Глава 8
— С Новым годом, Нанён! Как ты там поживаешь с дядей?
Голоса с того конца были громкими, весёлыми, перебивающими друг друга. Несмотря на разницу во времени — звонок явно сделан ради него. Но почему-то радости он не почувствовал.
— С Новым годом, мама, папа. Передайте поздравления и брату тоже. С дядей всё хорошо, мы ладим.
Нанён постарался говорить бодро и весело.
Семья по очереди спрашивала, как у него дела в университете, здоров ли он…
А потом, словно договорились заранее, все разом перевели разговор в одно русло.
— Тебе, наверное, одиноко, да? Всё-таки у тебя там никого. Если вдруг тяжело, ты всегда можешь приехать к нам, Нанён.
— Да, мы рады, что с Тэроком у тебя всё славно, но он бывает немного...непрост. Не нужно там оставаться, если чувствуешь себя неуютно.
Слова вызвали не радость, а странную тяжесть.
— Нет, правда. Он хорошо ко мне относится.
Сказал Нанён, защищая дядю. Но, почувствовав, что этого недостаточно, добавил:
— Он же…он мне как семья. Я не чувствую себя одиноко.
Фраза застряла в горле, как заноза.
Даже после окончания вызова она не давала покоя.
«Семья…правда?»
Сжавшись на диване, он не заметил, как вокруг стало совсем тихо. Внутри звучал всего один вопрос:
«Ты правда так думаешь?»
В прихожей включился свет. Вернулся Тэрок. В руках у него были пакеты с покупками. Услышав шаги, Нанён подскочил и бросился вперёд, не думая.
Он обхватил дядю за шею, прильнул к нему всем телом, со всей силой, отчаянно.
Тэрок, удивлённый, даже не успел поздороваться.
Нанён вцепился в него, словно утопающий.
Помедлив, мужчина поставил пакеты на пол. И только тогда он обнял его в ответ. Крепко, сильно, прижимая к себе за талию.
В тёмной комнате по стенам скользили тёплые отблески — золотистые гирлянды всё ещё мерцали, хоть праздник давно прошёл.
Тэрок был нежен по-своему.
Иногда, когда Нанён уже начинал думать:
«Чего этот человек вообще от меня хочет?»
Тот внезапно появлялся, заставляя сердце ёкнуть. Они ведь до сих пор существовали лишь в рамках «дядя-племянник», между ними не было ни одного откровенного разговора — оттого тревога копилась. Вот и приходилось Нанёну постоянно сомневаться в нём и мечтать о побеге.
В такие моменты Тэрок выражал чувства на свой лад: молча садился рядом, включал фильм и просто брал его за руку. Или заходил утром в комнату перед работой, останавливался у кровати, где Нанён делал вид, что спит, — и долго смотрел на него.
«Но…что же между нами на самом деле? Может, неопределённость куда лучше?»
Такой вывод сделал для себя Нанён недавно.
До начала первого семестра оставались считаные дни.
Он сидел за столом, составляя расписание.
Тэрок, который уехал рано утром на гольф-встречу с бизнес-партнёром, всё ещё не вернулся.
— Как же это всё бесит…
Нанён вспомнил, как Тэрок, покидая дом, взглянул него — будто проверяя, действительно ли он спит — и пробормотал это.
Он жил в бешеном ритме, и порой жаловался на усталость.
Нанён часто спрашивал себя:
«А что, если однажды…я тоже стану тем, что его утомляет?»
Ведь они — не обычные влюблённые. Если расстанутся, не станут чужими. И именно это подтолкнуло Нанёна к выводу:
«Наверное, так даже проще. Пока ничего не определено — ничто и не обязано меняться. Пусть это останется неловкой случайностью. Мы ведь семья. А между родными — тепло допустимо. Главное — научиться прятать то, что нельзя показывать».
Это его логика. Его решение.
В последнее время он много нервничал. Разные мысли донимали его.
Новый университет, новые люди со всей страны, новое всё. Сердце сжималось от тревоги.
Он уронил голову на стол.
Просто лежал, постукивая пальцами по чёрной столешнице, — и не заметил, как прошло время.
Он услышал, что Тэрок подъехал. Вскочил, сам не осознавая зачем, и торопливо привёл в порядок стол.
Заглянул в комнату — поправил волосы, одежду. В зеркале встретился с собственным взглядом и в смущении прикусил губу.
«Дурак. Вот дурак…»
Вздохнул, глубоко, и, выходя из ванной, столкнулся с Тэроком. Он вошёл, ничего не говоря, бросил коротко:
— Сейчас умоюсь.
И скрылся.
Нанён остался стоять, немного растерянный, и уже собрался уходить, как Тэрок снова выглянул из ванной.
— Сделай кофе.
Нанён молча кивнул.
Он знал, как тот любит кофе, и потому всё делал по его инструкции: взвесил зёрна, смолол, насыпал в воронку, вскипятил воду, отмерил температуру…
На первый взгляд, это казалось утомительным. Но в такие моменты Нанён ощущал странный покой. Руки заняты, голова нет. Мысли уплывали, становилось легче.
Он как раз разливал свежий кофе по чашкам, когда Тэрок вышел. Вымытый и собранный в считанные минуты, как солдат.
— Хорошо получилось.
Бросил он, словно по запаху понял всё без пробы.
На нём были только домашние штаны и накинутый халат — как-то чересчур вызывающе.
Нанён смутился и стал отводить взгляд в сторону.
С тех пор как он поселился у Тэрока, тот всё чаще беззастенчиво шарил в его тайной коробке со сладостями.
Вот и сейчас достал пачку печенья.
И тут Нанён заметил.
На безымянном пальце левой руки у Тэрока красовалось кольцо.
Он растерянно уставился на этот палец.
Тэрок, заметив взгляд, проследил за ним и коротко сказал:
— А, это?
И всё. Ни объяснений, ни комментариев.
Нанён едва не поперхнулся кофе.
Пил он его не как кофе, а как крепкий алкоголь — так же отчаянно, глоток за глотком.
Обжёг язык — и не обратил внимания.
А Тэрок тем временем спокойно наслаждался вкусом и ароматом, будто ничего особенного не произошло.
Внутри всё кипело: растерянность, злость, зависть.
«Кто она? Как так вышло?»
Он знал: в этом мире часто женятся по расчёту. Сватовство ради бизнеса, браки на второй встрече. Здесь это в порядке вещей.
«Сколько времени это продолжается? Он…он вообще когда-нибудь обо мне думал?»
Нанёну вдруг стало нестерпимо больно. Подступили слёзы. Он прикусил губу и опустил голову.
Я не могу здесь оставаться. Надо уйти. Сейчас же.
Уже собирался встать, как Тэрок неожиданно опередил его.
Он схватил его за руку, а другой — вытащил что-то из кармана халата и вложил в его ладонь.
— Что…это?
— Носи.
Сказал Тэрок.
Нанён медленно разжал пальцы. На ладони лежало кольцо. Точно такое же, как у Тэрока. Один в один.
Он пялился на него, не моргая. Всё казалось нереальным.
— С первого дня семестра носи. Никогда не снимай. Демонстрируй его всем.
— Я…я теперь с кем-то встречаюсь?
Тэрок фыркнул и, откинувшись на спинку стула, лениво уселся, закинув ногу на ногу.
— А ты как думал? Мы, по-твоему, чем тут вообще занимаемся?
Нанён посмотрел на него…
А потом опустил глаза на подарок.
Оно сверкало.
Тонкое, с простым, но дорогим дизайном. С крохотным инкрустированным бриллиантом.
Слишком взрослое.
Слишком серьёзное.
Слишком неподходящее для того, кто едва достиг совершеннолетия.
— Это…не слишком дорого?
— Брат тебе что, карманные деньги не даёт?
— Всё равно…это же слишком…обязывает.
— И что ты предлагаешь? Поделить стоимость кольца с парнем, который младше тебя на тринадцать лет?
Нанён ничего не ответил.
Он сидел в оцепенении, пока наконец не выдавил:
— Мы…теперь вместе? Как пара?
Тэрок даже не моргнул:
— А ты думал, кто мы такие?
— Я просто…
Голос дрогнул.
— Я планировал оставаться рядом, пока не смогу сам встать на ноги и уйти.
— Ну и ну. Какая обидная мысль.
Хмыкнул Тэрок.
— Вы сами говорили…что в вашей жизни нет мне места. Что я никогда не буду частью вашей личной истории.
Да, это так. Просто ни один человек в здравом уме не смог бы представить такую ситуацию.
Это было…отвратительно, мерзко, грязно, запретно.
Свет в глазах Нанёна угас.
— Ты что, всё это время носил это в себе?
Но Тэрок оставался спокойным.
Он сам нарушил каждое слово, когда-то данное.
Дядя, который смеялся над юношеским отсутствием самоконтроля, оказался ещё хлеще — самым безрассудным.
Втянул Нанёна в свою историю. Сделал его частью своей любви.
И не собирался это останавливать.
— Да. Мы теперь пара.
Он медленно провёл пальцем по краю чашки — по тому месту, где касались губы.
А его взгляд в это время был устремлён прямо на губы Нанёна.
Будто он сейчас дотрагивался до них — не до чашки.
У Нанёна перехватило дыхание.
Он хотел облизнуть губы, но даже язык слушался плохо — будто всё тело не знало, как себя вести.
— Мы...
— Мы те, кто вместе пройдёт даже через ад.
Ответил Тэрок, перебивая.
— Ли Нанён. Я заберу тебя с собой в преисподнюю.
— И...до того момента мы будем вместе?
Прошептал Нанён.
— Думаешь, я бы стал делать такое с племянником, если бы собирался с ним расстаться?
— Что «такое»? Дарить кольцо?
— Терпеть не могу, когда ты пытаешься заглянуть мне в голову. Если бы ты хоть раз понял, что там на самом деле — ты бы никогда больше не захотел на меня смотреть.
Нанён судорожно сглотнул.
Тэрок опустил взгляд — на чашку, стоявшую перед ним.
— Я не такой уж хороший человек.
— Я знаю.
Тэрок едва заметно усмехнулся.
— И ты, кстати, совсем не умеешь притворяться.
Он вспомнил, как Нанён разглядывал его в тот первый раз, когда он приехал за ним.
С тех пор он был как на иголках.
По пути племянник не отрывал от него взгляда.
Так пристально и упорно всматривался, что ему каждый раз приходилось после душа изучать своё тело в зеркале: не остались ли на нём следы.
И Нанён действительно оставлял следы.
Он как будто каждый день метил его — взглядом, жестом, молчанием.
И Тэрок всё это видел.
Они словно стояли по разные стороны тонкой перегородки — и смотрели друг на друга сквозь неё. Видели всё, даже без непосредственного контакта.
— Ты ведь давно влюблён в меня, да?
Лицо Нанёна перекосилось от неловкости. Он не ответил.
Тэрок взял кольцо и надел ему на палец.
— Носи. Это твоё. Ты мой. Мы с тобой вместе погрузимся на самое дно. Это не просто парные кольца, это ошейник. Если снимешь — тогда придётся сделать татуировку на этом месте.
Нанён задрожал.
— Мне тридцать три. А ты — моя первая любовь.
Дядя понизил голос.
— Я не из тех, кто меняет чувства. Если хочешь бежать, Ли Нанён, сейчас твой последний шанс. Но знай: я поймаю тебя снова. И ты дашь себя поймать. Поэтому вместо бегства — возьми лучше мою руку. Так будет спокойнее для твоего сердца.
— Скажите…а с какого момента вы…вы об этом всерьёз подумали?
— Это так важно?
Для Тэрока значение имел не момент, когда всё началось, а то, что уже происходило. Что уже не остановить.
Он долго ждал, когда наступит новый год, и теперь…теперь приближался день рождения Нанёна. Он собирался подарить ему машину. И тот сядет в неё, поедет куда захочет — и всё равно останется внутри мира, созданного Тэроком.
«Он должен понимать, что это — роскошь. Что ему достался человек, способный подарить целый мир».
— Вам…вам не страшно? Что будет, если всё вскроется?
— Когда-нибудь, может, и всплывёт.
— А моя семья? Как они на это посмотрят?
— Я готов к разрыву отношений с ними. А слухи я умею закапывать.
— Я…я просто…я…
Шум. Странный. Похожий на плеск волн.
Нанён даже вздрогнул: в этом доме не было воды поблизости, а тем более моря.
Но если прислушаться, волны действительно перекатывались и шептали что-то ему в ухо.
Надо просто отступить. Вот и всё.
Тэрок сказал, что даст возможность уйти.
И Нанён верил: если он сейчас твёрдо откажется, то сможет сбежать.
Прямо в эту секунду. Это его последний шанс.
Надо просто отступить. Сделать шаг назад.
Но, сам не замечая, он уже весь состоял из этих чувств.
Они уже давно оплели его тело, жили в нём.
«Наверное, моё сердце взрослеет быстрее, чем я сам».
Нанён встал.
Звяк.
Со звоном упала чашка и разбилась.
Это была его детская чашка — он пользовался ею с самого детства. Символ его прошлой, безмятежной, чистой жизни.
Вдребезги.
— Я…
«Интересно, какое у меня сейчас лицо? Что я такого показал, что он…»
Он не успел закончить мысль.
Тэрок сжал его лицо ладонями и коснулся губ. От него шёл жар, и тёплый древесный запах геля для душа, будто лес после дождя, окутывал Нанёна с головой.
Звяк.
Чашка Тэрока опрокинулась вслед за его собственной. Лужа кофе поглотила осколки разбитого стакана, словно повторяя то, что происходило между ними.
Крушение детства.
Нанён стал взрослым.
Тэрок затопил его целиком.
Когда язык мужчины проник глубже, Нанён, будто отравленный ядом, закрыл глаза, обвил руками его шею и полностью отдался чувствам.
Тело, долго мучившееся тоской, наконец обрело покой.
— Вместе до самого ада…
Прошептал Тэрок.
Нанён молча кивнул.