Глава 5
Нанён вышел из экзаменационного зала гораздо позже остальных — он выбрал и сдавал ещё и второй иностранный язык. Снаружи уже сгущались сумерки. Во дворе царила тишина. Лишь немногие, такие же, как он, задержавшиеся до конца, теперь торопливо сбегали вниз по дорожке, которая утром, по пути на экзамен, была крутым подъёмом, — кто с облегчением, кто с радостью.
На его лице отражалась целая гамма чувств. Волнение переплеталось с предвкушением. Со стороны могло показаться, что он не закончил сдавать экзамен, а, наоборот, только собирается. Сжав лямку рюкзака, парень медленно брёл вперёд, чуть ли не считая каждую плитку под ногами.
«Правда ли он будет ждать меня у ворот?»
У входа в университет народу заметно поубавилось. Нанён шёл позади всех.
— Почему так долго?
Он резко поднял голову.
Тэрок, только что проверявший время, опустил руку, завидев племянника. Неторопливо оттолкнувшись от машины, на которую до этого облокачивался, он приблизился, словно сошёл со страницы глянцевого журнала.
— Я уж подумал, ты нарочно назвал мне неправильное время.
Он осторожно снял рюкзак с плеча Нанёна.
— А вы не спросите, как прошёл экзамен?
— С чего бы тебе сдать его плохо?
Дядя открыл перед ним дверцу пассажирского сиденья. Причём сделал это так естественно, что Нанён на секундочку задумался:
«Интересно, кому ещё он так открывает двери?»
Он положил рюкзак на заднее сиденье и, поймав взгляд племянника, усмехнулся.
— Я ведь не твои родители. Возможно, тебе будет обидно это слышать, но я не слишком волновался.
Эти слова, ироничные на первый взгляд, будто сбросили груз с плеч Нанёна.
— Поздравляю тебя.
— Вы же сами сказали, что не мои родители.
Разговор шёл спокойно. Напряжение, острое, как лезвие, и навязчивое, словно тень, наконец рассыпалось бесследно, подобно ломкому льду под ногами.
Когда они вернулись домой, на обеденном столе Нанён увидел каталог. Один из тех, что универмаги рассылают постоянным клиентам в канун Рождества. Открыта была страница с предложением оформить предварительный заказ на ёлку.
«Сложно представить, чтобы дядя всерьёз занялся чем-то подобным».
Это удивило.
Пока он читал информацию, Тэрок доставал из холодильника продукты — всё, что нужно для ужина.
— Вы хорошо готовите. Даже не ожидал, если честно.
— Я вообще всё делаю хорошо. Просто зачастую лень.
«Хвастаться он тоже умеет. Но, раз это не пустые слова, возразить трудно».
Подперев щёку рукой, Нанён разглядывал праздничные ёлки, удобно устроившись за столом. Потом обернулся и оглядел комнату.
Ему никак не удавалось мысленно заполнить это место рождественской атрибутикой.
— А вы обычно ставите ёлку?
— Нет.
Бросил Тэрок, разогревая сливочное масло на сковороде.
— Просто прислали.
— Понятно. Родители ставили. Каждый год.
— Тогда в этом году и я поставлю.
«Чего это он?»
Фраза прозвучала небрежно, но в ушах Нанёна она зазвенела, словно кто-то выстрелил. Он резко поднял голову.
— Вместо моих родителей?
— Я ведь говорил, что не собираюсь становиться твоими родителями. Не люблю повторяться.
«Тогда…зачем вы всё это делаете?»
Он не произнёс этого вслух. Внутри всё сжалось. Эта растерянность пугала. Он ощущал то, чего вовсе не должен был. Если переступить эту черту, обратной дороги уже не будет. Это тревожило.
— Есть ёлка, которая тебе приглянулась?
Нанён сглотнул, в горле пересохло от волнения.
Холодное лицо, где почти не появлялась улыбка. Отрывистая, резкая речь, способная ранить. Такой прямолинейный, грубый. И всё же…почему в нём чувствуется доброта?
«То, что он кажется добрым именно ко мне, это ведь не более, чем иллюзия, да? Может, я просто не вижу, какой он на самом деле?»
Нанён с усилием улыбнулся.
Он с трудом проглотил ком в горле и сосредоточился на еде — тёплый рис мягко рассыпался во рту, напоминая детскую кашу. Незамысловатый вкус, в котором пряталось утешение.
Нанён не бросил мысль о том, чтобы найти жильё втайне от Тэрока.
Когда он сказал об этом отцу, тот сразу спросил:
— Что-то случилось?
Значит, всё же заподозрил неладное.
«Что между нами? Почему я чувствую, что предаю его, просто ища жильё? Но лучше уж предательство. Так больше нельзя».
Теперь Тэрок возвращался домой к ужину.
Нанён, у которого после утренних занятий оставался целый день, как бы ни старался провести досуг вне дома, всё равно возвращался в одно и то же время — тело само тянуло его туда.
Время для него застыло. Оно не двигалось вперёд, и это сводило с ума.
Перед каникулами резко похолодало.
Застегнув пальто и обмотав шею шарфом, парень не спеша вышел из класса и двинулся к выходу, но кто-то остановил его.
— Эй, Ли Нанён.
Это был Сим Сухван. Тот, кто когда-то признался ему в чувствах.
— Куда идёшь?
Сухван всегда выделялся — не столько успехами, сколько манерой держаться. Самоуверенность, словно врождённая, делала его заметным. Из семьи судей, с расположением преподавателей, он, похоже, знал, как произвести нужное впечатление.
Нанён до сих пор не мог ума приложить, зачем Сухван вообще признался ему. И почему теперь, после отказа, тот продолжает так свободно общаться, будто всё осталось по-прежнему.
«Как у него это получается? Ну как?»
— Если не занят, пошли со мной.
— Угу. Пошли.
Нанён удивился себе — как-то уж слишком легко дал согласие.
Он лишь пытался понять — возможно ли жить, делая вид, что ничего не произошло? Вернутся ли они с Тэроком к тому, что было до раскрытия его чувств? Или они уже пересекли эту грань?
В игровом центре Нанён перепробовал всё, что только можно: тир, баскетбол, дартс. Даже до DDR добрался.
* DDR (Dance Dance Revolution) — музыкальная аркадная игра, где игроки танцуют, наступая на стрелки в такт музыке.
Как Сим Сухван вообще так ловко играет в эту старую аркадную игру — оставалось загадкой. Нанён еле успевал за ним глазами, не то что ногами.
— Ты правда никогда этим не увлекался, да?
Сухван усмехнулся, глядя на разгромный счёт.
Задетоe самолюбие заставляло того снова и снова снимать купюры, менять их на монеты и упорно пытаться превзойти себя.
Утешением являлось то, что чем больше он тратил, тем быстрее летело время.
Когда они вышли перекусить бургерами, уже наступил вечер. Скоро пора было возвращаться домой.
От Тэрока ни сообщения, ни звонка.
Словно выпив что-то слабоалкогольное, Нанён ощущал легкую отрешённость.
«Так, наверное, и чувствуют себя пьяные».
Подумал он.
«Я совсем без сил».
— Хочешь сделать фото?
Сухван, наблюдавший за ним, спросил это негромко.
Нанён медленно обернулся. Во взгляде не было ни удивления, ни радости — только тихий интерес.
Сухван прикусил губу.
Ли Нанён привлекал не яркостью. Он не был шумным, не сыпал шутками, не оказывался в центре внимания. Не дерзкий, не бойкий, а, наоборот, самый что ни на есть обычный. Тихий, с хорошими оценками, почти незаметный. Но именно в этом спокойствии заключалось что-то особенное. Тонкое, неуловимое — и потому примечательное.
Иногда казалось, что Нанён не такой, как все. Что он не просто ровесник, а человек из другого времени.
Особенно в такие моменты, как сейчас.
— Я в военную академию подал документы. Ты же туда вряд ли пойдёшь. Если поступлю, почти не будем видеться. А после выпуска, может, вообще больше никогда не встретимся. Поэтому давай сделаем фото. На память.
— Разве нам не доведётся встретиться?
— Если не постараемся, то нет.
Сухван не ожидал, что скажет это вслух. Щёки тут же загорелись, и он неловко почесал их.
Нанён опустил взгляд к своим ботинкам.
Они провели вместе первый и второй год обучения, в одном классе.
Яркий, уверенный, всегда в центре внимания, но почему-то неизменно звал Нанёна всюду с собой. Как друга.
Нанён точно знал, что он хороший парень.
— Ладно.
«Прости, Сухван, все мои мысли о другом человеке».
Вместо извинений Нанён встал и потянул его за руку.
— Ну, пошли, сфоткаемся.
Впервые за всё время он сам повлёк Сухвана за собой. Волосы Нанёна, освещённые заходящим солнцем, отливали красноватым оттенком. Одноклассник молча смотрел ему вслед, сглатывая ком в горле.
У Нанёна есть Ли Тэрок. А у Сухвана…у него тоже был кто-то, кто причинял ему те же чувства.
Он запомнит этот день надолго.
Они собирались сделать снимок и разойтись, но одноклассник упрямо настаивал на том, чтобы проводить Нанёна домой. Он был настолько настойчив, что тот, в конце концов, сдался.
— Делай, как хочешь.
Лишь когда они пошли по другой дороге — не той, что обычно, Сухван понял — Нанён переехал.
А ему он об этом не рассказал. У парня сжалось сердце.
Сухван, в конце концов, был всего лишь старшеклассником. Хотел казаться взрослым — особенно перед тем, кто ему нравился. Но в присутствии того самого человека становился самым глупым и самым уязвимым.
— Ты когда успел переехать?
Он спросил это тоном, в котором прорывалось недовольство. Нанён ответил спокойно.
— Я не переезжал. Просто временно живу в другом месте.
— У кого?
— У младшего брата отца.
— У дяди, значит? Чего так формально? Вы что, в плохих отношениях?
Сухван попытался придать фразе шутливый тон.
— Не то чтобы в плохих…
Ответ Нанёна прозвучал тяжело, с каким-то внутренним надломом.
— Он строгий? Старомодный?
— Не думаю.
— У него жена есть?
— Нет. Это не из-за этого…
Сим Сухван сегодня казался куда настойчивее обычного.
Он лез с расспросами — и Нанён начал раздражаться.
Тем более что именно эти мысли преследовали его последние дни, не отпуская ни на миг.
Недомолвки Нанёна приводили Сухвана в бешенство.
С любым другим другом он бы уже поднял голос, сорвался.
«Хватит ломаться, не беси, говори уже!»
Но с Нанёном сдерживался. Знал: если позволит себе быть самим собой — шумным, прямолинейным, нетерпеливым, тот посмотрит на него своим ледяным взглядом и больше никогда не заговорит.
Стиснув зубы, Сухван снова проглотил гордость.
— Ли Нанён. Ну скажи хоть что-нибудь. Эй, мы же после выпуска вообще не увидимся, да?
Нанён резко остановился.
«Интересно, Тэрок сейчас дома?»
Плохое предчувствие преследовало его. Словно наедине им сегодня оставаться опасно.
Он сжал пальцы в кулак, потом разжал, сделал вдох и обернулся к Сухвану:
— Можно я сегодня у тебя переночую?
Тот замер, будто получил пощёчину. Сначала не нашёл, что ответить. А когда, наконец, заговорил, его голос сорвался, и парень заикнулся:
— У…у меня дома?
Стоило спросить:
«Ты что, забыл, что я тебе признавался?»
Но не посмел.
Сухван боялся: если напомнит — Нанён сразу передумает.
Поэтому только быстро закивал.
— Д-да, конечно! Дома сегодня никого нет. Останься!
— Тогда я сбегаю за одеждой, а потом пойдём.
Вроде обычная просьба. Ночёвка у друга. Но в глазах Нанёна читалась такая серьёзность, что Сухван тоже почувствовал напряжение.
Он напрягся, не понимая, чего именно ждать от этого вечера.
Пока он мялся у ворот, Нанён быстрым шагом направился домой.
Имя «Тэрок» разрасталось в его голове, прямо-таки распирая изнутри.
Оно принадлежало мужчине, которого он боготворил с детства, с кем жил под одной крышей. Когда-то — холодный идеал, недосягаемый и безупречный. Теперь — живая плоть, опасное влечение.
Когда он просто восхищался им, всё казалось чистым. Но являлось ли это на самом деле безупречно чистым, даже тогда?
Путь до дома ощущался как побег. Дыхание сбилось.
— Подожди здесь.
Он оставил Сухвана у ворот.
Не заметил, что в прихожей стоит только одна пара тапок. Не обулся. Поспешно свернул в сторону своей комнаты и увидел его.
Тэрок стоял в коридоре.
Он остро ощутил желание, столько лет сдерживаемое за семью замками. Желание, которое никогда не должно было пробудиться.
— Поздно пришёл.
Нанён застыл, точно загнанный в угол зверь.
Казалось, весь дом распух и вот-вот лопнет — от напряжения, от чего-то невидимого, глухо давящего со всех сторон.
На такой территории поместилась бы пара семей.
Но теперь каждый сантиметр был вроде как заполненным. Не вещами — чем-то чужим. Живым. Дышащим.
«Если всё это — отражение моего собственного желания, то это отвратительно. А если в этом доме есть часть и его желания?»
Мысль об этом казалась невыносимой.
— Я сегодня останусь у друга на ночёвку.
Выдохнул он.
Тэрок слегка наклонил голову и провёл указательным пальцем по брови, как будто рассеянно почесал её.
— Почему?
«Почему?»
— Экзамены закончились. И я сам могу решать, что мне делать.
Произнести это было почему-то трудно, он словно оправдывался, хотя ничего не сделал.
— Я пойду.
Нанён резко развернулся и поспешил к себе в комнату — почти бегом.
Но за спиной раздалось:
— Ли Нанён.
Он остановился.
— Ты слишком расслабился.
— Всё ведь уже закончилось…
— А может, наоборот…ты слишком напряжён?
Тэрок провёл рукой по затылку племянника, опустился к плечу и сжал его чуть сильнее. По телу пробежали мурашки, оставив за собой онемение.
Нанён резко обернулся и с силой оттолкнул его руку.
Тэрок удивился, глаза на мгновение округлились.
— Для вас это игра, да?
— Попался.
Тэрок легко улыбнулся.
— Вы издеваетесь?
— Просто капризничаю.
Нанён вошёл в комнату и попытался закрыть дверь, но Тэрок успел сунуть туда ногу.
Он сбросил рюкзак и начал судорожно собирать вещи. Это походило на бегство.
Тэрок молча наблюдал за ним.
Когда из кармана пальто что-то выпало — он не удержался и негромко хохотнул. А Нанён, ничего не замечая, продолжал запихивать в сумку нижнее бельё и пижаму.
— У тебя выпало. Милое фото.
— Ч-что вы…когда вы это взяли?
Он лениво покачал карточку между указательным и средним пальцем.
— Это тот парень, что признался моему племяннику?
— Верните, пожалуйста.
— Вижу, вкус у тебя есть.
— Я сказал: отдайте!
Тэрок лишь поднял руку выше.
Нанён потянулся, но доставал лишь до самого кончика — никак не мог перехватить. Он дёргался, чуть попрыгивал, но всё было напрасно.
И, кажется, даже не замечал, как тесно их тела сблизились в этой возне.
— Это к тому другу ты сегодня на ночёвку собираешься?
Движения Нанёна тут же остановились. Он медленно опустил руку и в упор посмотрел на Тэрока.
— Ну и что?
— Хм.
— Вы меня не отпустите?
— Нет, отпущу.
Тэрок, наконец, вложил фотографию обратно в карман Нанёна.
«Унизительно».
Словно он всё это время был просто игрушкой — интересной, странной, забавной.
— Зачем вы так со мной?
Голос Нанёна дрогнул, глаза увлажнились.
— Зачем вы дразните меня? Зачем шутите? Почему издеваетесь?
— Потому что только в такие моменты ты становишься честным. Ты же умный. Теперь больше не назовёшь меня идеалом. Не совершишь ту глупость ещё раз.
Его большая ладонь мягко легла на щёку племянника, закрыв её почти полностью, и медленно скользнула назад — по уху, по шее, к затылку.
— Я ощущаю, как много ты обо мне думаешь.
Взгляд Нанёна дрожал и метался. Тэрок вглядывался в эти глаза и чувствовал: там внутри бушует море — суровое, холодное, необъятное.
«Будто мы оба стоим на качающейся палубе. Пусть же качнёт сильнее».
Нанён отбросил его руку.
— Подло…
Он смотрел на него влажными глазами и едва слышно прошептал:
— Я…ненавижу…вас.
Ответа дожидаться не стал. Прошёл мимо — так близко, что задел плечо. Тэрок только закрыл глаза и глубоко вздохнул. В воздухе витал знакомый, любимый запах. Он невольно усмехнулся.
— «Ненавижу» — и это всё, что ты можешь сказать?
Перейти к 6 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty