Глава двадцать первая часть вторая
Alex_Nero— Тренер, — они с Лукой одновременно поприветствовали Вибе.
— Я на девяносто процентов уверен, что с собаками сюда запрещено заходить, — сказал Вибе. — Но девяносто — не сто, верно?
Он принял эстафету чесания головы Чирона, только использовал для этого всю ладонь.
— Вы любите собак? — спросил Илья.
— Обожаю. У нас есть большой золотистый ретривер. Лоллипоп (леденец на палочке — прим. пер.). Это дети выбирали ей имя, не смотрите на меня так. В основном мы зовем ее Лолли.
— Я должен познакомиться с Лолли, — на полном серьезе сказал Илья. — Приведите ее как-нибудь на работу.
— Она нервничает в присутствии незнакомых, — ответил тренер. — Ее спасли из плохой ситуации, поэтому она предпочитает находиться дома и даже не любит отклоняться от привычного маршрута прогулок. Но она очень классная.
Илья чуть не рассмеялся. Его тренер реально был самым офигенным чуваком на земле.
— Вы поедете в больницу на этой неделе? — спросил тренер.
Каждый декабрь команда посещала местную детскую больницу. Илья ни за что не пропустил бы это событие.
— Конечно, — ответил он. — Я специально упражнялся в Mario Kart (серия компьютерных игр в жанре гонок японской компании Nintendo, спин-офф к серии Super Mario — прим. пер.), чтобы отыграться.
Тренер рассмеялся.
— А что наш звездный новичок?
— Да, — отозвался Лука. — Я буду.
— Надеюсь, Барретт тоже присоединится, — сказал тренер. — Знаю, что неделя для него будет тяжелой, учитывая предстоящую игру в Торонто, но думаю, это пойдет ему на пользу.
Илья согласился и пообещал, что Трой тоже будет.
Все поиграли с Чироном минут двадцать, а затем Харрис объявил, что за щенком приехал кинолог. Илья с грустью провожал их взглядом.
— Как думаете, другие собаки в его собачьей школе хорошо к нему относятся? — спросил он.
— Только лучшие из лучших попадают в это место, — заверил его тренер. — Это как НХЛ для собак.
— Да, но и в НХЛ есть огромные засранцы.
Тренер рассмеялся и похлопал его по плечу.
— Да, но не в Оттаве.
***
— Я признался Трою Баррету, — неожиданно выдал Илья неделю спустя.
Шейн чуть не подавился свежеприготовленным смузи.
— Что? — спросил он, еле откашлявшись.
Одно радовало, что они общались не по видеозвонку.
— Я сказал ему, что я бисексуал, — спокойно ответил Илья, как будто сказал Трою, что любит пиццу или что-то из этой серии.
Как будто уже в сотый раз рассказывал о своей сексуальной ориентации другим людям, хотя Шейн знал, что он почти никому об этом не говорил. Илья как-то обмолвился, что узнал Троя получше, и тот оказался не таким уж плохим парнем, но все равно казалось чертовски странным, что он выбрал именно его, чтобы поделиться столь тщательно хранимым секретом.
— Когда? Почему?
— Вчера вечером. Я давно хотел кому-нибудь рассказать.
Так. Шейн не знал, что это тяготило Илью, и почувствовал себя дерьмовым бойфрендом. Но об этом можно было побеспокоиться позже.
— Почему именно ему?
На несколько секунд повисла тишина. Затем Илья ответил:
— Ты не должен никому об этом рассказывать.
— Рассказывать о чем?
— Пообещай.
— Хорошо. Обещаю.
— Он первым признался мне.
Шейн моргнул.
— Прости. Что?!
— Он сказал мне, что он гей. Я не думаю, что он многим говорил это. Возможно, вообще никому. Поэтому я почувствовал, что тоже должен, понимаешь? Поделиться в ответ.
— Трой Барретт гей?
Учитывая, что Трой всегда казался Шейну гомофобным придурком, это едва укладывалось в голове.
— Да. Но это секрет.
Шейн закрыл глаза. Окей. Трой Барретт был геем, а теперь еще стал другом Ильи. Странно.
— Обещаю, я никому не скажу.
— Я знаю.
— Почему он тебе рассказал?
Шейна вдруг осенило — Трой рассказал Илье, потому что проявлял к нему интерес.
— Я вчера позвал его с собой в «Кингфишер». Он сказал, что это его первый поход гей-бар. — Илья рассмеялся. — Он бы тебе понравился. У вас обоих очень плохо получается быть геями.
— Очень смешно, — безэмоционально ответил Шейн. — И как все прошло в баре?
— Мы мило поболтали с квир-хоккеистами из Нью-Йорка.
— Скотт с Эриком тоже там были?
— Да. Они вообще-то владельцы бара.
— Я знаю, но... — Шейн вздохнул. — Ладно. Значит, ты встречался в баре с квир-игроками НХЛ.
— Чувствуешь себя обделенным?
— Ну да, в общем-то. А что вы там делали?
— Просто болтали. Пили пиво. Веселились. Ты такое не любишь.
— Трой всем там признался?
— Нет. Только мне. После бара. Мы пешком возвращались в отель.
— Как романтично, — пробурчал Шейн.
— Шейн. Он влюблен в Харриса. Не в меня. — Немного помолчав, Илья добавил: — Это тоже секрет. Хотя Трой слишком палится. Сложно не заметить, как он втрескался.
— Давай подытожим. Твой новоиспеченный друг Трой Барретт — гей и влюблен в SMM-менеджера вашей команды?
— Да.
— Ты удивился, когда он тебе рассказал? Потому что я неебически удивлен.
— Нет. Я же видел, как он смотрел на Харриса. А еще он несколько раз заглядывался на меня.
Шейн медленно выдохнул.
— Не думаю, что мне понравится Трой.
— Почему? У вас много общего. Вы оба невысокие, оба геи и оба находите меня горячим.
— Твои любимые качества в мужчине.
— Вы оба очень красивые. У обоих мягкие темные волосы. А еще у Троя тоже нет волос на груди.
— Давай уже перестанем говорить о Трое Барретте.
Илья рассмеялся.
— Ты так мило ревнуешь.
— Я совершенно не ревную к долбаному Трою Барретту.
Если конечно не брать во внимание, что Трой проводил так много времени с Ильей, играл с ним в одной линии и, как выяснилось, пялился на него в раздевалке и ходил с ним в гей-бары.
— Я рассказал тебе только потому, — продолжил Илья более серьезным тоном, — что мне хотелось... поговорить об этом с кем-то. Здорово, когда есть, с кем.
Стоп.
— Ты же не рассказал ему о нас?
— Разумеется, блядь, я не рассказывал ему о нас!
Илья забормотал что-то на русском. Шейн понял только половину.
— Что ты сказал?
— Только ты можешь рассказывать о нас своим друзьям, верно? Так это работает?
— О чем ты говоришь, черт возьми? И с каких это пор Трой твой лучший друг?
Илья громко выдохнул.
— Мне нужно идти. Скоро тренировка.
Шейн не понимал, почему они оба так злились, но, вероятно, разумно было закончить разговор, пока кто-то из них не сказал того, о чем серьезно пожалеет.
— Хорошо. — Он поморщился от того, каким резким тоном это произнес, и добавил более мягко: — Позвони мне после тренировки.
— Возможно, я буду занят сексом с Троем, — холодно ответил Илья.
— Илья...
— Мне пора.
Вызов прервался.
Шейн опустился на кухонный стул и принялся вспоминать, в какой момент их разговора все полетело к чертям, и обдумывать, как можно было этого избежать.
***
После тренировки Илья не позвонил Шейну. Вместо этого он вздремнул, поужинал и подготовился к вечерней игре с «Нью-Йорк Адмиралс». «Адмиралы» были лучшей командой в Лиге, скорей всего, Шейн понимал, что Илье требовалось максимально сосредоточиться.
Не сказать, что для него имело большое значение, понимал ли Шейн. Тот явно не понимал, почему Илье было так важно рассказать кому-нибудь — кому угодно — о своей бисексуальности. И почему было так приятно, что его товарищ по команде открылся ему. И как здорово оказалось обрести нового друга и так быстро завоевать его доверие.
Возможно, Илье не стоило рассказывать Шейну. Быть может, следовало приберечь все это для следующего сеанса с Галиной. Нет, разумеется, он не собирался информировать своего психотерапевта об ориентации Троя, но нашел бы способ все обсудить. Галина поймет, почему это важно для Ильи. Она знала, как он одинок.
Господи. Илья ведь не сказал Шейну, что Трой наверняка догадался о них. Тот пугающе быстро начал складывать кусочки пазла, как только Илья признался ему в бисексуальности. Это читалось у него на лице. Узнав об этом, Шейн, наверно, сошел бы с ума.
Илья выплеснул свое плохое настроение в матче против Адмиралов. Сначала его раздражение казалось полезным, подталкивая его к упорной борьбе — он даже открыл счет в начале первого периода. Но по мере того, как игра продолжалась, а Нью-Йорк забивал гол за голом, гнев заставлял его совершать глупые фолы и дорогостоящие ошибки.
После матча он был тихим и угрюмым. Он не разговаривал ни с кем в раздевалке, и никто не обращался к нему. Вероятно, ни один из парней не хотел, чтобы на него накричали.
Ближе к ночи в дверь его номера в отеле неожиданно постучали.
— Привет, — за дверью оказался Трой. — Подумал, может, ты не против вместе посмотреть фильм или что-нибудь в этом роде.
Илья заметил неуверенность на его лице и понял, что подобные дружеские жесты, вероятно, выходили за пределы его привычной зоны комфорта. Илья кивнул и отошел, впуская его.
Спустя двадцать минут просмотра фильма о климатической катастрофе, который Илья нашел на одном из каналов, Трой сказал:
— Даже когда я играл за Торонто, мы почти никогда не побеждали Адмиралов. — Илья только хмыкнул. — Жаль, что Скотт Хантер такой порядочный парень, — продолжил Трой. — Я бы с удовольствием его ненавидел, понимаешь?
— Тебе жаль, что он такой горячий.
Трой удивленно округлил глаза, будто забыл, что уже признался Илье в своей ориентации. Затем фыркнул и сказал:
— Да. Это тоже.
Илья впервые за несколько часов улыбнулся.
Некоторое время они смотрели фильм молча, а потом Илья выпалил:
— Я — дерьмовый капитан.
— Что? Нет, ты не такой.
— Любой чувак из команды был бы лучшим капитаном.
— Да ладно, — насмешливо ответил Трой. — Готов поспорить, ты был капитаном каждой команды, в которой играл.
Ну да.
— И все равно. Для этой команды я плохой капитан. Сейчас.
— Ни фига подобного. Ты ебаная легенда. Все молодые игроки боготворили тебя, пока взрослели, и до сих пор боготворят. Я, блядь, тоже боготворил тебя, чувак.
На этот раз фыркнул Илья.
— Я ненамного старше тебя, Барретт.
— Я просто хотел сказать, что, когда играл в юниорах, все хотели походить на тебя. Такие парни, как Хантер и Холландер, они потрясающие, но ты выглядишь так, будто тебе реально по фану на льду, понимаешь? Да, ты лидер, но ты еще, типа, крутой.
Илья поднял брови.
— Крутой?
Трой изогнул губы в некоем подобии улыбки.
— По сравнению с Хантером и Холландером.
Илья громко рассмеялся, Трой не выдержал и тоже захохотал.
— Вау, — отсмеявшись, сказал Илья. — Это комплимент?
— Безусловно.
— А еще я сексуальнее их.
Трой оценивающе оглядел Илью, на мгновение тот ощутил неловкость. Закралась мысль, что Трой пожаловал с целью что-нибудь замутить. Но Трой сморщил нос и изрек:
— Ну, не знаю. Я бы так не сказал.
Оба снова рассмеялись, а Илья ударил его подушкой.
— Я не Харрис, — подколол он Троя.
Тот мгновенно покраснел.
— Заткнись.
— Почему? Это так мило.
— Мне стыдно. Поверить не могу, что ты просек. — Трой уткнулся лицом в подушку, которой Илья его ударил. — Ни за что. Никогда.
— Это глупо. Он без ума от тебя.
— Ну, тогда с его стороны это глупо. — Трой положил подушку на колени и принялся нервно мять ее одной рукой. — Думаешь, я ему нравлюсь?
— Я никогда не ошибаюсь в таких вещах.
Илья не лгал. Он всегда с точностью эксперта определял, когда кто-то испытывал влечение к нему самому или к кому-либо другому. Харрис однозначно запал на Троя.
Влечение, секс. Эти было просто. А вот отношения, чувства, любовь… Илья до сих пор пытался в них разобраться.
Трой ушел, когда фильм закончился, а закончился тот гораздо позже, чем обоим следовало ложиться спать, учитывая, что на следующий день предстоял матч в Нью-Джерси. Но, опять же — Илья был плохим капитаном.
Тоненький голосок в голове, который, возможно, звучал с интонацией Шейна, возразил — в компании плохих капитанов новые товарищи по команде не чувствуют себя настолько комфортно, чтобы совершить каминг-аут. И не стучатся в дверь номера капитана посреди ночи, чтобы просто пообщаться.
Илья лежал в постели, но еще не заснул, и набрал сообщение Шейну: «Прости». Затем удалил его. На самом деле ему не за что было извиняться. Вместо этого он написал: «Я скучаю по тебе», но стер и его. Несколько минут он тупо пялился на экран смартфона, потом все-таки выбрал эмодзи красного сердца и отправил.
К его удивлению Шейн ответил почти сразу. Илья думал, что тот уже спал.
Шейн: Я хотел попросить прощения, но уже больше часа придумываю текст.
Илья улыбнулся и написал: «Сколько слов у тебя получилось?»
Шейн: Слишком много. Прости, что я такого наговорил. Я рад, что ты рассказал Трою. Я рад, что у тебя появился друг, которому ты доверяешь.
У Ильи моментально отлегло от сердца. Он напечатал: «Спасибо. Легче, когда кто-то знает».
Шейн: Я был ревнивым придурком.
Илья: Я знаю.
Затем, не сдержавшись, он добавил: «Он очень горяч. Я могу понять».
Шейн: Ты ужасен.
Илья: Может, он согласится на секс втроем, которого ты якобы не хочешь.
Шейн: Спокойной ночи, Илья.
Илья: Это стало бы хорошим рождественским подарком...
Он смотрел на три точки, которые, казалось, не исчезали целую вечность, пока Шейн набирал ответ. Наконец, появился текст: Для Троя — может быть.