Глава 60
Лука выглядел так, будто объятия ему были обещаны. Тоджину даже стало неловко за собственное замешательство, он почувствовал себя каким-то чёрствым.
Слова, выражение лица, мелькнувшие в глазах усталость и печаль — всё это не могло оказаться притворством. Луку он знал как человека, не опускающегося до подобной фальши.
Другой вопрос…мог ли Лука использовать даже такую ситуацию, чтобы извлечь выгоду? Тоджин мысленно кивнул.
— Вы сейчас пытаетесь разжалобить меня, синьор Орсини?
— Когда продаёшь товар, нельзя брезговать методами и средствами.
Руки по-прежнему оставались раскрытыми, да и ответ звучал серьёзно. Тоджин устало коснулся лба.
— Вы же понимаете, что поступаете как ужасный тип? Чистейший расчёт.
— Тогда просто сделайте вид, что ничего не заметили, и обнимите меня.
На самом деле Тоджин собирался поступить именно так. Он поднялся с места.
«Подумаешь, объятия…сущая мелочь…»
Однако стоило решиться, как накатила неловкость.
Он поколебался мгновение, затем шагнул в объятия Луки, обвил руки вокруг его шеи и осторожно притянул к себе. Мужчина сидел, и платиновый блонд оказался Тоджину на уровне солнечного сплетения. Пальцы невольно коснулись мягких волос.
«Того, кого, казалось, невозможно жалеть, всё же иногда становилось жаль».
Противоречивая мысль, но Тоджин ощущал всё именно так. Вдруг стало тревожно оттого, что лицо Луки находится слишком близко к груди. Сердце билось гулко, вызывая опасение, что этот ритм вот-вот почувствует сам аукционист.
«Он уже услышал? Да и пусть...»
Теперь ничего не изменить. Лука оставался тихим и покорным, напоминая ручное животное. Он прижимался к Тоджину, не двигаясь, и только его спина слабо поднималась и опускалась от ровного дыхания.
— Синьор Орсини…
Слова сорвались сами. Лука поднял голову, до этого уткнувшуюся в грудь. Человек, способный выжать максимум даже из чужого сочувствия, взирал прямо на Тоджина.
Красивое лицо с плавными чертами слегка наклонилось в сторону. Они находились слишком близко, отчего каждое движение ощущалось слишком отчётливо.
«Стоп».
Взгляд сам зацепился за губы Луки. Гладкие…с изящным изгибом…
«Ты с ума сошёл? Соберись, Пэ Тоджин!»
Он стиснул зубы. Они только что коснулись глубоко личной трагедии. Пусть Лука и не выглядел сломленным, но проявлять подобные чувства к человеку в уязвимом положении — непростительно.
— Зачем вы меня позвали?
— Да нет. Просто.
Услышав бессвязный ответ, Лука тихо усмехнулся. Даже этот смех щекоткой отозвался там, где они соприкасались. Тоджин глубоко выдохнул. Рука, гладившая волосы, замерла, не зная, куда себя деть.
«Он из тех, кто улавливает каждую деталь».
Лука вполне мог понять состояние Тоджина уже по одному тому, как двигались его пальцы.
— Тоджин.
Голос, зовущий его, звучал приятно. От головокружительного ощущения парень снова прикусил нижнюю губу. Взгляд светло-зелёных глаз, поднятых снизу, вобрал всё без остатка.
Он не успел спросить, зачем его окликнули. Того тихого, покорного Луки, который вжимался в него секунду назад, уже не существовало. Ладонь мужчины скользнула по одежде Тоджина, легко прошлась вдоль позвоночника. От прикосновения тело само собой вздрогнуло.
Лука медленно приподнял подбородок.
— Вы поцелуете меня?
Лёгкий тон — не более чем ловушка. Тоджин обратил внимание на то, как потемнел взгляд Луки, уловил вязкую, затягивающую тяжесть в глубине глаз...он знал, как просто в таком состоянии он может довести его до изнеможения.
Веки Тоджина едва заметно дрогнули.
— Тоже…в качестве утешения?
— Да, тоже.
Лука склонил голову набок и улыбнулся.
«Наверняка улыбка неискренняя. Люди не умеют улыбаться столь безупречно…»
Тоджин думал об этом, но всё равно зачарованно любовался мужчиной.
— Мне кажется, что вы тоже хотите.
— Кто? Я? С чего вы взяли? Я не…
— Если я ошибаюсь, можете считать происходящее утешением.
Раздражающий человек, умеющий улыбаться идеально в самый нужный момент.
— Нелепо.
Тоджин покачал головой, но всё же наклонился. Их губы соприкоснулись лишь на миг и сразу разомкнулись. Ощущение исчезло мгновенно, и Лука, открыв глаза, нахмурился.
— Какое-то неубедительное утешение.
— Если утешать слишком усердно…тоже будет странно.
Аукционист ничего не сказал, но складка между бровями не исчезла. Руки, обнимавшие Тоджина за талию, он не убирал.
— Вообще-то…утешение уже закончилось.
— А объятия?
Лука недовольно глянул снизу вверх.
В этом демонстративном, до предела откровенном выражении обиды было что-то милое.
«Милое? Ты окончательно свихнулся».
Мысль, всплывшая сама собой, заставила Тоджина цокнуть языком. Определение подходило Луке Орсини меньше всего, но то ли вино сыграло свою роль, то ли он и правда потерял голову — отрицать возникшее впечатление Тоджин не смог.
— Ну…не знаю…
Ответ, который трудно назвать ответом, заставил Луку сжать руки вокруг талии Тоджина чуть сильнее, чем прежде. Похоже, опьянение настигло его с опозданием — кожа на затылке заметно порозовела.
— Мне дышать…тяжело.
— Потерпите.
— Я что, должен задохнуться во время утешения?
— Тоджин, вы драматизируете.
Буркнув это, Лука всё же слегка ослабил объятия. Лицо у него стало самодовольным, с немым вопросом «так сойдёт?». Раньше Тоджин без колебаний счёл бы его раздражающим. Сейчас — нет.
Ему понравилось.
И, осознав сей факт, он подумал, что ничего с этим уже не поделать.
С Лукой Орсини…нет, с самим собой, с тем, как он на него смотрит.
Как с несчастным случаем, к которому не готовятся: внезапно и неизбежно ему просто стал нравиться человек.
— Вот тут.
Тоджин легко коснулся ладонью макушки Луки и несильно надавил указательным пальцем.
— Не знаю, что у вас внутри. Может, и правда требуется реставрация. С картинами ведь часто так: снаружи, в раме, они выглядят прилично, а внутри насекомые всё проели.
— Вы и раньше так говорили. Значит, сейчас вы сравнили меня с картиной, изъеденной жуками?
— Эм-м…да. Получается, так.
Он поспешно добавил, что не имел в виду ничего плохого, и Лука тихо усмехнулся.
— Сожалеете, что нельзя вскрыть и проверить?
— Немного.
— По-моему, не немного…
Лука оценивающе оглядел Тоджина и добавил:
— Если хотите — попробуйте. Вам я могу довериться.
Он медленно моргнул, продолжая смотреть прямо на него. Тоджин сглотнул. Во рту мгновенно пересохло. Сам не понял, почему от этих слов внутри всё вспыхнуло.
Лука умел подталкивать его к импульсивным решениям самыми невинными фразами.
«До чего раздражающий тип».
Тоджин медленно опустил глаза. Тень легла на лицо Луки.
Он нагнулся, не отводя головы, легко прикусил чужие губы и скользнул языком внутрь.
Поцелуй наверняка застал Луку врасплох, однако тот принял его мягко. Пальцы, блуждавшие по спине Тоджина, двигались чувственно.
Горячее дыхание смешалось, влажные уста разошлись и тут же снова сомкнулись. Беспорядочный, сбивчивый поцелуй. Возможно, из-за вина кровь текла быстрее обычного. Тоджин первым отстранился, слегка переводя дыхание, а Лука окинул его расслабленным и томным взглядом.
— Вы же сказали, что с утешением покончено…
— На этот раз я и не собирался утешать.
— Тогда?
Вопрос прозвучал просто, и Тоджин не нашёлся с ответом.
— Просто…дальше вам знать не нужно.
Глупый ответ. Реставратор ожидал насмешки, но её не последовало. Вместо этого Лука поднял руку и обхватил его щёку. От ладони исходило тепло.
— Вы хотите продолжить?
— Ч-что именно?
— То, что уже не имеет отношения к утешению.
Голос Луки звучал низко и глухо. Указательным пальцем мужчина провёл под глазом Тоджина, и щекотное ощущение от прикосновения растаяло на его коже.
— Я вот хочу.
Парень плотно сомкнул веки. Прикрыться опьянением не выйдет — ему слишком было ясно, что причина совсем в другом.
«Думал, смогу устоять».
От одной фразы Луки всё тело прострелило до самых кончиков пальцев. Тоджин не выдержал его беспощадной соблазнительности и, с усилием выжимая из себя слова, прошептал:
— Я…тоже…
Реплика оборвалась. В миг Лука поднялся. Возбуждённый настолько, что выглядел злым. Он схватил Тоджина за руку и потянул, усаживая на кровать.
— Подождите…
Дальнейшие его слова растворились во рту Луки. Расстёгивая рубашку без единого лишнего движения, тот целовал его с безумной настойчивостью. Тоджин, не успев даже толком закрыть глаза, с трудом поспевал за напором.
Язык, словно подожжённый, ловил и сплетался с его языком — горячо, жадно. Лука уже скинул рубашку и взял Тоджина за подбородок.
— П-подождите…
Слова не имели силы. Прикосновения были настойчивы, словно приказывая не убегать, принять всё. Тоджин упёрся рукой в кровать, чтобы не опрокинуться назад.
Жар разлился по всему телу. От горячего, влажного языка голова пошла кругом. В попытке хотя бы немного перевести дыхание, Тоджин положил ладони на твёрдую грудь Луки и оттолкнул его.
— Хах…
Вздохнув, но послушно отстранившись, Лука позволил ему это.
Его глаза покраснели от возбуждения, он тяжело и прерывисто дышал. Он неотрывно следил за Тоджином, будто хищника насильно оторвали от добычи во время трапезы. Только лишь от того, как Лука на него смотрит, реставратор плавился.
— Эм, а…насчёт звукоизоляции здесь…
Он сам не понял, как ляпнул чепуху. Просто перед этим невыносимо сладострастным мужчиной ему хотелось хоть немного сохранить рассудок.
— Что за…?
Буркнул Лука, слабо фыркнув. И всё же в следующий миг его горячая ладонь скользнула под рубашку Тоджина.
— Разве подходящее время сейчас думать об этом?
Ловкие, умелые пальцы находили самые чувствительные точки на его теле. Лука мягко провёл по нежной коже, откинул рубашку, и алый язык коснулся обнажённого торса.
— А-а-а…
Он куснул его, оставив на теле отчётливый след своей похоти.
Каждый раз, когда горячее дыхание аукциониста касалось его, взгляд Тоджина мутнел.
Единственное, что парень мог сделать, — провести кончиками пальцев по твёрдым мышцам его спины. От такого малейшего, пусть и неловкого порыва Лука стал ещё более резким, даже грубым.
— Ах…кх…
Рука, успевшая пробраться под брюки, сжала уже влажный от предсемени член. Бёдра дёрнулись навстречу. Несмотря на своё состояние, Тоджину удалось выдавить слова без примеси стона:
— Быстрее…сра…зу…вста…
Оборванная фраза заставила Луку остановить настойчивые ласки.
— Почему?
От внезапного вопроса Тоджин сомкнул губы. Дело было не в том, что прелюдия ему не нравилась.
«Просто…»
Осознав свои абсурдные чувства…свою симпатию….он стал воспринимать всё в десять раз острее, чем прежде. От любого, самого незначительного действия тело наливалось жаром, словно кожа вот-вот лопнет.
«Лучше поскорее закончить. Ради собственного спокойствия».
Разумеется, вслух такое не скажешь.
— Сегодня…я слишком чувствителен.
— Чт…ах…где именно?
Лука с совершенно невинным выражением лица провёл ладонью по члену Тоджина и сжал его бедро. Реставратор, задыхаясь, крепко зажмурился. Он подумал, что, если не видеть, станет хоть немного легче, но мужчина наклонился и лизнул его мочку.
Влажный звук застыл у самого уха. Тоджин стиснул зубы и протянул руку. С трудом ухватив твёрдый член, он торопливо приставил его к своему входу. Из Луки вырвались горячий вздох и предупреждение:
— Поранитесь.
Мужчина поднёс руку к промежности Тоджина. Гладкие длинные пальцы проникли внутрь. Когда он согнул их, всё тело содрогнулось.
— С таким-то еле справляетесь.
— Просто…ых…
Он ввёл ещё один палец вглубь его напряжённого тела. Движения внутри оказались грубее обычного, и Тоджин то и дело судорожно втягивал воздух. К ощущениям, которые Лука создавал снизу, он никак не мог привыкнуть.
Внутри действительно расслаблялось, но бёдра всё равно мелко дрожали. Обхватив его за шею, Тоджин прошептал:
— П-пожалуйста…мх…просто…войдите.
В ответ Лука с нажимом прикусил мочку его уха и приподнялся. Боли не возникло, но Тоджин широко распахнул глаза.
— Раз уж вы так настаиваете…
В его голосе слышалась досада, будто попытка казаться добрым потерпела крах. Но Тоджин-то знал, что вся эта доброта лишь притворство.
Глаза Луки, сверкавшие от плотского желания, успокоились и застыли на Тоджине.
Он вынул пальцы и приставил к входу свой член.
— Мх…
От несравнимого ни с чем давления Тоджин закрыл глаза предплечьем. Лука схватил его за руку. Он прижал её к кровати, чтобы тот больше не пытался спрятаться. Его раскрасневшееся лицо полностью обнажилось, и мужчина удовлетворённо улыбнулся.
— Ах…кх…
Головка постепенно протиснулась внутрь. Лука устроился между широко разведённых ног. Тоджин приоткрыл веки и украдкой увидел его лицо — влажное от возбуждения.
Лука подался вперёд, войдя глубже, и Тоджин, закусив губу, вытерпел. От нарастающего давления перехватило дыхание.
— Ха…ах…мх…
Неясный звук, то ли стон, то ли вздох, застрял в горле. Процесс был медленным, а результат не отличался от ожидаемого. Тело сопротивлялось, но всё же раскрылось, принимая его, словно иначе и не могло.
— Ых…
Лука провёл рукой по щеке Тоджина. Мягко коснулся стиснутых челюстей. Никаких слов не последовало, но он понимал, что это один из способов Луки его успокоить.
Вежливый хищник. А он сам перед ним…пожалуй, бесстрашная добыча.