Глава 7
Нанён проснулся от лёгкого аромата, щекочущего кончик носа. Он сонно моргнул, и тут до него начали доноситься разные звуки. Только тогда он опомнился и резко сел, расправив плечи.
На пол скользнуло одеяло, но он точно не укрывался. Значит, кто-то накрыл его…
«Ну, ясно кто».
Подумал Нанён и смущённо провёл тыльной стороной ладони по губам.
«Вдруг я во сне слюни пускал?»
К счастью, всё было сухо.
На кухне стоял Тэрок.
Футболка плотно облегала спину, и когда он двигался, под тканью перекатывались рельефные мышцы. Лопатки под ней выглядели красиво, двигаясь плавно, будто крылья.
— Раз проснулся — иди сюда.
Сказал Тэрок, оборачиваясь и ставя на стол тарелку.
— Я приготовил поесть.
Сверху на рисе лежало аккуратно пожаренное яйцо.
Нанён не был настолько бессовестным, чтобы сбежать к себе в комнату. Он с неохотой поднялся и сел за стол.
Взял ложку, покосился на дядю и неуверенно спросил:
— Но ведь ещё день...
— У меня нет дел после обеда.
— Обычно вы приходили поздно.
— Сейчас уже нет.
— Раньше…так было.
— Сейчас я прихожу пораньше. Все уже спрашивают, мол, мне там что, мёдом намазано.
— И что вы отвечаете?
— Говорю, что так и есть.
«Меня сейчас стошнит».
Подумал Нанён и быстро сделал несколько глотков воды.
— Поешь, потом сходим куда-нибудь.
— Вместе?
— Угу. За ёлкой, например.
— Вы же говорили, что не празднуете...
— У меня теперь появился ребёнок. А если в доме есть ребёнок, ёлка нужна.
Нанён скривился.
«Больше всего бесит, когда ты изо всех сил стараешься быть взрослым, а на тебя всё равно смотрят, как на дитя малое».
— Скоро моё совершеннолетие. Остались считаные дни.
Пробурчал он.
— Знаю.
Тэрок посмотрел на застывшую в руке ложку и придвинул тарелку поближе к племяннику.
— Я жду этого больше, чем ты.
«И как теперь спокойно есть?»
Безжалостный, хладнокровный человек.
В день, когда пришло письмо о зачислении, Нанён написал родным за границу, и вскоре получил ответ:
[Даже если бы не поступил — ну и ладно, жил бы с нами.]
Но Нанён ждал не этого.
Он хотел, чтобы на него возлагали надежды, чтобы кто-то сказал иначе — что верил и знал, что он справится, без всяких сомнений.
Он родился у пожилой матери, слабым, крохотным — его сразу положили в инкубатор.
С тех пор его постоянно хвалили просто за то, что он жив.
И чем больше его жалели, тем прозрачнее он себя ощущал.
А Тэрок, напротив, дразнил его:
«Ты ведь сможешь, да?»
«Что, испугался?»
От этих слов в Нанёне вскипало упрямство. Он злился, раздражался, а потом вдруг смеялся. Потому что в тот момент он не чувствовал себя прозрачным.
И вот, когда пришло подтверждение о поступлении, он не радовался. Просто смотрел в экран телефона. Потом внезапно решился и позвонил.
Один гудок. Второй. Третий.
«Если сейчас не ответит — сброшу».
И вдруг…
— Алло. Что?
Сквозь гул и гомон на заднем фоне прорезался его голос. Он никогда не отвечал тепло. Нанёну захотелось извиниться и положить трубку, но он взял себя в руки.
— Я поступил.
— Подожди.
Видимо, дядя не расслышал. Слова, сказанные с таким трудом, повисли в воздухе.
— Ну? Повтори ещё раз.
Сказал Тэрок, который, судя по всему, оказался на улице. Он прикурил сигарету.
Нанён затих.
Он ужасно волновался.
И, увы, не знал, что Тэрок, всегда сухо отвечающий на звонки, на самом деле никогда не принимает личных вызовов в рабочее время.
Что вся его жизнь тщательно скрыта от посторонних, и что единственный, кто вообще знает его личный номер, — это Ли Нанён.
— Говори, Ли Нанён.
— Я поступил.
Тэрок выпустил клуб дыма и усмехнулся.
— Поздравляю. Теперь ты мой хубэ.
* Хубэ (후배) — младший по статусу человек из той же школы, университета или компании. Противоположность — сонбэ (선배), старший по опыту или положению.
— Не знал? Я тоже выпускник этого вуза.
Он стряхнул пепел.
— Теперь можно будет вместе на встречи выпускников ходить.
— Сегодня…во сколько вы вернётесь?
— У меня много дел. Такой хороший день, а ужинать придётся одному.
«Наверное, сидит сейчас с обиженным лицом».
Подумал Тэрок. Эта картинка отчётливо возникла у него в голове, и он усмехнулся. Потом, будто делая одолжение, добавил:
— Позови друзей, пусть переночуют у нас. Поедите чего-нибудь вкусного. Только с алкоголем поаккуратнее.
— Я не пью!
Огрызнулся Нанён и повесил трубку.
Тэрок докурил сигарету до конца и, покачав головой, снова расплылся в улыбке.
Нанён позвонил Сим Сухвану.
Среди всех, кого он мог бы назвать другом, остался только Сухван, и от этого, листая контакты, становилось как-то тоскливо.
К счастью, этот беспечный парень согласился прийти без колебаний. Он появился с пакетом, в который, по его признанию, набрал кое-что из коллекции выпивки отца.
— Ничего себе, как много!
Удивился Нанён.
— Ну, попробуем всего по чуть-чуть…
Друг прошёл в гостиную.
— Ого, такая ёлка!
Они выбрали и купили её к Рождеству.
С яркими гирляндами и всевозможными украшениями она выглядела довольно впечатляюще.
Он часто останавливался перед ёлкой и просто смотрел на неё — молча, задумчиво.
Тэрок совсем не был похож на эту сверкающую, нарядную вещь, но почему-то каждый раз, глядя на огоньки, Нанён вспоминал именно его.
И в эти мгновения всё исчезало: ни тревог, ни мыслей, ни суеты. Только свет, тишина — и он.
Вот почему, даже когда Рождество прошло, Нанён не смог её убрать. Тэрок, будто чувствуя, что племянник держится за неё, настаивать не стал. И вот уже первое января, казалось бы, наступил новый год, новый виток, а она всё ещё здесь, как отражение его чувств.
— Пиццу хочешь?
Вырвал его из раздумий голос друга.
Нанёну стало неловко.
— Ага…
Сим Сухван предложил заказать ещё и закуски, так что еды набралось чуть ли не на троих.
Он, как и Нанён, был поздним ребёнком в семье. Их родители хорошо ладили, да и сами они с детства имели много общего. Весёлый, беззлобный характер Сухвана, его лёгкость и упрямое терпение — всё это помогло сохранить дружбу, даже после того, как Нанён отказал ему в чувствах.
Сегодня Нанён пил без раздумий всё, что мешал Сухван — алкоголь с тоником, со льдом, с терпкостью цитруса. Градус прятался в сладости — и этим пугал больше всего.
— Твой дядя задерживается, да?
— Угу.
Нанён пил без остановки, отчего лицо покраснело. Он потёр щёки и повторил:
— Да. Задерживается...
Сухван, который съел и выпил куда больше, чем он, встал, покачнувшись:
— Пойду помоюсь, ладно?
— Угу.
Нанён кивнул и проводил его взглядом.
Сухван всегда мылся долго.
Пока он был в душе, Нанён, сам того не замечая, задремал.
А вскоре вернулся хозяин дома.
Услышав шум воды, Тэрок решил, что это Нанён в ванной.
День выдался особенно тяжёлым — он с усталым вздохом развязал галстук. Но, войдя, наткнулся на Нанёна, спящего в гостиной.
В воздухе витал сладковатый запах алкоголя.
Он не обратил внимание на чужие ботинки у входа, но сразу понял.
«Наверное, кого-то пригласил».
Выяснять, сколько их, не имело смысла — на столе было всего два стакана и две пары палочек.
— И друзей у тебя, значит, нет, племянничек.
Пробормотал он с усмешкой.
Тэрок всегда думал, что Нанён остро переживает одиночество. Но, похоже, ошибался.
Он ни разу не слышал, чтобы тот жаловался на нехватку общения.
На самом деле Нанён ощущал пустоту. Но не страдал от неё — он просто жил рядом с ней.
Тэрок присел и слегка наклонился к нему. Лицо мальчишки порозовело.
«Похоже, пить он не умеет».
Он провёл пальцами по его горячей щеке.
Нанён тихо выдохнул с довольным видом — кажется, прикосновение ему понравилось.
Раздался шум воды — кто-то заканчивал принимать душ. Тэрок не придал этому ни малейшего значения. Он подхватил Нанёна, осторожно поддерживая за колени и за шею.
В этот момент дверь ванной открылась.
На пороге, в одном только нижнем белье, стоял тот самый юнец, которого Тэрок уже как-то видел. Он посмотрел на них с удивлением.
Щуплый, не до конца сложившийся, но в его фигуре уже прослеживался потенциал.
«Подрастёт, окрепнет, и от поклонников и поклонниц отбоя не будет».
Но Тэрок не почувствовал ни капли тревоги.
Он улыбнулся по-доброму, как подобает дяде, и кивнул в сторону гостевой:
— Тебе лучше спать вон в той комнате.
— А…э…зд-здравствуйте…
Смущённо пробормотал Сим Сухван и поклонился.
— Я друг Нанёна…
— Я знаю, кто ты. И знаю, кто твои родители.
— Правда? Вы знакомы с ними?
— Нет. Просто знаю.
Он и правда знал всё о Сим Сухване.
Когда-то Тэрок внимательно изучил весь круг общения Нанёна.
Сухван, сам того не замечая, прижал к себе полотенце, находясь в панике.
— Нанён заснул. Я отнесу его. Ты тоже иди, ничего не убирай, оставь как есть и ложись спать спокойно.
— Д-да, хорошо…
Тэрок развернулся и унёс Нанёна. А Сухван остался стоять как вкопанный, пока они не скрылись в глубине дома и дверь не закрылась за ними.
И только после того, как те исчезли из виду, его странное оцепенение спало.
Словно под гипнозом, он направился в гостевую.
По дороге взгляд зацепился за приоткрытую дверь — в ту комнату, что точно принадлежала Нанёну.
«Спальня ведь тут. Зачем он понёс его туда?»
Вместо прежнего смущения Сухвана вдруг накрыла другая эмоция. Он будто оказался перед неким неизвестным ящиком, который лучше не открывать.
К счастью, он был пьян. Его тело двигалось по наитию. Он добрался до кровати, рухнул на неё и сразу уснул без всяких мыслей.
Нанён проснулся не утром, а ближе к полудню — и сразу понял, что находится в незнакомой комнате.
«Я же…я же был на кухне. Где я? Когда меня сюда перенесли?»
Он резко сел, растерянный, и тут же заметил: на нём не та одежда, что вчера.
Он был в халате. Кто-то его переодел.
Пошатываясь, парень поднялся.
Он никогда не бывал в спальне Тэрока и сперва решил, что оказался вообще в другом доме.
Сердце колотилось. В панике он пару раз запнулся, прежде чем, наконец, схватился за дверную ручку и распахнул дверь.
За ней была знакомая гостиная — та самая, с ёлкой, которая днём не сияла огоньками, как вчера вечером.
— Твой друг ушёл.
Тэрок появился у него за спиной. Он, по всей видимости, только что вышел из душа — волосы были ещё влажные, мягкие, чуть прилипающие к вискам.
Нанён всё ещё держался за ручку, будто не решаясь сделать шаг.
Тэрок подтолкнул его в спину — и он оказался в гостиной. Растерянный, он не знал, с чего начать. Лишь неловко шевелил губами.
Идеально чистый стол. Всё выглядело так, словно вчерашняя ночь была не более чем сном.
Проходя мимо, Тэрок наполнил чистый стеклянный стакан холодной водой.
— Друг у тебя…славный.
Нанён молча смотрел на стакан, протянутый ему. Казалось, вода вот-вот перельётся через край.
— Чтобы любить тебя…мне не хватает смелости.
«Слишком проницательный…есть ли хоть что-то, что можно скрыть от него?»
Нанён вдруг подумал: перед ним он как прозрачный стакан воды — всё видно насквозь.
— Пей. У тебя в горле пересохло.
Тэрок не сводил с него глаз, пока он осушал стакан до дна.
Когда Нанён поставил его на стол и обеими руками сжал стекло, голос дрожал:
— Я…я ведь ваш племянник.
— Знаю.
— А вы — мой дядя.
— Это я тоже прекрасно понимаю.
— И вам всё равно?
Он обошёл стороной все важные слова, будто закрасил их. И всё же Тэрок понял. Конечно понял. Потому что это — их история.
Он взял стакан из рук Нанёна, приподнял и тихо хмыкнул.
— Я на тринадцать лет старше тебя.
— Это проблема?
— Для меня — да.
— А ничего другого вы не боитесь?
— А чего именно мне бояться?
— Взглядов людей…папы…мамы…
— Ли Нанён.
Тихий, но тяжёлый голос Тэрока заставил его вздрогнуть.
— Мы ведь ещё ничего не сделали.
— Ых…
Он держал стакан в одной руке, а другой, согнув пальцы, медленно провёл костяшками по его подбородку.
Пальцы коснулись нежной кожи — и Нанён так напрягся, что едва не сжал кулаки.
— Ты хочешь, чтобы между нами что-то случилось? Что-то, о чём придётся молчать?
— Вы…вы сейчас специально дразните меня, чтобы вызвать нужную реакцию, да? Чтобы я сорвался? Этого хотите?
— Умница. А раз ты такой умный, то должен уже понять и это: что я тебя жду. Жду того, что именно ты первым сорвёшься.
Незаметно Тэрок склонил голову к Нанёну. Только когда его подбородок уже коснулся кожи племянника, он осознал это.
— С Новым годом. И с совершеннолетием.
И лишь тогда до него дошло — теперь он действительно стал взрослым.
* До июня 2023 года в Южной Корее применялась следующая система: при рождении человек автоматически считался однолетним, а затем его возраст увеличивался 1 января каждого года, независимо от даты рождения.
Перейти к 8 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty