Глава двадцать первая часть первая

Декабрь

— У тебя много друзей? — спросила Галина (будем считать, что они перешли на «ты», судя по стилю общения — прим. пер.).

— Дофига, — быстро ответил Илья, немного обидевшись.

Это был третий сеанс с психотерапевтом. Илья не испытывал уверенности, что добился значительного прогресса.

— Я имела в виду, достаточно ли в твоем окружении людей, с которыми ты можешь откровенно поговорить? Которым доверяешь?

На этот раз Илья не ответил так быстро.

— Я люблю своих товарищей по команде. Мы весело проводим время вместе и поддерживаем друг друга, но нет, я не делюсь с ними... личным.

— Чем ты занимаешься в свободное от хоккея время, когда твоего парня нет рядом?

Илья пожал плечами.

— Ничем особенным. Сижу дома. Смотрю телевизор. Играю в видеоигры.

— Ты всегда так проводил свободное время?

Он медленно покачал головой.

— Нет.

— Чем ты занимался, когда играл за Бостон?

Илья фыркнул.

— Я занимался сексом. Постоянно. Гулял, знакомился с девушками. Ходил в клубы и на вечеринки и отлично проводил время.

— Но сейчас ты в моногамных отношениях?

— Да. И рад этому. Мне нравится быть с... ним, и я не скучаю по... — Он покрутил ладонью в воздухе. — Беспорядочному сексу. Тогда это было прикольно, но теперь я хочу только... его.

Илья с Шейном говорили о других мужчинах. Пару лет назад он, стараясь сохранить непринужденный тон, сказал Шейну, что не возражал, если тот решит заниматься сексом с другими мужчинами, когда они не вместе. А так бывало большую часть времени. Шейн осознал свою ориентацию примерно в то же время, что и чувства к Илье. Вполне резонно с его стороны было стремиться исследовать секс за пределами того, что мог дать ему Илья. Какая разница, если его сердце принадлежало Илье? Так Илья твердил сам себе.

Шейн принял в штыки такое «разрешение». Он подумал, что таким способом Илья косвенно давал понять, что изменял ему или хотел изменить. На это Илья ответил, что они не являются собственностью друг друга. В итоге Шейн в ярости выскочил из дома Ильи в Оттаве и умчался обратно в Монреаль. Вместо одной из нечастых ночей, которые они могли провести вместе, оба получили ночь одиночества и душевных метаний. После этого Шейн три дня игнорировал сообщения Ильи.

А на четвертый день позвонил из своего номера в отеле в Филадельфии и спросил:

— Ты реально не против, если я буду спать с кем-то другим?

И тогда Илья понял, насколько будет против. Ему стало тошно от мысли, что кто-то другой прикоснется к Шейну. Почему тот спрашивал? Потому что уже сделал это, или только собирался сделать? Или по какой-то другой причине? Может, кто-то уже направлялся в его номер в этот самый момент…

Но Илья ответил лишь:

— Конечно, нет. Если это то, чего ты хочешь.

— Я не хочу, ты, долбаный идиот! — рявкнул Шейн.

Илью накрыло настолько мощной волной облегчения, что он едва не рухнул на колени в своей гостиной.

— Мы счастливы вместе, — сказал Илья своему психотерапевту.

— Но, когда вы в разлуке…

— Я несчастен, — признался он. — Несчастнее, чем он, я думаю.

— Почему ты так думаешь?

— У него есть друзья, семья. Он живет недалеко от родного города, места где вырос, его лучший друг знает о нас. У него есть еще близкая подруга, которая тоже в курсе. Он не одинок.

Галина кивнула и сделала несколько заметок.

— Есть ли в твоей команде или, может быть, среди других людей кто-то, кому ты мог бы открыться? Пусть сказать не всю правду, но хотя бы частично поделиться?

Илья не мог с уверенностью кого-то назвать. Одним из вариантов, разумеется, был Харрис. Открытый гей, очень милый, с ним было легко общаться. Но также он работал в менеджменте команды и, честно говоря, слыл сплетником, пусть и довольно безобидным.

По какой-то причине Илье на ум пришел Трой Барретт. За последние несколько недель он сделал вывод, что Трой, возможно, не совсем натурал. Во-первых, тот не единожды задерживался взглядом на обнаженной груди Ильи (не то чтобы Илья мог ему или кому-то другому поставить это в упрек), а во-вторых, явно был неравнодушен к Харрису.

Возможно, Трою тоже нужно было с кем-то поговорить.

— Может быть и есть, — наконец ответил Илья. — Думаю, это было бы неплохо. Хотя бы попробовать.

Он был уверен, что ни один из товарищей по команде не проявит себя мудаком, узнав о его бисексуальности, но также не сомневался, что такое откровение позволит всем легко догадаться об остальном. Если парни будут знать, что он бисексуал, а Шейн — гей (потому что к этому моменту до большинства игроков Лиги уже дошли слухи), плюс Илья с Шейном трудятся летом бок о бок...

В общем, не нужно быть гением, чтобы все сопоставить.

Пусть лучше хоккейный мир думает, что Илья интересуется только девушками, а с Шейном они — просто друзья, которые совместно занимаются благотворительностью. До сих пор это срабатывало.

— Я вижу некоторый дисбаланс, — заключила Галина. — Твой парень...

— Шейн, — Илья, вдруг осознал, что им обоим, вероятно, надоело ходить вокруг да около. — Ты знаешь, кто он. Его зовут Шейн.

Как обычно, на ее лице не отразилось никакого удивления.

— Шейн, — повторила за ним она, — кажется, очень доволен собственной жизнью. А ты ради него решился на многое.

— Ради нас обоих, — поправил ее Илья.

— Конечно. Но, может быть, тебе следует больше внимания уделять собственным желаниям и потребностям.

Илья задумался, а затем фыркнул.

— Вчера я чуть не купил машину. Lotus Evora. Цвета морской волны. Совершенно неподходящая машина для езды по Оттаве. Я продал большую часть своей коллекции автомобилей, когда переехал сюда. Но я просто хотел... Даже не знаю. Почувствовать себя прежним, типа.

— Что заставило тебя отказаться от этой идеи?

— Наверно, я понял, что это не сделает меня счастливым. Я уже выбрал все опции и собирался позвонить дилеру, но решил, что поступаю глупо. Я бы все равно грустил, но с синей машиной в гараже.

— Для многих шопинг — своеобразная терапия. Покупка всяких ненужных вещей. — Она улыбнулась. — В моем случае это, как правило, новый комплект постельного белья, но, вероятно, у нас с тобой просто разные уровни дохода.

Илья улыбнулся в ответ и сказал по-английски:

— Счастье не купишь за деньги, да?

Она рассмеялась и продолжила по-русски:

— Почему ты продал свою коллекцию автомобилей, когда переехал в Оттаву?

— Машины больше не делали меня счастливым. Когда я думал об этой коллекции, она казалась мне идиотизмом. Столько денег вбухано в машины, на которых я почти не ездил. Все деньги от их продажи я вложил в Фонд Ирины.

— Это никак не было связано с тем, как относился к твоим машинам Шейн?

Илья солгал бы, ответив отрицательно. Шейн, без сомнения, считал блажью коллекцию спорткаров. Он не понимал этой одержимости и боялся, что Илья погибнет в аварии на высокой скорости. Возможно, Илья продал их, потому что хотел стать лучше. Человеком, у которого есть практичный полноприводный внедорожник для зимних условий.

— Может быть, отчасти.

— Ты многое изменил в своей жизни, основываясь на отношении Шейна к тем или иным вещам?

Илье не нравилось, к чему она клонила.

— Он не требовательный. Он не просил меня продать машины или перестать выходить из дома. Он хочет, чтобы я был счастлив.

— Он знает, что ты несчастлив?

Илья вспомнил, как однажды Шейн выразил обеспокоенность его психическим состоянием, и как сам сразу же отмахнулся от него.

— Я не знаю.

— Ты мог бы поговорить с ним об этом?

— Разве не поэтому я здесь? — спросил Илья с толикой раздражения. — Чтобы не обременять его этим? Я думал, что смогу поговорить с тобой и что-то пофиксить в себе, чтобы соответствовать ему.

В кабинете ненадолго повисла гнетущая тишина. Затем Галина очень мягко спросила:

— Как ты думаешь, что сказал бы Шейн, услышав эти слова? Если бы он знал, что ты не хочешь его обременять или не считаешь себя достойным его?

Боже, Илья так ясно представлял себе лицо Шейна, совершенно сбитого с толку.

— Он бы сказал: «О чем ты, черт возьми, говоришь? Ты для меня самый лучший». — Илья улыбнулся. — Сказал бы: «Ты мне идеально подходишь». — Улыбка исчезла. — Но он не понимает. Есть вещи, о которых я не могу с ним говорить.

— Абсолютно нормально, что ты не делишься с ним всем, о чем мы здесь говорим, но скрывать от него свои чувства — позволять ему верить, что ты счастлив, когда это не так — это только возведет стену между вами. Он окажется по одну сторону с друзьями и семьей, а ты — по другую, в одиночестве.

Илья с трудом сглотнул.

— Так не будет.

Хотя теперь, после ее слов, он понял, что это уже начинало происходить.

— Думаю, тебе стоит с ним поговорить. Он знает о твоих визитах ко мне?

— Нет.

— Это может послужить хорошим началом.

Конечно, Илья знал, что следовало рассказать Шейну о своих визитах к психотерапевту. Шейн, вероятно, испытал бы облегчение — в конце концов, он сам это предложил. Но вдруг он начнет задавать вопросы? Захочет узнать, о чем они говорили? Илья не мог повторно выворачивать душу наизнанку. Это было слишком мучительно. Одного раза хватило с лихвой.

— Я попробую, — ответил Илья.

Больше он ничего не мог обещать.

***

Гулять по Оттаве после сеанса на этот раз было слишком холодно, поэтому Илья отправился в спортзал Кентавров, решив потренироваться. Он подумал, что неплохо будет повидаться с другими людьми.

Единственным из товарищей по команде там обнаружился Лука Хаас, который занимался махами гирей в углу. Увидев Илью, Хаас выпучил глаза и чуть не уронил гирю.

Илья приветственно кивнул ему и запрыгнул на велотренажер для разминки. Он пристально смотрел на свое отражение в зеркале, пытаясь выкинуть из головы слова Галины о Шейне.

Он по одну сторону с друзьями и семьей, а ты — по другую, в одиночестве.

Но это не было правдой. Родители Шейна жили рядом с Ильей. Он, вероятно, видел их чаще, чем сам Шейн. Илья теперь стал частью их семьи, он знал это и любил их.

И у него были друзья. У него был...

... юный чудик-швейцарец, который на него смотрел. Илья поймал в зеркале его взгляд.

Он перестал крутить педали, слез с велотренажера и повернулся к Луке, который выглядел испуганным.

— Привет, что-ли?

— Извини, — произнес Лука с отчетливым немецким акцентом. В отличие от Ильи во времена, когда тот пришел новичком, английский Луки был почти идеальным. — Я на тебя пялился?

Илья улыбнулся.

— Я знаю, что хорошо выгляжу на велотренажере.

Бледное, по-мальчишески гладкое лицо Луки залилось краской.

— Нет! Я не...

— Шутка. — Илья подошел к нему. — Ты один здесь?

— Да. Иногда я люблю тишину.

Илья присел на скамью для жима рядом.

— Понимаю.

— Если хочешь позаниматься в одиночестве, я могу...

— Нет, нет. Я не это имел в виду. — Илья вновь улыбнулся ему. — Ты, кажется, немного меня боишься.

— Я до сих пор не могу поверить, что мы в одной команде.

Илья усмехнулся.

— Сколько времени пройдет, пока ты поверишь?

— Годы, наверно?

Илья протянул руку.

— Илья Розанов. Обычный парень. Приятно познакомиться.

После секундного колебания Лука пожал ему руку.

— Лука Хаас. Стеснительный фанат.

Илья указал на другую скамью для жима в нескольких футах от них, и Лука сел напротив.

— Как тебе Оттава?

— Чем-то напоминает Цюрих, но есть и много отличий.

Илья кивнул. Он бывал однажды в Цюрихе, еще одной столице, и помнил реку, разделявшую город, невысокие здания и музеи. Теперь он видел сходство.

— Тебе было трудно? — спросил Лука. — Когда ты уехал из дома?

Илья ответил честно.

— Нет. Я не мог этого дождаться.

— О.

Лука нахмурился, уставившись на свои сложенные руки.

— Но, — добавил Илья, — пришлось... приспосабливаться. Получалось не так просто. Другой язык, другая культура. У меня не было русских товарищей по команде, и, так же, как от тебя, от меня сразу же ждали выдающихся результатов.

Лука кивнул.

— Да. Это большое давление.

— Я сразу же показал отличные результаты. Это облегчило процесс, — пошутил Илья.

Лука рассмеялся.

— Это бы помогло.

Илья вытянул ногу и легонько пнул его кроссовку.

— Ты тоже отлично справляешься. Фанаты тебя обожают. Заметил, сколько у Харриса постов о тебе? Не может остановиться. Я вижу джерси с фамилией Хаас по всему городу.

Илья немного преувеличивал. Он видел всего два.

— Спасибо.

Повисла тишина, которую прервал любимый звук Ильи — собачий лай.

Он встал и посмотрел в сторону двери спортзала.

— Это Чирон? — крикнул он.

Через секунду щенок-талисман команды вбежал в помещение, а следом за ним — Харрис.

— Конечно, это он, — ответил Харрис, как всегда улыбаясь. — Я услышал, что ты здесь, и подумал...

— Да! — воскликнул Илья, приседая, чтобы поздороваться с Чироном. Ему еще никогда так сильно не хотелось взять щенка на руки. Он позволил Чирону обнюхать и облизать пальцы, затем поднял его и прижал к груди. — Он уже такой большой!

— Да, — согласился Харрис. — Настоящий зверюга.

Лука осторожно подошел к ним.

— Можно его погладить?

— Конечно, чувак, — ответил Харрис. — Дерзай.

Лука одним пальцем почесал Чирона по голове.

— Окей. Замри, — Харрис вытащил телефон из кармана. — Это до безумия няшно.

Он сделал несколько фотографий, которые, как не сомневался Илья, получат тонну внимания и лайков в инстаграме.

— Привет, парни! — раздался веселый голос из дверного проема.

Вошел тренер Вибе в спортивной одежде. Илья не мог не отметить, что та ему очень шла.[ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ ПО ССЫЛКЕ НИЖЕ]

ПРОДОЛЖЕНИЕ главы →

к содержанию →