Глава 63
— Лука!
Раздражение значит, что человек небезразличен? Чувство — яркое, романтичное, плавящее всё внутри. Тоджин захотел избавиться и от него, и от кучи нелепых мыслей, как только они приехали в Венецию.
На Пьяццале Рома — последнем месте, куда могут заехать машины и автобусы, — в суматошной толпе Луку кто-то окликнул. Звонкий, высокий голос.
* Пьяццале Рома — центральный автовокзал и транспортный узел Венеции.
Взгляды людей тут же устремились на женщину, но она, не обращая на них внимания, бросилась к Луке. Тот без всякого выражения произнёс:
— Беатриче.
Та самая Беатриче, о которой Тоджин наслышан.
Пальцы реставратора, сжимавшие ручку чемодана, невольно напряглись.
— Как ты? Я очень удивилась, когда услышала, что ты отправился в путешествие, да ещё и к семье.
Она ужасно его раздражала, хотя в жизни Пэ Тоджина не значила ровным счётом ничего. Взгляд женщины, сияющий и прикованный к Луке, с запозданием скользнул к незнакомцу. Она мягко улыбнулась ему своими безупречными зубами.
— Он с тобой? Ему удобнее говорить по-английски?
— Я говорю по-итальянски.
Она обратилась к Луке, но ответил Тоджин. Лицо Беатриче слегка дрогнуло, словно она почувствовала неловкость.
— Простите. Мне очень жаль.
От её открытой манеры общения становилось только неприятнее. Она казалась человеком, которого невозможно возненавидеть.
Женщина ярко улыбнулась и протянула руку.
— Вот ведь. Для начала следовало представиться. Меня зовут Беатриче Баччарелли.
— А.
Раздражение раздражением, но стоило услышать её фамилию и имя, как он задумался.
«Что-то знакомое…»
Он чуть склонил голову набок, предавшись размышлениям.
— Вы, случайно, не занимаетесь стеклом? Несколько лет назад проходила выставка во Флоренции…
— А, угу. У меня тогда состоялась персональная выставка. Вы видели?
— Довольно крупная, да. Мне довелось её посетить.
Выставка была недалеко от его прежнего дома. Он не раз проходил мимо огромных афиш, а потом, уже после посещения, даже счёл, что у неё действительно выдающийся талант. Он и представить не мог, что они встретятся вот так.
— Вас ведь первой приняли на Мурано…как женщину-мастера.
* Мурано — остров в Венецианской лагуне, прославившийся на весь мир как центр производства уникального художественного стекла, где сосредоточено мастерство стеклодувов, создающих вазы, люстры и украшения, известные как «муранское стекло».
О событии сообщали повсюду. В буклетах, в рекламных проспектах, на стенах выставки — везде новость прописали едва ли не тем же шрифтом, что и само название. Поэтому и запомнилось.
Беатриче прищурилась и улыбнулась.
— Ну да. Я тогда пригрозила, что если проблема в наличии груди — отрежу её. Слишком уж они старомодных взглядов. Лука мне тогда очень помог.
Помог.
Тоджин зыркнул на него. Тот до этого молчал, но наконец заговорил — спокойно, ровно:
— Семья Орсини всего лишь обратились с просьбой в Гильдию муранских стеклодувов. Конечное решение принимали они.
— Не семья. Это ты лично, и синьора подключилась.
Беатриче отвечала легко, смотря на аукциониста в упор.
Тоджин молчал. Он слушал и не понимал, как ему вообще вписаться в их разговор.
— Я продал несколько твоих работ, в ответ твоя семья начала передавать вещи на мои аукционы. В итоге я обзавёлся лояльными клиентами, которые не могут слишком со мной спорить. Учитывая, что я просто устранил один перекос, выгоды получил достаточно — так что благодарить, по-моему, не за что.
Сказал как отрезал, жёстко, вполне в духе Луки. Он никогда не делал ничего из доброты, и даже в его благодеяниях таились свои мотивы.
— Ну, тоже правда. Зато продаёшь дорого — жаловаться не на что.
От улыбки Беатриче внутри неприятно скрутило.
«Они встречались?»
Жалкая мысль вспыхнула в голове. Впрочем, не просто вспыхнула — она сидела там уже давно, с того самого момента, как он услышал её имя впервые. Лука, конечно, убеждал, что между ними ничего не было.
«И как ему верить?»
С угрюмым настроением и до неловкости жалким чувством справиться оказалось трудно. Тоджин хотел поскорее уйти. Но поймать момент никак не удавалось.
— Что-то я совсем заболталась. Дружим семьями, а не виделись почти два года, вот я и обрадовалась. Кажется, я даже имени вашего не услышала.
— Просто Пэ. Я реставратор масляной живописи в Кадорсини.
— А, вот почему вы с Лукой.
Беатриче широко улыбнулась, будто всё наконец встало на свои места. И только Лука, нахмурившись, вставил:
— Если точнее, не совсем поэтому. Я не с каждым реставратором так праздно разъезжаю.
— Правда? Тогда вы с Пэ друзья?
— Ты не слышала?
— О чём?
Она наклонила голову, и её глаза округлились. Глядя на мягкое, доброжелательное лицо Беатриче, Тоджин почувствовал, как из него будто уходят все силы. Почему-то очень хотелось спрятаться.
— В последнее время я была занята работой. Совсем из жизни выпала — чуть не умерла, ей-богу. Биеннале хоть и раз в два года, но под конец всё равно тяжело. И к чему я это? А, извини. Так что за слухи?
— Я…
Заговорил Тоджин. Две пары глаз тут же обратились к нему. Он неловко улыбнулся.
— Господин Орсини недавно мне немного помог. Ничего особенного. Эм…похоже, вам есть о чём поговорить, а я, пожалуй, пойду. У меня срочные дела.
Вышло сумбурно и не к месту.
«Наверное, со стороны выглядит грубо. Или странно».
Но даже осознавая это, он всё равно хотел одного — уйти. Спрятаться. Не стоять рядом с Лукой и Беатриче, как какой-то третий лишний.
Он старался не встречаться с ними взглядом. Лука чуть приподнял бровь — явно не понимая, что происходит.
— Тоджин.
— Пожалуйста, продолжайте.
Парень улыбнулся, думая только о том, как устал. Как раз в этот момент к остановке подплыл вапоретто.
— Вон мой, я пойду.
— Давайте, позже ещё увидимся!
Стук колёс чемодана по камню и, вслед за ним, звонкий голос Беатриче ещё долго не покидали его.
Добравшись до дома Марисы, он оставил вещи и незамедлительно вышел.
«Говорил же, что сразу привезёт…»
Картины не было, что выводило его из себя. Без неё он не мог уйти в работу. А значит, если остаться здесь, придётся столкнуться с вернувшимся Лукой.
Если тот спросит, почему он так себя повёл — ответить нечего.
В итоге Тоджин просто смотался отсюда.
— Хорошо смотрятся вместе…
Он сам не заметил, как дошёл до Дзаттере — южной части Венеции, куда редко заходят туристы.
* Дзаттере — знаменитая набережная в Венеции.
Вокруг оказалось спокойно. Вместо канала — море, лениво качающееся у берега. Чайки, дети, играющие у воды, люди с длинномордыми собаками, джелатерии и рестораны с алыми цветами.
* Джелатерии — кафе, которые специализируются на приготовлении итальянского десерта джелато, похожего на мороженое.
Тоджин шёл медленно, среди всего этого.
Красивейший пейзаж, однако ему он казался пустым.
«Так себе...»
Он впал в странное настроение.
Взгляд Беатриче, направленный на Луку, сиял. Даже думать не нужно было — так смотрят на того, кто нравится.
— Ну конечно же он популярен.
Слова сами сорвались с губ — и прозвучали как жалоба. Тоджин остановился. Закатил глаза и тихо выдохнул.
— Бесит.
Ребёнок с мячом, пробегавший мимо, посмотрел на него. Поймав себя на том, что выглядит бормочущим себе под нос сумасшедшим, он натянуто улыбнулся. Мальчонка тут же отвернулся и убежал.
Накатило какое-то глупое раздражение. И обида. Просто на всё.
На убегающего ребёнка, на свои жалкие мысли, на спокойный Дзаттере, на последний день отпуска, на то, что именно он нашёл «Игру воды», на контракт с Лукой, на их разные позиции, на встречу с Беатриче, на неконтролируемые чувства — и на их причину...чёртового Луку Орсини.
На всё.
«И что это вообще такое?»
По ощущениям ему было даже хуже, чем в те моменты, когда приходилось сталкиваться с унизительной дискриминацией.
Реставратор, не останавливаясь, дошёл до самого конца Дзаттере. Пунта-делла-Догана — острый край Венеции, её конец…или начало. Именно то место, где на картине изображена синьора.
Он сел на край. Вода плескалась у самых ботинок, звук волн касался ушей.
«Людей почти нет, хотя весна уже на подходе…»
День располагал к подобным мыслям. В морском ветре чувствовалось что-то тёплое.
«Весна. Потом лето…»
Тоджин прикинул оставшееся время. Скоро превью аукциона. И вместе с ним — конец игры в отношения, их притворства, что они пара.
«Надо сосредоточиться на реставрации. Исключительно на ней».
Дома вдалеке — спокойных, мягких оттенков, море, лодки, рябь на воде. Он смотрел на окружение, почти не думая.
Красиво.
Только вот останется ли пейзаж таким же, когда всё закончится, — он не знал.
— Может, в Корею съездить?
Мысль вдруг сама сорвалась с губ.
— Когда?
Ответ прилетел сразу.
Тоджин резко поднял глаза. Впрочем, в этом не было нужды.
Лука уже сидел рядом. Прямо здесь. Столь утончённый человек…на обычном камне. Ещё больше удивляло другое.
— Почему…нет, подождите, как…откуда вы узнали, что я здесь?
— Я отвёз картину в студию. Не нашёл там вас, вот и отправился на поиски.
— Искали меня — и так просто нашли?
Как ни крути, Венеция хоть и небольшая, но звучало абсурдно. Тоджин нахмурился.
— Вы мне, случайно, трекер не вшили?
— С чего бы? У меня просто хорошее чутьё.
— Каким бы хорошим оно ни было…
Тоджин явно не собирался отступать. Лука усмехнулся. Морской ветер растрепал его волосы.
— Ну, я поспрашивал у местных. Вы весьма заметный.
— Я?
— Угу. Оказалось, отыскать вас несложно. Вы уже довольно известны.
Он хотел что-то ответить, но так и не нашёл слов.
Лука ходил, спрашивал о нём, рыскал — и в итоге вот он, рядом. И почему-то от этого стало…хорошо. Всё остальное вдруг перестало иметь значение.
«Глупо. Правда глупо...»
Сам обиделся, сам разозлился — а потом от пары слов всё отпустил. Он с трудом выносил свои же чувства.
Тоджин опустил голову и уставился на собственные ноги, свисающие над водой. Рядом длинные ноги Луки почти касались поверхности.
«Ещё немного — и намокнут».
Он как раз прикидывал, стоит ли сказать, когда Лука заговорил первым.
— И когда вы собираетесь в Корею? Хотите взять отпуск?
— А, не знаю. Сначала закончу реставрацию, в любом случае, так что не переживайте. Пока я лишь подумал, как об идее.
— Почему?
Потому что, когда дурацкая игра в отношения закончится, не захочется видеть ни Венецию, ни Луку.
Он не мог так сказать.
Поэтому выбрал самый простой ответ:
— Давно не был дома. Хочу увидеться с семьёй.
— Я ни разу не был.
— Где?
— В Корее.
— И что?
Слово «Корея» из уст Луки звучало совершенно не к месту. Тоджин задал вопрос, и мужчина, посмотрев на него, пояснил:
— Просто для информации. Если хотите — можете пригласить.
— Да ничего не мешает и без приглашения поехать. Вы же понимаете, что для поездки в Корею моё приглашение не требуется?
От его недовольного тона Лука тихо усмехнулся. Тоджин прищурился — он не понимал, что означает его смешок.
Лука произнёс с нажимом:
— Вместе.
— Что?
— Я имею в виду — было бы неплохо поехать вместе.
Странная фраза. Парень нахмурился.
— Зачем?
— Потому что мне будет приятно. И, думаю, интересно.
— Я не хочу.
Предельно прямой ответ. Но Лука, ни на секунду не замявшись, спросил:
— Почему?
Потому что он как раз и собирался уехать, чтобы не видеть его. Чтобы сбежать от их фальшивого романа и его последствий. И уж точно не тащить с собой в эпицентр происходящего самого Луку.
— С чего бы вам ехать в Корею?
— Это ведь не запрещено. Мне интересно.
Лука посмотрел на него сверху вниз.
«И что это сейчас было?»
Тоджин даже не стал скрывать вздох. Аукционист только улыбнулся.
— Если Тоджин не хочет ехать со мной, придётся поехать одному.
— Вы летом не заняты? В сезон биеннале у вас дел полно. Вам же нужно больше аукционов проводить, с людьми встречаться.
— Вам не стоит беспокоиться об этом.
Разумеется, он и не беспокоился.
«Вертит людьми как ему вздумается…»
Как может кто-то одновременно нравиться и бесить? Тоджин и сам не понимал.
И ещё больше его раздражало ловить себя на том, что следит за тем, как на лице Луки мелькает привычное довольное выражение.
— Тогда езжайте один. Я в следующем году съезжу. Зимой, например.
— Подстроюсь. Ваш отпуск я могу отслеживать, так что уступлю.
Лицо Тоджина тут же перекосилось.
Лука был для него не просто партнёром или фальшивым парнем.
Он ещё и его начальник.
— Вы же собирались уходить. Когда вы уволитесь с поста директора?
— Если нужно подстроиться под ваш отпуск, боюсь, раньше вашей поездки в Корею не получится. Благодаря вам дел прибавится.
— Да вы издеваетесь!
Ударить его он, конечно, не мог. Только резко посмотрел.
Лука повернул голову.
Их взгляды встретились всего на мгновение.
Лука улыбался. Его улыбка выглядела одновременно чувственной и утончённой — и при этом передавала совершенно простое, искреннее удовольствие.
И этого оказалось достаточно.
Ему стало хорошо.
Потому что Лука улыбался.
Как какая-то непреодолимая сила — стоило ему улыбнуться с удовольствием, и Тоджин ничего не мог с этим сделать…ему становилось хорошо.
«Ничего не поделаешь».
Рядом с Лукой всегда возникала данная мысль.
Мысли, с которыми трудно справиться, и эта неконтролируемая радость казались непривычными — Тоджин опустил взгляд на море.
Они же совершенно разные. Их пустяковая игра в отношения уже близилась к концу. И он только что видел женщину, которая идеально подходила Луке.
И всё равно — только потому, что сейчас они рядом, его снова охватывал трепет, становилось легко.
«Плохо дело…»
С этой мыслью Тоджин смотрел на море. Он чувствовал на себе взгляд Луки — и хотел сделать вид, что не замечает.
Мужчина тихо пробормотал:
— Не понимаю, почему вы выглядите недовольным, думая об отпуске в Корее.
— Я в хорошем настроении. Если не считать вас, причин быть в плохом нет.
На резкий ответ Лука указательным пальцем надавил на уголок его губ. Тоджин удивлённо распахнул глаза.
— Знаете, когда вы врёте, у вас улыбка кривится.
— Вы сейчас сказали, что у меня лицо кривое?
— У вас вообще всё круглое. Глаза, нос, рот — и само лицо.
Ладно лицо, но чтобы ещё и глаза с носом и ртом? И притом, когда он врёт, у него там что-то ещё и «кривится»? Не поймёшь — то ли комплимент, то ли оскорбление.
И тут Лука добавил:
— Обычно вы улыбаетесь…кругло.
— Как это вообще…кругло?
— О чём вы сегодня всё время думали?
Внезапный вопрос заставил Тоджина плотно сжать губы.
«О чём думал?»
Клаудио и Беатриче — эти двое буквально перевернули всё внутри. Да и сам он загнал себя раздумьями.
И Лука тоже был частью его дум.
— Я просто…
Тоджин прикусил губу и тихо выдохнул.
«Не верь Луке».
В голове всплыло предупреждение Клаудио. И реставратор наконец задал вопрос, который давно хотел задать — но каждый раз откладывал.
— Синьор Орсини…вы когда-нибудь продавали подделки?
— Да.
Перейти к 64 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty