Глава двадцать пятая
Alex_Nero— Какого хуя? Ты не можешь выбрать Монреаль!
— Я уже выбрал, — заметил Илья, указывая джойстиком от PlayStation на телевизор.
— Ах так... Тогда я буду играть за Бостон.
— Хороший выбор.
— Я, блядь, тебя уничтожу.
— Вообще-то я — это ты.
— Ты — ноунейм, — проворчал Шейн.
Илья рассмеялся и сильно толкнул его.
— Я на обложке диска.
Шейн толкнул его в ответ.
— Подумаешь.
Они едва успели забросить по шайбе, как зазвонил телефон Шейна. Тот взглянул на экран и нахмурился.
— Это Хейден. Я должен ответить.
Илья закатил глаза и нажал на паузу.
Хейден.
На самом деле он совсем не знал Хейдена Пайка. Вернее, знал, что тот был левым форвардом, крайне непримечательным внешне и лучшим другом Шейна.
Шейн отошел на несколько шагов за диван, остановившись между гостиной и кухней.
— Привет, Хейден. Как... как ребенок? — Илья ухмыльнулся про себя. Шейн забыл, как звали ребенка Хейдена. — Эмбер. Точно. У нее... все хорошо?
Хейден, должно быть, очень подробно и обстоятельно отвечал на вопрос, поскольку Шейн на некоторое время замолчал. Илья выдержал около пяти минут, в течение которых тот не произносил ничего, кроме «О, да?», «Это круто» и «Точно», прежде чем встал и посмотрел на него.
Шейн пожал плечами типа «Ну что я сделаю?».
У Ильи возникла идея.
Он пересек комнату и оказался прямо перед Шейном. Он слегка улыбнулся ему, и тот нахмурил брови.
Ильи опустил взгляд на промежность Шейна, затем снова посмотрел ему в лицо. Тот молча покачал головой.
— А как поживает Джеки? Устала?
Илья расстегнул пуговицу на его шортах. Шейн снова покачал головой, на этот раз более решительно.
Но он не стал его останавливать.
Илья медленно потянул молнию вниз, отчего последовал резкий вдох.
Шорты сползли на пол, а Илья опустился на колени.
Он поднял голову и увидел, что Шейн одними губами произносил «Не надо», широко открыв глаза.
Илья изобразил крайнюю растерянность на лице: «Чего не надо?».
Он осторожно стянул с Шейна трусы и спустил их на пол к шортам.
Говоря по правде, член Шейна не показывал и намека на эрекцию, так что, возможно, он действительно не хотел, чтобы Илья продолжал. Илья сел на пятки и посмотрел Шейну в лицо, пытаясь понять, нравилась ли тому эта игра.
Шейн прикусил нижнюю губу, посылая ему встречный взгляд. Илья понял, что нравилась.
— Секунду, Хейден. Мама звонит по параллельному. Повиси чуток.
Шейн, похоже, нажал иконку отключения микрофона на своем телефоне, потому что рявкнул:
— Какого хуя? Прекрати!
— Думаю, ты хочешь этого.
— Я... я имею в виду...
— Нет?
— Это крипово, блядь!
— Но ведь горячо, да?
Шейн хмыкнул.
— Позже, ладно?
— Возможно, позже я не захочу.
— Илья...
— Я не буду к тебе прикасаться. Если у тебя не встанет, я ничего не буду делать. Договорились?
У Шейна отпала челюсть.
— У меня не встанет.
— Окей. Тогда нет проблем.
Шейн нахмурился и вернулся к разговору.
— Извини, Хейден. Мама иногда бывает очень назойливой.
Илья усмехнулся и демонстративно спрятал руки за спину. Шейн метнул в него испепеляющий взгляд, после чего закатил глаза к потолку.
— Голова намного лучше. Почти в норме, я думаю. Иногда побаливает, но... да, точно... Я тренируюсь, да.
Илья пристально наблюдал за членом Шейна. Честно говоря, он едва ли не впервые видел его бедный член расслабленным. Обычно тот был прямым и твердым как жезл, когда Илья оказывался рядом.
Член Шейна был точно таким же, как и весь Шейн: аккуратным и гладким. И желанным. На яйцах почти отсутствовали волосы, Илья был уверен, что это от природы, как и на его груди. Этот, казалось бы, незаинтересованный член покоился над яйцами, уютно устроившись под аккуратным ежиком темных волос.
Илье хотелось взять его в рот. Почувствовать, как он становится твердым на языке.
Но он дал обещание и мог подождать.
Он поднял глаза к лицу Шейна и увидел, что тот внимательно смотрел на него сверху вниз. Илья облизал губы.
— О... о, правда? Круто. Когда это случилось? — Шейн поджал губы и покраснел.
Илья улыбнулся — конечно же, член Шейна дернулся и стал набухать.
Илья с минуту наблюдал за ним, наслаждаясь редким интимным зрелищем. Шейн сжал ладонь в кулак и плотно зажмурился, словно пытался бороться с эрекцией с помощью концентрации.
Но у него ничего не получалось. Абсолютно.
Член стал полностью твердым меньше чем за минуту, головка возбуждающе покачивалась перед губами Ильи.
— Вау, — голос Шейна напрягся. — Как думаешь, она собирается... ох. Точно. Да.
Илья проигнорировал головку и склонился чуть ниже. Он нежно обхватил яйца и припал к ним губами. Шейн вздрогнул всем телом, но не отстранился.
— Извини, — обратился он к Хейдену, его голос зазвучал на удивление ровно, — Марк — это муж твоей сестры? А-а. Ладно. Понял.
Илья втянул в рот одно яйцо, наслаждаясь его тяжестью. Шейн издал сдавленный стон.
Это было круто. Илья любил такие игры. Он не определился, какую цель преследовал с помощью именно этой, но Шейн не завершил разговор, а значит предположительно принял вызов Ильи и старался не выдать себя подозрительными звуками. К его чести, он мужественно держался, когда Илья принялся поглаживать пальцем яйца.
Илья гордился им. Но все равно не собирался облегчать ему задачу.
Начав с основания, он прошелся языком по стволу и в заключении слизал блестящую каплю на вершине головки.
Шейн тихо застонал, а затем поморщился.
Илья пустил в ход свои немалые навыки минета, глубоко вобрав член и двигая головой. Одновременно он впился пальцами в задницу Шейна.
— О... о да? Это... это круто, — заикался тот в телефон.
Илья поднял на него глаза. Шейн встретил его взгляд, щеки раскраснелись, а в глазах читался вызов. Даже не верилось, что он до сих пор не нажал отбой. Неужели он хотел, чтобы Илья заставил его кончить прямо во время разговора по телефону?
Илья продолжал, голос Шейна становился все более напряженным, и как только Хейден этого не замечал?
Его бедра задрожали под ладонями Ильи, мышцы пресса напряглись. Илья с любопытством ждал, как он справится с этим, потому что он явно вот-вот собирался кончить.
Шейн отнял телефон от уха и судорожно ткнул в иконку отключения микрофона.
— А-а-а-а! Блядь!
Свободной рукой он схватил Илью за плечо, сжав пальцы почти до боли, и, задыхаясь, кончил ему в рот. Когда оргазм отпустил его, он глубоко вдохнул и выдохнул, после чего обратно включил микрофон.
— Ты здесь? Извини. Иногда плохо ловит.
Илья взгромоздился на диван, схватил подушку и прижал к лицу чтобы приглушить смех.
Шейн, должно быть, закончил разговор, поскольку вдруг оказался сверху на Илье и принялся колотить его другой подушкой.
— Ты совсем охуел, придурок! Это было отвратительно!
Илья отбросил свою подушку.
— Ничего подобного.
— Господи, блядь! Ну почему это было так горячо?
— Потому что тебе нравится быть плохим мальчиком, Шейн Холландер.
У Ильи вдруг неприятно похолодело в груди от собственных слов. Он просто подкалывал Шейна, но что, если в них присутствовала доля правды? Возможно, для Шейна все это было своего рода бунтарством? Неужели лишь в этом заключалась причина его интереса к Илье?
Должно быть, беспокойство отразилось на его лице, потому что Шейн перестал лупить его подушкой, взял за руку, поднес ее к губам и нежно поцеловал.
— Не поэтому… я с тобой не поэтому. Может, так было, когда все только начиналось, не знаю, но не сейчас. Уже очень давно.
Илья освободил руку и откинул волосы с его лба.
— Хорошо. — Тогда почему ты со мной сейчас? Он хотел спросить, но боялся ответа. Поэтому просто притянул Шейна к себе и поцеловал. — Итак, — весело произнес он, когда они оторвались друг от друга, — как поживает Хейден?
Шейн рухнул ему на грудь, Илья обнял его, и оба они затряслись от смеха.
***
Илья разрабатывал план.
Тот оформился в голове лишь в общих чертах, и, вероятно, был не из лучших, но он не мог перестать его обдумывать.
Как не мог представить себе и реальный сценарий, в котором они с Шейном стали бы друг для друга чем-то большим. И не мог ответить на вопрос, какими бы хотел их видеть. Но его безрассудное воображение раз за разом рисовало их вместе, как пару — просто живущих вместе, или в законном браке? — блядь, это было абсурдно.
— Ты в порядке?
Илья резко вздернул голову и увидел, что Шейн, в одних лишь купальных шортах, стоял перед деревянным креслом, в котором он сидел. В руках Шейн держал книгу и хмуро смотрел на Илью через стекла очков, словно обеспокоенный спасатель/библиотекарь.
— Да, — ответил Илья, махнув рукой. — Красивый вид. Озеро.
— Ты выглядел так, будто что-то тебя тревожит.
Илья пожал плечами. Шейн сел в кресло рядом с ним и стал ждать.
— Я бы хотел, чтобы меня задрафтовала канадская команда, — признался Илья.
— Что? Почему?
— Это облегчило бы кое-что.
— Кое-что? Что значит «кое-что»... что ты имеешь в виду?
Илья тяжело вздохнул. Что именно он хотел сказать?
— Я имею в виду... Америка сейчас не очень хороша для русских. А Россия не очень хороша для... таких русских, как я.
Шейн на мгновение замолчал.
— Тебе грозит опасность?
— Нет. Я так не думаю. Но я очень осторожен. Я бы хотел... чтобы мне не приходилось быть таким осторожным.
Шейн кивнул.
— Думаю, в Америке все наладится, верно? И, может быть, в России тоже?
— Может быть.
— Ты все еще хочешь стать американским гражданином?
— Не знаю. Я думаю... может, каким-нибудь еще.
— О.
— Я подумал... — продолжил Илья. Он никогда не говорил об этом вслух. Возможно, он даже не успел полностью сформулировать это в голове. — После следующего сезона я свободный агент (статус командного игрока, чей контракт с командой истёк, и который имеет право заключить контракт с другой командой — прим. пер.).
Теперь Шейн выглядел крайне заинтересованным.
— Ты уйдешь из Бостона?
— Я тут подумал. Может быть... в канадскую команду.
— Святое дерьмо, ты серьезно?
— Да.
— И в какую, например? — Илья будто наяву видел, как мысли Шейна проносились у него на лбу бегущей строкой. Что, если мы будем играть вместе за Монреаль? Нет. Монреаль не может позволить себе нас обоих.
— Только не в Монреаль, — мягко сказал Илья.
— Да. Я понимаю.
Но, Боже правый, в тот момент Илья представлял себе это. Играть вместе, жить вместе, быть вместе.
Этого никогда не случится.
Но сама мысль была очень приятной.
***
— Я мог бы жениться на Светлане, — ни с того ни с сего выдал Илья.
Это случилось на следующий вечер, когда они играли в бильярд. Шейн нахмурился, уставившись на три шара, которые не попали в боковую лузу. Он бы сделал результативный удар, если бы Илья не взял и не вывалил на него его худший кошмар.
— Что? — ровным голосом спросил Шейн.
— Она американка, так что это было бы только ради получения гражданства, но она пошла бы на это.
— Пошла бы?
— Думаю, да. Да. Она дочь Сергея Ветрова. Ты не знал?
— Что? Правда?
— Да. Она бы мне помогла.
Шейн смотрел, как Илья загоняет в лузу двенадцатый шар. Затем четырнадцатый. Ему захотелось сломать кий о колено.
— Ты... ты хотел бы на ней жениться?
Илья выпрямился и посмотрел на него.
— Светлана мне нравится, да. Но это было бы только для гражданства.
— Но, — неуверенно возразил Шейн. Он должен был это высказать. Слишком долго его это терзало. — Ты ведь вообще хочешь жениться, да? На женщине, я имею в виду. Ты не такой... как я. Тебе нравятся женщины. И я уверен... Светлана красивая, умная и... все такое. Верно?
— Да, — согласился Илья. — Да. Она такая. Но...
— Но?
Илья пожал плечами и, похоже, покраснел.
— У меня есть одна проблема, — пробубнил он себе под нос. Шейн подождал. — Мне нравятся женщины. Я всегда думал, что жениться было бы неплохо. Дети. Все такое. Когда-нибудь. Но... эта проблема никуда не денется.
Шейн прикусил губу.
— Расскажи мне об этой проблеме.
— Это так раздражает. — Илья вздохнул, но Шейн заметил, как он пытался сдержать улыбку. — Я всегда нахожусь рядом с красивыми женщинами. Замечательными женщинами. Везде.
— Звучит как-то не очень.
— Да. Послушай. Эти женщины, они такие сексуальные и с ними весело, но это неважно. Я не могу перестать думать об одном коротышке, гребаном хоккеисте с дурацкими веснушками и слабым броском слева.
— Коротышке? Со слабым броском? — Шейн не мог перестать улыбаться.
— Да. И он такой скучный, и ездит на дерьмовой машине, и... в нем моя проблема. Столько красивых женщин, а я все время мечтаю, чтобы на их месте оказался он. — Илья наклонился к Шейну и в третий раз метнул ему нож в сердце. — Это ужасная проблема.
Блядь. Шейн едва не расплакаться прямо там, в бильярдной комнате. Но сглотнул и успокоился.
— Ты хочешь, чтобы эта проблема исчезла?
— Нет, — серьезно ответил Илья, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу, чтобы эта проблема никогда не исчезала.
— Не женись на Светлане, — пробурчал Шейн. Илья приподнял бровь. — Просто... не надо. Я знаю, что это не будет... по любви или еще как-то. Но все равно не надо. Я не могу... мы можем придумать что-нибудь другое, хорошо?
Илья выглядел удивленным, но кивнул.
— Хорошо.
***
— Я тут подумал, — начал Илья. Поздним утром следующего дня они сидели на террасе и пили кофе. — Если бы я играл не за Бостон, а за другую команду. Может быть, на западе. Соперничество сошло бы на нет.
Шейн, казалось, задумался.
— Это так. Мы бы играли друг против друга всего дважды в год.
Он нахмурился, очевидно эта перспектива понравилась ему не больше, чем самому Илье. Мы будем видеться только два раза в год.
— Это... типа жертвы. Ради будущего, да?
Шейн просиял.
— Будущего?
— Да. Из нашего соперничества раздули нечто огромное. Но, может быть, мы сможем помочь этому... угаснуть? Хотя бы немного?
— Да... — согласился Шейн. Он явно разволновался. — Да! Мне не нравится, что ты будешь так далеко, но мы можем сделать так, что люди забудут о нас как о соперниках, и, возможно, однажды мы вообще станем никому не интересны.
— Однажды. Да.
Шейн застенчиво улыбнулся ему, Илья улыбнулся в ответ, они оба сидели и глупо улыбались друг другу, размышляя о возможности наступления призрачного однажды.
***
— У меня появилась еще одна идея, — сказал Шейн.
Он весь день размышлял о словах Ильи и придумал свой собственный план. Приподнявшись на локте, он толкнул сонного русского в плечо. Илья повернул голову.
— Что за идея? О чем?
— Что, если ты будешь играть за Оттаву?
— Оттаву? Это почти так же плохо, как играть за Бостон. Мы останемся такими же соперниками.
— Да, но послушай. Во-первых, Оттава отчаянно нуждается в звездном центровом форварде, так что вакансия там есть. Но что, если бы ты играл там, и мы... немного изменили бы ситуацию?
— Что? Я ни хера не понял половину слов, Холландер. Я устал.
— Извини. Я просто хотел сказать... мы бы по-прежнему оставались соперниками на льду, но нам не пришлось бы притворяться врагами. Я имею в виду, у многих парней друзья по всей лиге. Но только у нас есть легенда, что мы терпеть друг друга не можем и только и стремимся уничтожить всякий раз, когда наши команды встречаются на льду.
— Эта легенда долгое время была правдой, Холландер.
Шейн улыбнулся уголками губ.
— Ну да. Но сейчас это уже неправда. Думаю, это можно с уверенностью утверждать, так?
— Конечно.
— Придут новые игроки — более молодые — и возникнут новые соперничества. Неужели нам нужно продолжать этот спектакль до самого завершения карьеры?
Илья нахмурил брови.
— Время позднее, Холландер. Слишком много непонятного английского. В чем заключается твоя идея?
— Ты играешь за Оттаву, я — за Монреаль. Эти города находятся в часе езды (здесь Шейн немного лукавит, расстояние между Оттавой и Монреалем ок. 200 км — прим. пер.). Мы вместе, ты и я, создадим благотворительный фонд. Нечто, что принесет пользу обоим городам. И тогда люди увидят, что мы работаем вместе над чем-то. Мы сочиним какую-нибудь историю о том, как я обратился к тебе с этой идеей, и...
— Или я обратился к тебе.
— Неважно. Суть в том, что мы скажем прессе, фанатам, всем, что, работая вместе над делом, которое так много значит для нас обоих, мы прониклись уважением друг к другу...
— Да. А еще, что мы трахаемся друг с другом. Дамы и господа, у вас еще остались вопросы?
— Блядь, заткнись! Это отличная идея, Розанов!
Илья рассмеялся. Шейн ударил его подушкой.
— Неплохая, — наконец признал Илья. — Итак, мы создаем благотворительный фонд...
— И это будет не какая-то херня для отвода глаз. Вообще, я давно хотел его создать. Мы сделаем что-то, что будет много значить для нас обоих.
— Да. Хорошо.
— Мы продолжим играть друг против друга на льду, конечно. Я о том, что мне никогда не перестанет нравиться надирать тебе задницу.
Илья фыркнул.
— Разумеется.
— И... как я уже сказал. Мы будем в часе езды друг от друга. Круглый год. — Он хотел, чтобы Илья представил это так же ясно, как и он сам. Это казалось так заманчиво реалистичным. Даже легким. — И ты будешь в Канаде. И со временем сможешь подать прошение о гражданстве.
— Да. Я понимаю эту часть.
— И может быть... когда-нибудь. Когда мы оба закончим карьеру. Мы сможем... быть вместе. По-настоящему.
Илья выглядел ошеломленным последними фразами.
— Ты действительно думаешь о таком далеком будущем, Холландер?
— Да, думаю.
— Ты хочешь этого? Быть вместе?
— Хочу. Так сильно, что это меня пугает.
Илья отвернулся и замолчал. Шейна охватил ледяной ужас: он перегнул палку с этим признанием.
Но Илья повернулся обратно, быстро перекатился на Шейна и принялся безостановочно целовать его, раз за разом повторяя одни и те же слова по-русски. Наконец он отстранился и произнес их на английском:
— Я люблю тебя.
Шейн застыл, как парализованный. Вслед за ним неподвижно застыл и Илья.
— Святое дерьмо, — прошептал Шейн, не такого ответа он ожидал от себя на признание в любви.
— Я… — Илья испуганно смотрел на него широко открытыми глазами.
— Я тоже тебя люблю.
Илья улыбнулся дрожащей улыбкой и шумно выдохнул.
— Слава богу.
— Тебя это... это тоже мучает?
Илья хотел было кивнуть, но остановился. Вместо этого он медленно покачал головой.
— Больше нет.
***
Илья улыбался от уха до уха. Он был безмерно счастлив.
Шейн смотрел на него яркими глазами и сиял своими веснушками. Илья любил его. И его чувства были взаимны.
Святое, блядь, дерьмо.
Шейн Холландер влюблен в меня.
Он хотел поцеловать Шейна, но не мог перестать смотреть на него.
— Как мы докатились до такого? — спросил Илья, не в силах унять дрожь в голосе.
— Не знаю. Мы очень глупые и безответственные.
— Очень глупые, да. О боже, Холландер.
А потом все-таки поцеловал его. Как он мог не поцеловать?
Илье захотелось прижать Шейна к себе, будто он исчезнет, если не держать его в крепких объятиях. Он схватил его за запястья и прижал их к подушке по обе стороны от головы.
— Это реально, да? — спросил Илья.
Ему просто необходимо было убедиться в этом.
— Все по-настоящему, — ответил Шейн, негромко и восхитительно проникновенно.
— Мне кажется... я точно не сплю?
— Нет. Я люблю тебя.
Илья боялся, что сердце не выдержит этого. Ему было трудно дышать. Невозможно думать. Он мог лишь прижимать Шейна к себе и целовать его снова и снова.
Шейн пошевелился и уткнулся своим твердым членом в бедро Ильи.
— Хочу быть как можно ближе к тебе, — с придыханием произнес он.
— Ты и так рядом.
— Нет. Я хочу...
— Скажи мне.
— Хочу быть у тебя на коленях, когда ты будешь меня трахать. Лицом к тебе. Держаться за тебя. Я... ах. Блядь, да...
Он осекся, лишь только Илья обхватил сразу оба их члена.
— Я тоже этого хочу, — ответил тот. — Я люблю тебя.
Они быстро сменили положение: Илья прислонился спиной к изголовью кровати, а Шейн оказался у него на коленях. Они долго целовались, пока Илья продолжал дрочить их члены.
— О боже, — вздрогнул Шейн. — Я должен… ты должен остановиться. Ты нужен мне внутри.
— М-м. Еще нет. Подрочи себе, хочу посмотреть.
— Не могу. Илья, я кончу. Клянусь...
— Подрочи себе. Немного. Думаю, ты сможешь это сделать и не кончить. — Илья понятия не имел, почему ему доставляло такое удовольствие мучить Шейна, но что было, то было. Ему нравилось видеть, как тот срывается с тормозов, но пытается держать себя в руках. — Если ты меня любишь... — лениво добавил он.
Шейн прищурился.
— Я начинаю сомневаться в этом.
Илья покачал головой и усмехнулся.
— Ты любишь меня. Покажи, насколько сильно. Подрочи себе, и, возможно, я тебя трахну.
Как будто существовал хоть какой-то шанс, что он этого не сделал бы.
Шейн дрожащими пальцами обхватил член и крайне осторожно провел ими по всей длине. Илья резко вдохнул от такого проявления покорности. Он знал, что Шейн не лгал о том, как опасно близок был к финишу. Из отверстия головки стекала струйка предсемени.
— Мне нравится, как ты течешь, Шейн.
— Заткнись. — Шейн дрожал всем телом. — Я пытаюсь сосредоточиться.
Илья хихикнул.
— Твой член хочет, чтобы ты двигался быстрее.
— Не могу быстрее, — прохрипел Шейн.
Илья легонько погладил его яйца, отчего он часто задышал и разразился ругательствами.
— Твои яйца сейчас лопнут, Холландер. Не останавливайся.
Шейн хныкал.
— Ты ублюдок. Ты должен меня трахнуть.
— Скоро.
— Сейчас! — Очередная прозрачная струйка вырвалась наружу, Илья поймал ее на кончик пальца. Шейн смотрел широко открытыми глазами, как он погрузил палец в рот. — Боже, Илья. Ты… блядь! Пожалуйста, трахни меня!
Решив, что с Шейна достаточно, Илья взял смазку и презерватив с прикроватной тумбочки и приготовился.
О, боже, когда Шейн опустился на него, дрожа всем телом от желания, это было самое невероятное, что Илья когда-либо чувствовал. Он толкнулся внутрь, а тот держал его лицо в ладонях и целовал в губы.
Он чувствовал Шейна каждой клеточкой тела.
Шейн уперся одной рукой в изголовье кровати, а другой — держался за плечо Ильи, что было сил скача на его члене. Он сжал бедра Ильи своими крепкими бедрами и неистово трахал его членом свою идеальную задницу.
Шейн запрокинул голову, Илья завороженно наблюдал, как его член подпрыгивал между их телами. Он невольно задумался, не выстрелит ли Шейн, если просто дотронуться до его члена.
А может, Шейн выстрелил бы и так, без всякого прикосновения к его блестящему члену.
— Так хорошо, Илья. Так охуенно. Блядь! Я уже почти, блядь!
И вдруг Илья понял, что тоже на грани. С большинством партнеров он был вынослив, как жеребец, но с Шейном, похоже, никогда не мог контролировать свое тело.
— Давай, блядь! Кончай, Холландер! Я скоро.
— Я люблю тебя! Я люблю тебя! О, черт. Я все...
Они оба вскрикнули, сперма Шейна выплеснулась на его грудь. Внутренние мышцы сдавили член Ильи, и тот улетел в пропасть, бурно кончив с невнятным «Я люблю тебя».
— О Боже, — прохрипел Шейн, уткнувшись влажным лбом ему в плечо. — Это было идеально.
— Да. Идеально. — Илья обнял его обеими руками и крепко прижал к себе, так крепко, как только мог.
Через какое-то время Шейн отстранился от него, и Илья избавился от презерватива. Они снова прижались друг к другу в постели, оба тихие, сонные и безумно счастливые.
— Как звали твою маму? — неожиданно спросил Шейн, перебирая пальцами цепочку на шее Ильи.
— Ирина. — Илья так давно не произносил ее имя, что оно показалось ему странным. — Почему ты вдруг спросил?
— Я просто задумался. — Шейн приподнялся на локте. — Если мы создадим благотворительный фонд, думаю, нам стоит открыть хоккейную школу. Мы могли бы, например, устраивать летние хоккейные лагеря в Оттаве и Монреале.
— А мы будем куда-то давать деньги?
— Да. Думаю, нам стоит жертвовать деньги организациям, занимающимся психологической поддержкой. Может... предотвращением самоубийств? — Он смотрел в сторону, будто смущаясь, но Илья взял его за подбородок и повернул лицом к себе. — Это просто как вариант, — тихо сказал Шейн.
Илья не собирался давать волю подкатившим слезам.
— Шейн, — прошептал он, — мне нравится эта идея.
— Да? — Шейн улыбнулся.
— Да. Это очень... — Блядь. Какое слово здесь подходило? Существовало ли вообще подходящее слово для всего, что Илья чувствовал в тот момент? Он не смог придумать ни одного, поэтому вместо этого сказал: — Она бы тебя полюбила.
— Жаль, что мне не суждено с ней познакомиться.
— Да. Мне тоже.
Шейн зевнул и прижался к его груди.
— Извини. Я устал.
— Наверно, это моя вина.
— Безусловно, твоя. Но я тебя прощаю, — ответил он, повторно зевнув.
— Доброй ночи, Холландер.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
— М-м. А можешь сказать это еще раз, только по-русски?
Илья поднес ладонь Шейна к губам и поочередно поцеловал каждый палец.
— Я люблю тебя.
— Йа-льюблу-тибьйа — пробормотал Шейн в ответ.
Илья засмеялся и погасил прикроватную лампу.