Глава четырнадцатая часть вторая
Alex_NeroДжесси так резко подскочил, что чуть не сбил Тревора с ног, подошел к краю площадки и, засунув руки в карманы, стал смотреть на город. С минуту стояла тишина, но потом он прервал молчание:
— Несколько раз в неделю из соседней деревни приходили на базу старик со своим внуком-подростком. Ну, они за пару баксов делали кое-какую работу, до которой у нас руки не доходили, или мы просто не хотели этим заниматься, понимаешь? — Тревор подошел к нему и встал рядом, внимательно слушая. — Подросток очень любил Гаторейд, поэтому парни иногда угощали его бутылочкой. Или шоколадным батончиком, если у кого был. Он был чем-то вроде... ну, не знаю, типа талисмана. — Джесси невесело усмехнулся. — Райли решил по-приколу научить его паре ругательств на английском, а тот в ответ научил его нескольким фразам на пушту. Боже, как они смеялись, слушая друг друга, когда каждый пытался говорить на чужом языке. — Джесси замолчал, и его волнение передалось Тревору, заставляя сердце бешено колотиться. Наконец он прошептал: — Однажды они, как обычно, покинули базу, чтобы вернуться в деревню к ужину. Я помню, как они шли по дороге, а парень глотал Гаторейд и раз за разом повторял «Фак ю», — Райли сказал ему, что это означает прощание. — Джесси тяжело сглотнул, а когда заговорил снова, его голос звучал с надрывом. — Через несколько минут мы услышали их крики. Такие ужасные, животные крики. Мы все тоже закричали, хотели броситься туда, но лейтенант не позволил, сказал, что не отправит нас в ловушку. Нам пришлось ждать, пока стемнеет, потому что так было безопаснее. Мы выдвинулись отрядом из нескольких человек, и едва пошли по тропе, как увидели… Господи… — Он прервался, сжав ладони в кулаки. — Мы нашли их на обочине, у обоих было перерезано горло, причем так глубоко, что они были почти обезглавлены. Блядь, я никогда не видел столько крови, Тревор. Райли вырвало, и еще пару парней тоже.
— Боже мой. Это сделали талибы?
— Да, наглядно показали жителям деревни, что будет с теми, кто осмелится сотрудничать с неверными. — Джесси глубоко вздохнул. — Вид этого и запах... это было чудовищно, неописуемо, мы все были просто в ужасе, блядь. Когда Райли закончил блевать, кто-то предложил ему сигарету, и он взял ее. — Он пожал плечами и плотно сжал губы. — Когда он докурил, его снова вырвало, и он выкурил еще одну. Вот и все. Вот почему.
Несмотря на весь ужас этой истории Тревор почувствовал некое облегчение. Он осторожно коснулся руки Джесси и тотчас отдернул ладонь, когда тот вздрогнул.
— Спасибо, что рассказал мне, — тихо поблагодарил он. — Прости, что заставил тебя пережить это снова, но просто знать, иметь ответ на то, что я не мог себе объяснить, это…
— Главное, что это помогло тебе. А я в любом случае постоянно вижу это в ночных кошмарах.
Джесси поднял с земли свой рюкзак и снова накинул его на плечи.
— Давай выдвигаться. Пройдем еще пару миль, а потом перекусим в одном месте, откуда видна часовня. Оттуда открывается потрясающий вид.
Джесси снова задал бодрый темп, но уже не такой изнурительный, как до этого, — Тревор уверенно контролировал дыхание и ощущал приятную боль от физических нагрузок. К тому времени, как они остановились, чтобы поесть, он чувствовал себя спокойнее, а в голове прояснилось. Он съел свой сэндвич и яблоко, запил теплой водой и с благоговением посмотрел на открывающийся внизу вид. Выразительные шпили кадетской часовни Академии ВВС устремлялись в небо, неяркий солнечный свет отражался от витражных окон.
Пока они ели, Тревор краем глаза наблюдал за Джесси, радуясь, что тот выглядел более спокойным и меньше обращал внимание на окружающую обстановку. Он по-прежнему периодически поворачивал голову, осматривая окрестности, и, очевидно, по привычке оценивая уровень угрозы с нечитаемым выражением лица и холодным взглядом. В эти мгновения Тревор видел солдата, которым тот недавно был. Под маской спокойствия таилась способность к насилию... человек, обученный сражаться, быть смертоносным… Тревор невольно поежился от собственных мыслей.
Было бы у Райли такое же выражение лица, если бы он сидел сейчас рядом?
— Райли убил кого-нибудь там? — проговорил он, и Джесси подскочил от удивления, широко раскрыв глаза.
— Тревор...
— Нет, нет, извини. Не отвечай. Господи, не знаю, что со мной. — Тревор сжал пальцами переносицу, закрыв глаза. — Ты был на войне, а я — идиот.
На этот раз подскочил Тревор, когда Джесси придвинулся к нему чуть ближе. От его тела пахло свежим потом и чистым воздухом.
— С тобой все в порядке, и ты не идиот. Спрашивай все, что хочешь, и я отвечу на любой вопрос, на который смогу, Тревор. Обещаю.
Его удивительные синие глаза смотрели ясно и понимающе, и Тревор не мог отвести от них взгляд. На кончике языка вертелся вопрос, на который ему больше всего хотелось получить ответ, но он не знал, хватит ли у него сил, чтобы выдержать то, что услышит.
Что случилось с моим сыном?
Тревор открыл было рот, как вдруг из-за подъема показалась группа велосипедистов на горных велосипедах. Они промчались мимо, выкрикнув приветствия и оставив за собой облако пыли. А на землю вокруг Тревора и Джесси, сидевших, скрестив ноги, посыпались мелкие камушки из-под колес.
Джесси поднялся и подал руку Тревору. Момент был упущен, но было очень приятно осознавать, что он может задать свой вопрос, когда — и если — будет готов.
— Ну что, продолжим путь? — спросил Джесси.
Тревор взвалил на плечи свой рюкзак. Рюкзак Райли.
— Да, выдвигаемся.
* * *
Джесси остановился перед подъездной дорожкой к дому Тревора и заглушил двигатель.
— Тебе помочь дойти?
Тревор бросил на него яростный взгляд, отчего Джесси поднял руки, притворно защищаясь.
— Я не называл тебя старым, клянусь!
— Если до этого и не называл, то сейчас точно, — проворчал Тревор. — Я думал, что неплохо справился, несмотря ни на что.
— Ты был великолепен. — Джесси улыбнулся своей белозубой улыбкой, засверкавшей на грязном, потном лице. — Хочешь как-нибудь повторить?
— Определенно. — Тревор толкнул дверь, вылез наружу и поморщился. Мышцы свело даже за время короткой поездки. Он застонал, держась за дверь пикапа. — Надо же, я и не подозревал, насколько потерял форму.
Джесси быстро обогнул машину и зашагал рядом с Тревором, пока тот ковылял к дому.
— Тебе нужно лучше питаться и больше спать, — мягко заметил он. — Для начала.
Когда они дошли до двери, Тревор повернулся к нему.
— Кажется, сегодня я добился определенного прогресса, и не только в этом. Благодаря тебе.
Джесси положил руку ему на плечо.
— Ты чертовски сильный, Тревор... и не только в этом. Отдай себе должное. — Он крепко сжал пальцы и убрал руку. — Хочешь, я… я могу дать тебе свой номер? На случай, если тебе понадобится поговорить. Или еще что-нибудь.
— Да, пожалуйста.
Тревор поспешно открыл входную дверь и, прихрамывая, направился на кухню за блокнотом, который держал рядом с телефоном. Он оторвал лист, взял ручку и протянул Джесси, который нацарапал на нем свой номер телефона. У выхода они пожали друг другу руки и обнялись, что выглядело совершенно естественно. Джесси улыбнулся ему перед тем, как переступить через порог.
— Береги себя, ладно?
Он зашагал к своему пикапу, и когда, посигналив, отъехал, Тревор помахал ему вслед. Проводив его, Тревор отправился на кухню приготовить себе горячий чай, и внезапно почувствовал голод. Он сполоснул лицо, помыл руки в примыкающей к кухне туалетной комнате и принялся за приготовление спагетти с домашними фрикадельками, одного из своих любимых блюд.
Когда Карл поставил машину, закрыл гараж и зашел в дом, соус уже кипел, наполняя кухню восхитительным запахом. Тревор бросил большую горсть спагетти в кастрюлю с кипящей водой и поднял лицо для поцелуя.
— Привет, малыш. Что все это значит?
Тревор пожал плечами.
— Просто проголодался.
— Ну, пахнет замечательно. Давай я приму душ и переоденусь, а потом поужинаем.
Он скрылся в направлении спальни, а Тревор откупорил бутылку вина и накрыл на стол. Закончив, он позвал Карла.
— Все готово, ты идешь?
Не получив ответа, он с любопытством направился по коридору к их комнате и остановился, увидев Карла, сидящего в кресле и по-прежнему одетого.
— Что случилось... — начал было Тревор, но осекся, заметив синий костюм, по-прежнему аккуратно разложенный на кровати. — О, черт!
Повисла напряженная тишина. Карл сидел, уставившись в пол, а затем поднял голову и сердито посмотрел на Тревора.
— Я попросил тебя сделать для меня одну единственную вещь, Трев, — жестко сказал он. — Неужели это так уж много?
— Карл...
— Я знаю, что это «всего лишь» костюм, и дело даже не в нем. — он повысил голос. — Ты показал, что тебе плевать на нас, как и на то, что важно для меня.
— Карл, мой сын умер...
Карл стукнул кулаком по подлокотнику кресла.
— И ты при любом случае продолжишь мне напоминать об этом, так?
Тревор резко выдохнул.
— И я провел часть дня, собирая вещи в его комнате, — выдавил он из себя. — Мне нужно было... я должен… я даже не подумал о костюме.
Он повернулся и побежал на кухню, где кипела кастрюля со спагетти. Схватив ее, он выплеснул все в раковину и выключил плиту, всем телом трясясь от волнения. Он оперся руками о край столешницы, опустив голову, и напрягся при звуке шагов Карла за спиной. Тот подошел и неуверенно положил ладонь ему на спину.
— Прости, Трев. Я не хотел этого, — прошептал он. — Клянусь, я не хотел.
Тревор молчал, глядя прямо перед собой, и наконец Карл убрал руку и отошел. Послышалось тихое бульканье, — он налил себе бокал вина, — а затем щелчок открывающейся и закрывающейся двери в патио.
Через мгновение Тревор последовал за ним. Карл сидел на краю шезлонга, сгорбившись и облокотившись на колени, а бокал с вином свободно болтался между его пальцами. Когда Тревор приблизился, он поднял голову и посмотрел на зачехленный бассейн. Спустя минуту тяжелого молчания он наконец сказал:
— Я просто хочу вернуть нашу жизнь, Тревор.
Тревор присел на стул рядом с ним.
— Она уже никогда не будет прежней. — Карл ничего не ответил, лишь продолжил крутить в руках свой бокал с вином. — Иногда я просто не могу подняться с постели. Ты же знаешь.
Немного поколебавшись, Карл протянул руку и коснулся бедра Тревора.
— Я знаю.
— Я пытаюсь, Карл, — беспомощно сказал Тревор. — Все, что я могу тебе пообещать, это то, что я постараюсь. Чего ты от меня хочешь?
Карл вдруг поставил свой бокал на пол и взял обе руки Тревора в свои.
— Я скажу тебе, чего я хочу, — яростно произнес он. — Я хочу, чтобы ты перестал сходить с ума. Хочу, чтобы ты продал дом, чтобы мы могли переехать куда-нибудь подальше от этих воспоминаний и начать все с чистого листа. Я хочу, чтобы ты снова улыбался, смеялся, Тревор.
— Ты хочешь, чтобы я смирился с этим, — горько прошептал Тревор.
Карл отпустил его и вскочил на ноги.
— Разве в этом есть что-то плохое, Трев? Разве я виноват, блядь, желая увезти тебя подальше от этого? Прошел год, ради всего святого!
Тревор тоже встал.
— Причем тут это? У меня что, есть временной лимит на скорбь по единственному ребенку? Один год, и бах — все, или что?
Карл схватил его за плечи.
— Нет! — крикнул он, а затем глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться. — Нет. Я имею в виду, что прошел год, а я не вижу, что для тебя что-то изменилось к лучшему, Трев. — Он судорожно сглотнул, а когда продолжил, в его голосе появились нотки страдания. — Ты не выходишь из дома. Ты похоронил его на другом конце страны, так, чтобы у тебя не было возможности даже навестить его могилу. Ты больше не хочешь, чтобы мы поженились. — Тревор посмотрел в небо, зажмурив глаза и ненавидя горячие слезы, которые упрямо просачивались и текли по щекам. Карл вытер их большими пальцами. — Это нормально — жить дальше, Трев. Нормально — попытаться снова стать счастливым. Это не значит, что ты забыл его, это не умаляет твоей любви к нему. Пожалуйста.
Тревор открыл глаза и посмотрел на него.
— Каждую ночь я лежу без сна и думаю, что же я сделал не так, — уныло сказал он. — Сколько раз я вел себя, как эгоист или осуждал его. Сколько раз злился или говорил ему то, чего не должен был. Должна же быть какая-то причина. Иначе зачем...
Карл застонал и снова схватил его за плечи.
— Это нелепо! Ты ни в чем не виноват! Райли не хотел бы, чтобы ты так наказывал себя! Так почему же ты продолжаешь это делать?
Тревор вырвался из его рук.
— Потому что само его существование не имело значения, если я не буду страдать! Неужели ты не понимаешь? — кричал он.
— Нет, я этого не понимаю! — крикнул Карл в ответ. — Твои страдания не вернут его. Твои страдания не дадут ни черта, кроме того, что сделают нас обоих несчастными! Сколько еще мы будем несчастны, Трев? Сколько?
— Я не знаю! — Тревор был вне себя — Я не знаю, кто я, если больше не отец Райли. — К собственному ужасу он разразился рыданиями. Спотыкаясь, он подошел к шезлонгу и опустился на его край. — Может быть, теперь я такой, Карл, — задыхался он. — Может быть, это все, что от меня осталось.
Он сгорбился, обнял сам себя и уткнулся лбом в колени, пытаясь успокоиться. Карл присел рядом и дрожащими пальцами погладил его по волосам.
— О Боже, я не могу видеть тебя таким. Скажи мне, как тебе помочь, Трев. Пожалуйста.
Но Тревор не знал, что ответить, спустя еще мгновение Карл поднял бокал с вином и вернулся в дом.