Глава четвертая часть вторая

Шейн толкнул его, Розанов попятился назад, поддерживая джинсы, и со смехом плюхнулся спиной на кровать.

Теперь, когда между ними появилось некоторое расстояние, Шейн мог оценить все великолепие его обнаженного тела. Розанову, похоже, нравилось это внимание, он вытянул свои мускулистые руки над головой, ухмыляясь и демонстрируя великолепный торс. Его грудь покрывали темно-каштановые волосы, такие же спускались дорожкой от пупка к подрагивающему члену, все еще блестящему от слюны Шейна.

Розанов сел и стянул с себя джинсы, сняв также ботинки с носками. Шейн отметил, как красиво напряглись мышцы его пресса, когда он садился, и перевел взгляд на его мощные, натренированные бедра.

Он снова почувствовал себя недоростком. Почти мальчишкой. Вспомнив, что сам был по-прежнему одет, он засомневался, стоило ли это менять.

Розанов принял решение за него.

— Это немного... нечестно.

Он взмахнул рукой, указывая поочередно на себя и на Шейна.

— Ты хочешь, чтобы я...

— Да-да. Дай мне увидеть тебя.

— Ты уже видел меня. В душе.

— Я хочу посмотреть получше.

Шейн быстро снял с себя одежду. Находиться голым в присутствии других парней было для него не в новинку, но именно в этом сценарии не было ничего знакомого. Он на мгновение замер, засунув палец под резинку трусов, после чего снял их, изо всех сил стараясь не покраснеть, и остался стоять, раскинув руки. Ну как, пойдет?

Розанов усмехнулся и провел ладонью по груди.

— Так гладко.

— Это...

— Как у пловца.

— Я не... это так от природы, понимаешь?

— Да. Иди сюда. — Розанов похлопал по матрасу рядом с собой. Шейн выдохнул и забрался на кровать. Он лег на спину рядом с ним, не зная, что делать дальше. — Чего ты хочешь? — спросил Розанов.

— Я не знаю.

— Нет? — удивился он и, потянувшись к Шейну, поцеловал его. — Ничего?

— Я...

— Как насчет... — Розанов прижал ладонь к твердому члену Шейна и нежно обхватил его пальцами. — Нравится? — Шейн кивнул. Для Ильи Розанова — парня, хоккеиста, его соперника — было шокирующе нормально держать в ладони член Шейна. — Расслабься, — посоветовал Розанов и снова поцеловал его.

Его ладонь аккуратно, без смазки, поглаживала ствол Шейна, отчего тот поплыл. Вкрадчивые слова Розанова с акцентом, его нежные руки и уверенные поцелуи — все это действовало как единое целое.

От невероятных ощущений и усиливающегося возбуждения закружилась голова. Шейн слегка надавил на плечо Розанова, заставив откинуться на спину. Прежде чем тот успел что-то возразить, Шейн скользнул вниз по его торсу и снова взял в рот член. Он не был уверен в своих силах, но знал, чего хотел. Он хотел, чтобы Розанов кончил. Хотел, чтобы тот рассыпался на части под его натиском.

Он расслабил челюсти и взял глубоко, как только мог. Опасаясь случайно задеть зубами нежную плоть, он слишком широко открыл рот, поэтому орудовал в основном языком. Это было довольно слюняво, но его подбадривали поощрительные звуки, которые издавал Розанов. Взглянув на него, Шейн увидел, что тот приподнялся на локтях и с очевидным интересом наблюдал за тем, как он делал свой первый в жизни минет.

Шейн обхватил ладонью основание его члена и стал поддрачивать, одновременно насаживаясь ртом. Розанов выгнулся и застонал, Шейн удвоил темп и усилия.

— Холландер... блядь.

Розанов перешел на русский, Шейн не понял, что он сказал, но решил, что, наверное, стоило отстраниться. Он не был уверен, что готов принять сперму в рот.

Отстранился он как раз вовремя. Розанов схватился за свой член и стал грубо дрочить, пока густая белая жидкость не выстрелила на живот.

Шейн ошеломленно смотрел на это. Это было самое горячее, что он когда-либо видел.

Розанов откинулся на кровать, тяжело дыша.

— Неплохо, Холландер, — похвалил он. Шейн по-прежнему завороженно смотрел на его живот. Его собственный член был твердым, как камень. Он думал о том, как будет дрочить себе, пока не обкончает Розанова. О том, как Розанов возьмет у него в рот... — Окей. Ну что ж. Гуд найт, — с этими словами Розанов поднялся.

У Шейна отвалилась челюсть, он едва не впал в ярость, но вовремя заметил игривую, кривую ухмылку на его лице.

— Уебок.

— Тебе что-то нужно? — невинно спросил Розанов. Шейн бросил на него свирепый взгляд. Розанов усмехнулся, схватил с тумбочки несколько салфеток и вытер живот. — Ложись, — скомандовал он. Шейн так и сделал. Розанов забрался на него и поцеловал. — Ты считаешь меня мудаком.

— Ты и есть мудак.

— Я бы тебя так не бросил.

— Нет?

Он снова поцеловал его.

— Нет. — Пока они целовались, он протянул руку и обхватил член Шейна. Тот резко выдохнул ему в рот. — Давай я покажу тебе, — пробормотал Розанов, — как это делается.

Он целовал тело Шейна, это было так приятно, что тот моментально забыл о подколах, которые готовы были сорваться с языка. Добравшись до члена, Розанов долго и лениво облизывал его всей поверхностью языка, словно блядский рожок мороженого или что-то в этом роде.

— Господи! — дернулся Шейн.

Розанов лизал и посасывал головку, лаская языком отверстие и подталкивая тем самым Шейна к опасной черте. Тот вцепился в покрывало и попытался сохранить неподвижность. Розанов был потрясающе хорош в этом деле. Сколько же раз, блядь, он проделывал это с сыном своего тренера? Возможно, Шейну следовало быть внимательным к его действиям — может быть, что-то мотать на ус, — но мозг попросту расплавился.

Шейн потянулся вниз, к золотисто-коричневым кудрям Розанова. Провел пальцами по щетине на его щеке, по твердой линии челюсти. В прошлом Шейн с удовольствием наблюдал, как ему отсасывали довольно горячие девушки, но происходящее не шло ни в какое сравнение с тем, что он когда-либо испытывал. Боже, смотреть, как этот большой, красивый мужчина, который точно знал, что делать языком, губами и, даже, блядь, зубами, орудовал над ним так, словно за это полагалась золотая медаль...

— О, господи. Розанов! Я сейчас... — Он ожидал, что Розанов отстранится, но вместо этого тот вобрал член еще глубже, и Шейн опустошил себя ему в рот. Из его уст тотчас же полилась потоком бессмыслица. — Вот дерьмо. Прости меня. Боже мой. Мне так жаль. Блядь. Вау. Господи.

Розанов, ничуть не торопясь, отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони и рассмеялся над лепетом Шейна.

— Жаль? Почему жаль?

Шейн подавил истерический смех.

— Я не знаю! Я просто... Я не ожидал, что ты...

Розанов пожал плечами, словно Шейн благодарил его за почтовую доставку.

— Я не против.

Шейн почувствовал стыд. Он даже не попытался... как следует довести до финала Розанова. Этот парень был полон решимости превзойти его в каждом аспекте.

Розанов сидел на краю кровати спиной к нему, разрабатывая шею и лениво потирая челюсть. Шейн приподнялся и свесил ноги с противоположного края. Упираясь обеими руками в матрас, он уставился в пол. Изнутри снова поднималась паника.

Розанов шумно выдохнул, и это по какой-то причине рассмешило Шейна. До него постепенно доходила вся абсурдность ситуации.

— Ты смеешься.

— Да, просто... все это немного ебануто.

— Я хочу сигарету, — отозвался Розанов.

— В отеле нельзя курить.

— Я знаю. Тупая страна. — он вздохнул. — Неважно. «Медведи» сказали мне бросить. Я стараюсь не курить.

— О. Это хорошо. Курение вредно для тебя.

— Правда? — Шейн готов был поклясться, что слышал, как Розанов закатил глаза.

— Хм, в общем... начал он, сидя по-прежнему спиной к нему. — Это не выходит за пределы этого номера, договорились?

— Ты думаешь, я расскажу людям?

Шейн искренне сомневался в этом.

— Нет.

— Нет.

Он почувствовал, как матрас скрипнул, когда Розанов вставал.

У Шейна возникло глупое иррациональное желание попросить его остаться. Он невольно представил, как засыпает в его объятиях. Что за хуйня? Произошедшее между ними было, прежде всего, огромной ошибкой. Если уж говорить о случайном трахе, то Шейн, как бы ни старался, не мог выбрать менее подходящего партнера. Но бог с ним с этим, все равно не было никаких причин притворяться перед собой, что случилось что-то отличное от простого быстрого перепихона без обязательств. Да и зачем было Шейну притворяться?

Он и не делал этого. Он лишь хотел, чтобы Розанов поскорее убрался из его номера. Хотел забыть о том, что все это вообще произошло. И вовсе не хотел схватить его за руку. Затащить обратно на кровать. Проделать все то, что они недавно проделали, еще два, а лучше три раза.

Одевшись полностью, Розанов одарил его одной из своих игривых, кривых улыбок. Сам Шейн успел надеть только трусы.

— Завтра у меня ранний рейс.

Возможно, в словах Розанова прозвучала нотка сожаления. А может, Шейну это просто показалось.

— Хорошо.

Розанов кивнул.

— Увидимся.

— Да, — неловко ответил Шейн. — Увидимся уже на льду, я думаю.

— Да. — Он хотел поцеловать его еще раз, будучи уверенным, что больше такой возможности никогда не представится. Но Розанов уже открывал дверь. — До свидания, Холландер.

— Пока, — прошептал Шейн в закрытую дверь.

следующая глава →

к содержанию →