерьмо.
Энрикес шокировано протянул последнее слово. Сильвера тоже выглядел потрясенным.
— Отец Эстеса? Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Бирни. Господи.
Джесси вкратце рассказал о последних пяти месяцах, включая поездку на Гавайи. Парни слушали молча, по их лицам ничего нельзя было понять.
— Это просто случилось, — закончил он наконец, чувствуя себя до ужаса неловко. — Никто из нас не планировал этого.
— Эй, ты не должен оправдываться перед нами, Бирн, — заговорил Энрикес. — Раз уж вы нашли во всем этом свое счастье, то, думаю, это не наше дело.
— Да, но черт, Бирни. — Сильвера почесал челюсть. — Не могу поверить, что у вас любовь с отцом Эстеса.
— А я не могу поверить, что он влюблен в парня, и точка, — ответил Энрикес. — К чему ты клонишь, уебан?
Нецензурная брань полилась сплошным потоком, но Джесси уже не обращал на это внимания, расслабившись и почувствовав, будто свалилась гора с плеч. Он сделал это. Он открылся своим самым близким друзьям. Возможно, они не совсем понимали его, но и не отвергали, во многом благодаря тому, что вместе прошли в Афганистане, и безграничной преданности, которую обрели там.
Хоть что-то светлое они вынесли из этой ебучей долины.
Сильвера прервал его размышления, с усмешкой приподняв бутылку с водой.
— Теперь можно попить, Бирни? Или будут еще какие-нибудь откровения, которые заставят меня подавиться нахуй? Может ты подрабатываешь в мужским стриптизе или что-то типа того?
Джесси рассмеялся, подошел к нему и с силой толкнул в плечо.
— Не-а, ублюдок. Пей спокойно.
Со вздохом он улегся в спальный мешок и уставился в бесконечное звездное небо, вспоминая последние несколько дней. Они отправились в леса Колорадо с намерением совершить обычный трехдневный поход по дикой природе, но Уотти заметил нечто похожее на крысиную тропу, ведущую вверх по склону горы. В итоге они не смогли удержаться и провели небольшую разведку. Тропа привела их к одной из железнодорожных веток в том районе, они некоторое время шли вдоль путей, но в конце концов их прогнали железнодорожники, которые твердо заявили: «Ходить вдоль железнодорожного полотна запрещено, джентльмены».
Это прозвучало, как челлендж, и парни с азартом приняли его, решив пройти вдоль полотна как можно дальше, не попавшись на глаза работникам железной дороги. Они с радостью взялись за эту «миссию», планируя разведывательные вылазки и маневры уклонения. Через некоторое время Джесси заметил, что все они, особенно Уотти, стали двигаться и говорить увереннее, поскольку вернулись к своим индивидуальным боевым функциям и работали командой, чтобы победить общего «врага».
Джесси закрыл глаза, в голове снова зазвучала их недавняя перебранка с Уотти. Джесси надеялся, что с ним было все в порядке там, в темноте. Потихоньку стало закрадываться подозрение, что он находился где-то неподалеку и подслушивал. Джесси прикусил губу. Скорей всего, не только его сексуальная ориентация беспокоила Уотти, но и что-то другое.
Подозрение подтвердилось на следующее утро, когда они убрали за собой на месте ночлега и отправились в путь.
— Ты сказал отцу Эстеса, что из-за меня погиб его сын? — яростным шепотом спросил Уотти.
Джесси заметил, как Энрикес резко вздернул голову, и незаметно прожестикулировал ему не вмешиваться, а затем посмотрел Уотти прямо в глаза
— Нет, — ответил он как можно спокойнее. — Потому что это не так.
— Но ты же рассказал ему, что случилось в тот день. Так что, блядь, он еще мог подумать?
— Я не рассказывал, потому что он не хочет этого знать. — Уотти недоверчиво округлил глаза и открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но Джесси продолжил раньше. — Хочешь знать, почему? Что он мне сказал? Он сказал: «Это произошло, Джесс. Выяснение деталей не изменит результата». Это просто, но верно, чувак. Его борьба заключается в том, чтобы научиться жить с этим. С тем, что Райли больше нет, Уотти. И наша тоже. Он не винит никого и ничего, кроме войны. — Уотти сжал губы в тонкую линию и упрямо зашагал вперед, Джесси окликнул его: — Война — это ебаный ад, мужик. Это ад. Она забрала Эстеса. И Пэтси, и Миллера. Но не забрала нас. По какой-то причине эта блядская Долина не забрала нас, и мы обязаны прожить свою жизнь так, чтобы почтить память этих парней.
Уотти остановился и сжал ладони в кулаки по бокам.
— Это правда. — тихо произнес подошедший к ним Сильвера. — Бывали дни, когда мне хотелось только отсосать у своего М4. — Он подождал, пока Уоткинс посмотрит на него, и продолжил. — Единственное, что меня останавливало, — страх что Пэтси надерёт мне задницу на том свете. А он так и сделает. Я прямо слышу. «Ты пережил это дерьмо, Сил, и что ты творишь? Да пошел ты нахуй, чувак». Поэтому я каждый день повторяю себе, что справлюсь и смогу пережить это, потому что у меня есть жизнь, которой уже нет у Пэтси.
— Тебе... — выдавил Уоткинс, прочистив горло. — Тебе стало лучше, Сил? Становится ли вообще, блядь, лучше?
Его голос звучал хрипло, почти страдальчески.
— Да, становится, чувак. Я тебе отвечаю, становится лучше. Не позволяй этой дерьмовой долине победить. Сильвера обнял его за плечи. — Пойдем, разнюхаем, где дежурят эти засранцы-железнодорожники.
Они шли впереди Джесси, о чем-то тихо разговаривая, он не мог разобрать слов, и ожесточенно потер глаза ладонями.
Они ни за что не позволят этой ебучей долине победить. Ни за что.
* * *
— Береги себя, брат.
Обнявшись со всеми на прощание, Джесси забрался в машину, завел двигатель и высунул руку из окна. У него было искушение рвануть сразу к Тревору, но остановившись на светофоре, он повернул зеркало и с ужасом посмотрел на свое отражение.
Волосы были настолько грязными, что казались коричневыми, а не светлыми, в нескольких местах даже слиплись. На лице за десять дней выросла бесформенная борода, мало того, в ней застряла какая-то, блядь, ветка. Потом несло на весь салон. Джесси застонал, с отвращением покачав головой. Нет, он не собирался приближаться к Тревору в таком виде.
Загорелся зеленый, он неохотно повернул в сторону своей квартиры, где потом полчаса нежился под горячими струями в крошечной душевой кабине. От предвкушения встречи с Тревором после столь долгой разлуки, член стал мучительно твердым. Джесси набрал в ладонь геля для душа и неторопливо подрочил себе почти до оргазма, представляя, как Тревор лежит на спине в их постели с горящими желанием глазами, а затем они начинают заниматься любовью.
Скоро.
Дорога заняла целую вечность, Джесси проклинал чертовы пробки. Когда он наконец подъехал к дому Тревора, солнце уже садилось. Он буквально пробежал по дорожке к крыльцу и вошел внутрь, окликнув его по имени.
— Джесс?
Тревор высунул голову из своего кабинета, его лицо озарила восхищенная улыбка, которая мгновенно согрела сердце Джесси. Он в два огромных шага преодолел расстояние между ними и заключил Тревора в объятия, запустив ему пальцы в волосы и крепко удерживая, пока жадно целовал его.
— Такое ощущение, что прошло не десять дней, а десять лет, — пробормотал Тревор, когда они оторвались друг от друга, и принялся осыпать щеки Джесси нежными поцелуями. — Я так по тебе скучал. Как прошел ваш поход?
Джесси положил ладони ему на бедра и повел в сторону спальни.
— Поговорим позже, а? Я чувствую себя самым настоящим неандертальцем, но могу думать сейчас только о сексе.
— М-м-м... — Тревор протянул руку и схватил его за задницу. — Аналогично, дорогой.
Беспорядочно сбросив одежду, они обнаженными рухнули в постель. Казалось, время остановилось. Джесси будто заново знакомился с каждым дюймом тела Тревора, пока тот не сорвался на хриплый стон.
На его коже заблестели капельки пота. Внезапно он перевернулся и прижал Джесси к матрасу, раздвинув его ноги и покачиваясь сверху.
— Пожалуйста, Джесс, — умолял он дрожащим от желания голосом. — Пожалуйста.
Он встретились взглядами, Джесси поднял голову и нежно поцеловал его.
— Да.
В комнате воцарилась тишина, но вскоре последовали щелчок крышки флакона со смазкой и звук руки, скользившей по коже, а затем всхлип Джесси в унисон с гортанным стоном Тревора, который медленно вошел в него.
— Так туго, малыш, — выдавил Тревор сквозь зубы. — Так туго для меня.
Джесси подтянул колени к груди и выгнул спину дугой, зажмурив глаза. Тревор осторожно, дюйм за дюймом, раскрывал его, пока яйца не прижались к заднице, и застонал. Звук его удовольствия вызвал у Джесси прилив возбуждения. Он обхватил ногами спину Тревора и расслабился. Тревор двигался глубокими, медленными толчками, давление нарастало, в какой-то момент Джесси осознал, что бессвязно умолял его продолжать. Сам Тревор сосредоточенно смотрел ему в лицо, крепко сжав челюсти. Джесси провел ногтями по его гибкой спине, уперся пятками в кровать и стал приподнимать бедра в такт движениям Тревора. Внезапно тот замедлился, приподнялся на локтях и заглянул ему прямо в глаза.
— Я люблю тебя, — хрипло сказал он. — Так, блядь, сильно.
Тихие слова поразили Джесси в самое сердце. Он уткнулся носом в шею Тревору и обхватил его руками и ногами. Тот издал долгий, протяжный стон, содрогнувшись от его прикосновений. Джесси почувствовал, как член запульсировал глубоко внутри, и сорвался в пламенный оргазм. Между их телами разлилось жидкое тепло, а сердце бешено заколотилось. Они долго не могли разъединиться, наконец осознание реальности медленно вернулось, Тревор скатился с Джесси, выскользнув из его задницы с влажным хлюпом, и обнял его обеими руками. Джесси прижался поцелуем к его вспотевшему виску.
— Кстати, я тоже тебя люблю.
— М-м-м... — Тревор удовлетворенно потянулся. — Мне никогда не надоест это слышать.
— А мне никогда не надоест это говорить. — Джесси сделал паузу. — На самом деле, я слишком много говорю в последнее время.
Тревор выглядел озадаченным, и тогда Джесси рассказал, как открылся своим братьям по оружию. Он не стал подробно описывать реакцию каждого из парней, но дал понять, что в основном все прошло хорошо.
— Это потрясающе, — обрадовался Тревор. Его глаза горели счастьем и гордостью. — Я знаю, что это было нелегко.
— Да, было, — признался Джесси, — но я больше не собираюсь сидеть в шкафу и притворяться перед кем бы то ни было. — Он глубоко вздохнул. — В общем. Я хочу познакомить тебя с ними, и познакомиться с твоими друзьями тоже.
Тревор в немом удивлении открыл рот, а затем все же прошептал:
— Я тоже хотел бы этого, Джесс. Очень.
Они обнимались и целовались, пока у Джесси не стали слипаться глаза. Он не заметил, как, утомленный многодневным походом, погрузился в сон. Когда он проснулся, комнату уже заливал солнечный свет, а кровать была пуста. Он со стоном поднялся на ноги и стал искать свои трусы, которые в спешке бросил на пол, натянул их, а затем, спотыкаясь, отправился на кухню за кофе.
Тревор стоял у плиты, на нем не было ничего, кроме трусов-боксеров, обтягивающих аппетитную задницу. Джесси подошел к нему сзади, обхватил за талию, прижался к шее, покусывая кожу, и прорычал:
— Кто это здесь у нас? Мужчина моей мечты, выглядящий просто охуительно сексуально, готовит мне завтрак? Боже, и как же мне так повезло?
Джесси взял его за подбородок и нежно поцеловал, затем отстранился и присел у острова. Он выпил кофе и съел свой омлет, а, когда они закончили завтракать, решительно выдворил Тревора из кухни и быстро навел порядок.
После он принял горячий душ, оделся в свободные джинсы и футболку и отправился на поиски Тревора, намереваясь спросить его, как прошла неделя. Приблизившись к кабинету, он увидел, что Тревор разговаривал по телефону, судя по всему, по работе. Джесси решил не мешать ему, остановился и повернулся. По какой-то причине коридор показался более освещенным, чем обычно. Он пригляделся и увидел, что дверь в комнату Райли была широко распахнута, а через проем струился солнечный свет.
Отойдя от шока, Джесси направился в ту сторону. Комната оказалась абсолютно пуста и полностью переделана. Вместо коврового покрытия, которое он помнил, на полу лежал блестящий твердый паркет, а стены были перекрашены из однотонного шалфейно-зеленого в светло-голубой вверху и шоколадно-коричневый на пару футов снизу.
Джесси в недоумении прислонился к дверному косяку. Какого черта Тревору понадобилось проходить через это в одиночку? Невозможно было даже представить, как ему было тяжело. На глаза навернулись слезы. Господи. Почему он не подождал?