Глава 5
— М…угх…
И Мён стиснул зубы, пытаясь игнорировать странное покалывание, медленно распространявшееся от кончиков пальцев ног вверх по телу.
Хан Дживан держал его за лодыжку, небрежно скользя пальцами по тонким косточкам. Его прикосновения были неспешными, почти изучающими.
— У тебя даже ступни красивые.
Заметил он.
— Каждый пальчик.
Его ладонь медленно скользнула выше, к икре, он явно любовался тем, как сложено тело И Мёна.
Тот не ответил, лишь отвернулся, надеясь, что это быстрее закончится.
Но Дживан не торопился. Он двигался слишком методично, с каким-то нездоровым благоговением. Он касался его так, будто не хотел упустить ни малейшей детали — словно изучал каждую линию, каждую выпуклость мышц и костей.
И это было не менее отвратительно, чем грубая сила.
— Угх…ах…
Даже те зоны, которые обычно не отличались особой чувствительностью, теперь отзывались на влажные касания губ и языка. Он пытался убедить себя, что это не более чем назойливое прикосновение, сравнимое с тем, как лижет собака, но, стоило телу на миг поддаться искушению, и сдерживать реакцию становилось всё труднее.
Дживан явно замечал это. Он провёл пальцами по ступне, будто успокаивая его, и хмыкнул:
— Я попробую всё. Здесь, здесь…
Сказав это, Хан Дживан снова сжал его лодыжку и указал пальцем на живот, намекая, что эта мучительная пытка прикосновениями только начинается.
Это означало, что он не собирался останавливаться.
И Мён больше не мог выносить это.
— Просто…сделай это.
Хан Дживан вскинул брови и, глядя на него снизу вверх, с усмешкой произнёс:
— Тогда подними бёдра.
Когда И Мён, с выражением полной обречённости, немного приподнялся, позволяя стянуть с себя одежду, Хан Дживан, расстёгивая молнию, усмехнулся:
— Послушный. Для тебя не в новинку снимать штаны перед мужчиной?
И Мён не ответил, лишь молча прикусил внутреннюю сторону губы.
Ему казалось, что он попался в ловушку, расставленную Хан Дживаном, но всё же это было лучше, чем позволить ему облизывать свои ноги.
Лучше бы он просто сделал это силой. С насилием И Мён мог бы справиться — он не был таким уж хрупким. Но то, что делал Хан Дживан, было другим. Он не просто брал — он смаковал, исследовал, наслаждался каждым касанием. И Мён не хотел быть втянутым в эту извращённую игру.
Когда штаны легко соскользнули, оставив И Мёна в одном бельё, Хан Дживан не удержался от восторженного замечания:
— У тебя красивые ножки!
Он не просто бросил фразу, а начал с видимым удовольствием изучать его. Стройные лодыжки, плавный изгиб натянутых сухожилий на голени, чётко прорисованные мышцы бёдер — он прикасался к ним пальцами, легко, при этом оставляя поцелуи на каждом новом участке.
А затем его пальцы с силой раздвинули бёдра, и когда тёплые губы коснулись внутренней стороны, И Мён просто отвернулся, предпочитая не смотреть.
Даже от самых незначительных прикосновений по спине И Мёна пробежали мурашки.
Каждый раз, когда его тело предательски дёргалось, Хан Дживан пристально наблюдал за ним.
— Да ладно тебе, я ведь едва прикоснулся.
Хан Дживан фыркнул, усмехнувшись.
— Так я и думал. Ты ведь создан для того, чтобы получать удовольствие, хён.
И Мён резко сжал челюсти, проглатывая протест, который подступил к горлу.
— Угх…
В следующий миг Хан Дживан молниеносно взобрался на кровать, нависая над ним. Одним резким движением он толкнул И Мёна, заставляя того упасть на матрас, а затем бесцеремонно задрал его водолазку вверх, обнажая грудь.
Его глазам открылась тонкая, изящная талия, резко очерченная на фоне тёмной ткани. Кожа, казавшаяся ещё белее в контрасте с чёрной одеждой, была цвета парного молока.
Внимательный взгляд скользнул к груди. Между рельефными мышцами скапливались крошечные капли пота, медленно стекая по ложбинке.
Прикоснувшись кончиком языка к впадине между ключицами, Хан Дживан краем глаза изучал его соски. Они были чуть крупнее обычного, но благодаря маленькому ореолу не выглядели вульгарно. Там, где кожа была тоньше, сквозь неё проступал нежный румянец, придавая телу ещё большую соблазнительность.
Хан Дживан провёл по своим губам языком, словно предвкушая наслаждение, и сжал его сосок между пальцами, надавливая с ощутимой силой.
Из горла И Мёна тут же вырвался сдавленный, болезненный стон.
Тогда Хан Дживан, будто желая загладить резкость своих действий, мягко провёл по напряжённой коже тёплым языком, успокаивающе облизывая припухший от давления сосок.
В ответ И Мён лишь тихо, сбивчиво выдохнул.
Его тело было слишком чувствительным, слишком честным в своих реакциях.
Мысль о том, сколько мужчин уже касались этой кожи, скользили по ней пальцами и губами, вызывала у Хан Дживана странное чувство собственничества. Желание завладеть, подчистую стереть воспоминания о других, оставить на этом теле только свои следы вспыхнуло внутри, сжигая остатки самоконтроля.
— Хватит…перестань…
Голос И Мёна дрожал и был полон отвращения.
После настойчивых прикосновений кожа на груди окрасилась насыщенным румянцем, а в некоторых местах даже проступил лёгкий синеватый оттенок — вероятно, останется след.
Хан Дживан представил, как тот позже, оставшись наедине, обнаружит эти отметины, разглядывая своё тело в ванной.
Эта мысль вызвала у него удовлетворённую усмешку.
Он без спешки изучал губами и пальцами подтянутый живот и стройную талию И Мёна, на которой не было ни грамма лишнего жира.
Каждый раз, когда его прикосновения становились особенно настойчивыми, тело И Мёна рефлекторно вздрагивало, а мышцы напряжённо дёргались, будто он пытался сбежать, но не мог.
— Здесь приятно?
— Амх…не нужно…
Когда пальцы скользнули вдоль боков, а губы коснулись напряжённых мышц пресса, тело И Мёна снова среагировало — бёдра дёрнулись, а дыхание сбилось.
— Где у тебя чувствительные места? Подскажи мне.
— Я…откуда…уф…
— Не знаешь? В твоём-то возрасте?
И Мён ничего не ответил, а его лицо покраснело.
— Очаровательный…
Прошептал Хан Дживан, наклоняясь ближе.
Его горячее дыхание скользнуло по щеке, а затем тёплый язык медленно провёл влажную дорожку вдоль скулы. Он навис над И Мёном, запирая того в ловушке.
Тот резко отвернул голову, избегая поцелуя.
Но Хан Дживан будто только этого и ждал.
Едва уловив движение, он тут же наклонился к уху, обхватил его губами, и в тишине раздался звук, от которого по коже пробежали мурашки.
— А-а-а…
Стон вырвался у И Мёна раньше, чем он успел сжать губы.
Он не мог сказать, когда именно всё зашло так далеко, но сейчас его тело выдавало ненавистную, предательскую реакцию. Это было унизительно.
Грубость, насилие, давление — всё это он мог бы вынести. Он знал, как терпеть боль, как справляться с агрессией. Но то, что делал с ним Хан Дживан сейчас — методичное, выверенное изучение каждого сантиметра его тела — было для него по-настоящему невыносимым.
— Хён, а как тебя ласкали другие?
— Заткнись…угх…
— Ведь никто не делал это так, правда?
— Ах…ч-чёрт!
И Мён был особенно чувствителен к прикосновениям к шее и ушам. В других случаях он мог изворачиваться, пытаясь контролировать себя, но стоило лишь мягко коснуться губами этих уязвимых участков, как по его позвоночнику пробегала дрожь от возбуждения.
Хан Дживану нравилось видеть, как тело, которое отчаянно пыталось игнорировать собственные реакции, невольно откликалось на его ласки.
— Н-нет!
Пальцы скользнули под ткань.
— Тс, не сопротивляйся.
— Ч-ёрт…!
Он провёл по его промежности и удовлетворённо улыбнулся. Эрекция и влага. И Мён тут же дёрнулся, пытаясь вырваться.
Но Хан Дживан не поддался на этот протест, одной рукой надавив на его живот, а другой стянув с него нижнее белье.
— Уф…
Его движения были слишком уверенными, слишком отточенными — явно не в первый раз он справлялся с сопротивляющимся человеком.
Всего пара ловких движений, и ткань без всякого труда соскользнула вниз, повиснув на лодыжке И Мёна, словно издевательское напоминание о том, как легко было лишить того последней защиты.
Он неторопливо устроился между его ног, крепко удерживая бёдра, несмотря на попытки И Мёна отстраниться. Даже сейчас тот напрягал дрожащие мышцы, будто всё ещё надеялся сбежать.
Хан Дживан смотрел на его лицо — полное напряжённого отчаяния, уязвимости и гордости, — и невольно подумал, насколько жалким, но в то же время прекрасным оно выглядит.
— Не дёргайся и раздвинь ноги.
Говорил он спокойно, но его пальцы с такой силой сжимали внутреннюю сторону бёдер И Мёна, что на коже наверняка останутся синяки.
— Хах…
Хан Дживан не торопился. Он медленно раздвигал его колени, наслаждаясь этим мгновением.
Губы И Мёна были плотно сжаты, кожа побелела. Он отчаянно пытался сопротивляться, но напряжённые мышцы внутренней стороны бёдер предательски дрожали. Красивые изгибы тела завораживали.
Несмотря на вялость, член всё равно выглядел внушительно. Единственное место на этом крепком, сухощавом теле, где задержалась хоть капля жира, — это бёдра и задница, маняще округлые, соблазнительные до головокружения. Дживан вновь провёл языком по губам, чувствуя, как перехватывает дыхание. Всё, чего он жаждал в этот момент, — зарыться лицом между этих упругих ляшек.
— Н-не смотри…
Выдохнул И Мён, голос его звучал так, будто он задыхался. Казалось, его разум вот-вот растает под тяжестью стыда. Взгляд Хан Дживана был почти осязаемым.
Осознание, что в этой ситуации ему остаётся только умолять, разъедало его изнутри, разрушая последнюю крупицу достоинства.
— Минутку…ых…
Он сжал кулаки, напрягая связанные запястья. Рука Хан Дживана нащупала его промежность.
— Узко…
Мён зажмурился.
— Угх!
Едва ощутимое касание пальцами заставило его вздрогнуть. Дживан, заметив, как у того напряжённо сжался живот, усмехнулся и наклонился к его лобку.
— Я пока не вставляю. Не паникуй.
— Я н-не…ах…
С широко распахнутыми глазами, он застыл, уставившись в потолок, затаив дыхание.
— А…хык!
Если это не было игрой воображения, то Хан Дживан действительно облизывал его там.
То самое доказательство, что он — омега, которое с пятнадцати лет он старался не замечать и даже не смотреть на него. Узкая щель, разрезавшая место, где ничего подобного быть не должно, теперь была щедро увлажнена слюной. Дживан облизывал её, раздвигая кончиком языка.
В какой-то момент И Мён напрягся так сильно, что мышцы пресса сжались до боли. Его колени, дрожащие от перенапряжения, едва не сомкнулись на шее Хан Дживана.
Дживан поглаживал его сведённые судорогой бёдра, уговаривая:
— Расслабься, ну же…тебе будет хорошо…
— А…ах…
— Смазка вроде бы выделяется.
Пробормотал он, задумчиво.
Хан Дживан провёл рукой по волосам, внимательно разглядывая узкую щель.
Говорили, что у каждого омеги есть свой уникальный аромат, что-то сродни усиленному естественному запаху тела. Но он…ничего особенного не чувствовал.
— Чёрт.
Цокнув языком, он снова склонился ниже, не прекращая вылизывать манящее местечко. Отсутствие аромата не проблема, можно смазать чем-то сладким — мёдом или сливками. Тогда удовольствие станет непередаваемым.
Строение щели выглядело просто, как некий длинный, узкий разрез. Но каким бы странным ни было это место, Хан Дживану оно нравилось. Узкая, влажная слизистая — вид, от которого внутри всё трепетало от возбуждения.
— А-а-а…ых!
В его стонах слышалась хрипотца, придавая звукам особую чувственность. Каждый раз, когда кончик языка скользил по узкому проходу, И Мён вздрагивал. Стоило Хан Дживану крепче схватить его за талию и вдавить язык глубже, как тот беспомощно замотал головой и попытался вырваться, но безуспешно.
В отличие от его подтянутого, крепкого тела, это крошечное, хрупкое местечко казалось удивительно нежным. Дживан не знал, был ли такой размер щели особенностью конкретно И Мёна или же у всех омег так, но эта разница между мощным телом и этим маленьким, скрытым местечком сводила его с ума.
— М-м-м…
Хан Дживан низко застонал, выпуская больше слюны. Он жадно облизывал влажную щель, не пропуская ни миллиметра кожи. В какой-то момент И Мён уже не мог издавать полноценные стоны — вместо них из его горла вырывались хриплые, рваные звуки, словно голосовые связки царапали друг друга.
Его тело, покрытое холодным потом, мерцало в свете, напоминая гладкую, упругую кожу дельфина. Дживан провёл по нему ладонями, чувствуя, как под пальцами перекатываются напряжённые мышцы.
Раздвинув ноги шире и закинув их себе на плечи, он зарылся лицом в пах, не оставляя ни малейшего шанса на побег. Страстно, без стыда, он ласкал его промежность.
— Угх…мх…
Хан Дживан так увлёкся, что даже челюсть начала побаливать. Но вдруг он заметил, как внутренние мышцы бёдер И Мёна судорожно подёргиваются. Он даже не касался его там, а тело уже дрожало, словно в остаточном оргазмическом спазме.
Подняв голову, он увидел белые капли спермы на натянутом животе.
Проводя ладонью по ноющей челюсти, Дживан спросил:
— Кончил посреди процесса?
И Мён не ответил. Только тяжело дышал, его грудь плавно поднималась и опускалась. Соски стояли торчком, выдавая, насколько сильно тот возбуждён. И всё же он не издал ни звука, пока его тело сотрясалось в наслаждении. Так отчаянно не хотел, чтобы его возбуждение стало очевидным?
— Ты когда дрочишь тоже сдерживаешь себя?
Насмешливо пробормотал Дживан.
Ему хотелось довести его до оргазма множество раз — чтобы он извивался, плакал, вскрикивал.
Дживан провёл рукой по своему напряженному члену.
— Почему только ты кончил, а? Я тоже хочу…
Как только он спустил бельё, его насыщенно-розовый член вырвался наружу, пружинисто ударившись о живот. Извилистые вены, проступавшие на напряжённой коже, придавали ему внушительный вид.
Он поднёс его к узкому входу И Мёна. Это место было мягким, податливым, словно кусочек тофу.
— Блять…слишком узкий.
Щель казалась маленькой. Вставить? Он едва ли мог протолкнуть туда даже головку.
Раздражённо прикусив губу, Дживан прижал своё достоинство к животу И Мёна, сравнивая их размеры. Его член был почти такой же толщины, как бутылка воды на 500 мл, тогда как крошечное отверстие омеги казалось слишком тесным даже для одного пальца.
Хан Дживан раздражённо цокнул, прежде чем без всякой осторожности попытался втиснуть указательный и средний пальцы в крошечное отверстие.
— А-ах!
Но едва первый сустав пальца скользнул внутрь, как И Мён вскрикнул — не от удовольствия, а от резкой, жгучей боли.
Дживан надавил сильнее, чуть согнув пальцы, пытаясь раздвинуть узкие, дрожащие стенки, но в ответ услышал лишь ещё один короткий, рваный крик.
— Тьфу, с ума сойти…
Выдохнул он, раздражённо проведя языком по зубам.
Всегда упрямый, всегда непреклонный — теперь И Мён просто замер. Стоило Дживану коснуться его щели, как он сдался, съёживаясь в маленький, напряжённый комок. В этом было что-то завораживающее, неуловимо приятное. Но этого было недостаточно — он жаждал большего, хотел полностью взять его.
Если бы он пошёл напролом, это могло бы обернуться серьёзной травмой. А потом что? Как заставить этого упрямца раздвинуть ноги перед врачом и показать свои разрывы? Да он скорее умрёт, чем позволит себе подобное унижение.
Цокнув языком, Дживан принял решение.
В конце концов, у него оставалась альтернатива. Когда он только заполучил И Мёна, даже не зная, что тот омега, ему хотелось отыметь его анально.
Конечно, это был всего лишь досадный компромисс. Но…у него ещё будет шанс взять его так, как он хочет.
— Расслабься.
Он просунул внутрь два пальца, и словно имитируя ножницы, стал расталкивать их в стороны.
Измученное тело И Мёна дернулось назад в знак протеста. Тогда Дживан пару раз резко шлепнул его по щекам, приводя в чувства.
— Неужели мне нужно порвать тебя, чтобы ты меня наконец услышал?
Соки из щели стекли в задний проход, увлажнив его. Мышечное кольцо, расслабленное после оргазма, легко впустило и третий палец, как только И Мён перестал сопротивляться.
— Ха…неужели ты трахался с кем-то недавно? Почему тут так свободно?
И Мён никак не отреагировал, лишь плотно сжал губы, отказываясь что-либо отвечать.
Дживан продолжал методично подготавливать его, в какой-то момент внутри оказались уже четыре пальца. Он резко вынул их и прижавшись членом к растянутому входу уверенным движением вошёл внутрь.
Лицо И Мёна на мгновение побледнело. Дживан заметил, что тот задержал дыхание, и несильно хлопнул его по щеке.
— Эй, успокойся.
— Хм…ах…
Дживан слишком долго сдерживал себя. Теперь в его сознании не оставалось ничего, кроме всепоглощающего желания обладать этим телом.
Он начал двигаться, наращивая ритм, и с каждым толчком тело И Мёна немного прогибалось, поддаваясь его напору.
Хан Дживан протянул руку и надавил ладонью на грудь И Мёна, чувствуя, как тот тяжело дышит.
— Подними голову.
Вынужденный выпрямиться, он запрокинул голову, обнажив линию шеи, на которой ещё оставались следы от грубых поцелуев и укусов — тёмные, зловещие отметины. Контраст этих синеватых пятен на его бледной коже выглядел почти нереально, пугающе красиво.
Дживан ощутил, как по позвоночнику пробежала дрожь возбуждения. Грубо толкаясь в него, он прошептал:
— Чёрт…ты правда красивый.
Но И Мён уже не слышал этих слов. Всё происходящее стало глухим и далёким. Все его нервы были сосредоточены на анусе, как будто это была единственная часть его тела, которая существовала.
— Ха…а-а-а…угх…
Дживан провёл пальцами по ровной линии бровей, скользнул по напряжённой коже под глазами, смахивая слезинки и капельки пота.
Он был безжалостен. Яростно толкаясь в задницу И Мёна он смотрел, как меняется выражение его лица.
Ощущая, как мышцы ануса плотно обхватывают его, Дживан выругался сквозь зубы, прикусив губу.
— Блять…если здесь так туго, то как же там…
Пробормотал он, но быстро заставил себя выбросить эту мысль из головы.
Хан Дживан не сдержался и опустив руку к паху И Мёна, ввёл один палец в его щель.
И Мёна затрясло. Но даже с открытым ртом он не издал ни звука.
— Дыши.
Приказал Дживан.
Его ладонь звонко шлёпнула по ягодице И Мёна, заставляя того дёрнуться.
Каждое движение отзывалось эхом во всём теле. Когда Дживан чуть изменил угол, то почувствовал, как мышцы внутри сжались сильнее, словно откликаясь на грубые движения. Он хрипло выдохнул, нахмурившись от переполняющего возбуждения.
— Угх…кхм…
Движения Дживана становились всё более торопливыми, и кровать заскрипела под их весом. Его тело взмокло и блестело. Пот стекал по ключицам и груди И Мёна.
— Ха…хмх…угх…
Ощущение власти опьяняло. Желание проникнуть как можно глубже, дотронуться до места, куда не добирался никто, пульсировало в сознании Дживана. Он толкался настолько глубоко, что на плоском животе И Мёна едва заметно проступал контур его члена.
— До сюда кто-то добирался? М?
Он звучал как одержимый.
И Мён слабо покачал головой, не в силах ответить. Дживан схватил его за волосы. Он почти полностью выходил из его дырочки, но прежде чем отверстие успевало сомкнуться, вновь вонзал свой член до основания.
Когда это повторилось несколько раз, тело И Мёна не выдержало. Его спина непроизвольно прогнулась, мышцы внутри судорожно сжались, а из губ сорвался приглушённый вскрик.
— А-а-а!
Дживан тоже не смог удержаться и кончил вместе с ним.
— Чёрт…ха-а…
Тело И Мёна всё ещё рефлекторно подрагивало. Даже после разрядки член Дживана оставался в эрегированном состоянии.
Он провёл языком по губам, лениво пробормотав:
— Да у тебя талант. С таким-то телом…и полез в телохранители.
Он прикусил щёку изнутри, чуть сильнее сжав пальцами его бёдра, прежде чем медленно разомкнуть их тела.
Оттраханный парень перед ним выглядел вызывающе красивым.
Дживан буквально заставил себя остановиться. Его взгляд снова задержался на том самом месте, которое так и не впустило его внутрь сегодня. Губы дёрнулись в задумчивой ухмылке.
Ещё будет шанс.
Перейти к 6 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty