Глава 40
Место встречи, куда я приехал, ожидая привычных посиделок с выпивкой, оказалось загородным рестораном. Квон Угён собрал там всех своих дружков и устроил откровенную вакханалию. Помимо выпивки, всё было усыпано наркотиками и продажными телами — как он любит.
Меня это не удивило. Ещё во время учёбы за границей он регулярно затевал такие вечеринки, заманивая народ дешёвыми удовольствиями. Я тоже в те годы по глупости пару раз подыгрывал ему. Так он расширял свои связи.
— Ай-ай-ай, кто к нам пришёл! Наш дорогой директор Чу!
Завопил он, шатающийся и обкуренный, бросившись ко мне и повиснув на руке.
Я глянул на него с холодной усмешкой, но его мозг, пропитанный стимуляторами, не улавливал ни обстановки, ни выражения лица.
— Такой день! Мы с тобой выстрелили, бизнес пошёл в гору! Бах! Разве можно такое не отпраздновать?!
Бормотал он, возбуждённо размахивая руками.
Стало ясно, что говорить с ним бесполезно. Я вывернул руку и сделал шаг в сторону, но Квон Угён вцепился в меня.
— Да брось ты, ну! Не строй из себя монашку. Расслабься хоть раз по-человечески, директор Чу! Смотри, видишь, сколько здесь вкусненьких омег? Покажи им своё шикарное лицо, а я похвастаюсь своим щедрым инвестором. Стресс у тебя точно накопился — давай, снимай! Твоему я ни слова не скажу, ты же знаешь, у меня рот на замке.
— Хватит уже. Убери руки.
— Ну не гони, а? Ну останься, побудь чуть-чуть.
На таких людей слова не действуют. Оставалось только прибегнуть к силе. Я вцепился ему в волосы и отшвырнул в сторону. Но даже после этого Квон, ухмыляясь, махнул рукой — и словно по команде к нему подбежал парень, очевидно омега.
— Вот он! Тот самый. Попробовал раз — и других не надо. Посмотри только. Красавчик же? И пахнет как надо.
Он не раз упоминал, что у него появился омега. Видимо, это он.
— Сегодня особенный день, так что только ради тебя дам его попробовать. Обычным я его не предлагаю, но ты же наш драгоценный инвестор. Так что бери.
Парень прикусил губу. Ему быть подарком явно не нравилось. Но, наверное, он к этому уже привык.
Квон Угён вёл себя как типичный альфа. В этом мире омеги были одновременно редкими, но и считались какими-то дешёвками. И потому их порой одалживали, как вещь. Такие подарки стали обыденным явлением.
Омега источал слишком сильный запах, возбуждающий. Моё тело среагировало. Член напрягся сам по себе, но вместе с тем появилось и отвращение.
Этот омега меня не интересовал. Я вообще терпеть не мог, когда телесное возбуждение накрывает без спроса. Омеги для меня — не что-то полезное, а, скорее, помеха. Всегда было так.
И Суха, конечно, всё изменил.
Я отодвинул парнишку в сторону и схватил друга за шкирку.
— Квон Угён.
— Ай! Больно же!
Он попытался жалобно закричать, но я перебил:
— Если ты ещё раз выкинешь передо мной такую же мерзость, я покажу тебе, как летит к чёрту твой проект. Запомнил?
Тот вздрогнул. Похоже, немного протрезвел. Всё-таки выдавил из себя кислую ухмылку, будто собирался оправдаться, но я сказал:
— Когда проспишься, тебе обязательно захочется объясниться. Сразу предупреждаю — не надо. И чтобы я тебя в ближайшее время не видел.
Сказав это, я снова оттолкнул его и развернулся к грязной оргии спиной.
Возбуждение, искусственно вызванное запахом того омеги, постепенно утихло. Но до конца не исчезло. Потушить остатки несложно — достаточно просто удовлетворить тело. Проблема заключалась в том, что я не хотел использовать И Суху как средство для разрядки.
Я знал, если попрошу, он без колебаний пойдёт мне навстречу. Но желание исходило не от него, а навязанное извне. И если вдруг почувствует это — неизвестно, как отреагирует.
Он никогда не говорил об этом вслух, но я знал, что его тело, утратившее омежью функцию, причиняет ему боль. Наверное, именно поэтому он снова тайком стал принимать гормональные препараты. Несмотря на то, что твердил, как ненавидит таблетки.
Это многое говорило о степени его стресса. Поэтому я решил просто ждать, пока это невыносимое желание утихнет само. В результате несколько дней меня мучила температура, подрывающая моё состояние.
— Господин Чу.
Раздался голос водителя.
Я открыл глаза. Пока тонул в собственных мыслях, машина уже подъехала к дому. Взяв пиджак с соседнего сиденья, я вышел.
Прошёл по дорожке через сад, и, как только открыл дверь, внутри раздались громкие шаги. Кто бы это ни был — в этом доме так шумно бегает только один человек.
И точно — с верхнего этажа слетел по ступенькам ребёнок, увидел меня и тут же замер. Затем сложил ладошки на животе и низко склонил голову.
— Добрый ве-е-ечер. Спасибо за ваш труд!
Он поклонился так низко, что макушка почти коснулась стоп.
— Подними голову.
Сухён выпрямился с готовностью, будто только и ждал разрешения. И широко улыбнулся.
Раньше, завидев меня, он тут же прятался, а теперь безо всякого напоминания сам первым здоровается и улыбается — как сейчас. Похоже, ему действительно стало здесь комфортно.
Прошло около двух месяцев с тех пор, как малыш поселился в этом доме. Всё благодаря решению Сухи.
Хотя, узнав о существовании мальчика, И Суха был тронут и стал к нему тепло относиться, он не сразу захотел жить с ним под одной крышей. Его пугала мысль, что ребёнок может увидеть, как он впадает в бред или причиняет себе вред. К тому же верил, что депрессия — заразна. Он всерьёз боялся, что передаст ребёнку своё состояние, и поэтому никак не мог решиться впустить его в свою повседневность.
Но однажды ребёнок провёл у нас целый день. Поздним вечером, когда за ним пришла няня, он зарыдал, отказавшись уходить. И Суха растерялся, не зная, что делать. Тогда я велел проводить их вдвоём наверх и уложить спать, а утром мальчика отвезли обратно. После этого случая Суха долго ходил задумчивый, и только спустя пару недель наконец сказал:
— Я хочу, чтобы Сухёнчик жил с нами. Если что-то случится…я начну снова пить лекарства и буду ездить в клинику.
С моей стороны никаких возражений. Всё зависело только от Сухи — от его решения.
Что до самого ребёнка — его мнение и так было очевидным. Когда Суха спросил у него, не будет ли он против жить с нами, тот тут же разрыдался от радости и затряс головой вверх-вниз, показывая, что только за.
С тех пор прошло два месяца. Пока всё шло спокойно — повседневность складывалась без сбоев.
— Добро пожаловать. Господин Суха на втором этаже.
Сообщил помощник, появившийся следом за Сухёном.
Наверняка снова задремал в детской.
Я направился к лестнице, чтобы, как обычно, отнести его в спальню, но остановился.
Я не в норме.
Если я сейчас увижу его в таком состоянии, то, скорее всего, не смогу себя сдержать — зверь во мне сорвётся с цепи.
Я посмотрел на часы.
20:30.
— Разбуди его через час и проводи в спальню.
Помощник широко распахнул глаза — явно удивлённый, но тут же кивнул, ничего не уточняя.
Я перевёл взгляд на ребёнка:
— А ты готовься ко сну.
— Ла-а-адно. Но вообще-то ещё не десять…
— Скоро будет.
— Вовсе не скоро.
— Не перечь.
Удивительно, но у него прирождённый талант — спорить. Причём делает он это с самым серьёзным видом. Я, разумеется, не из тех, кто идёт у него на поводу. Стоило мне смирить его взглядом, как он тут же погрустнел. Но даже с таким видом упрямо продолжил гнуть свою линию:
— Но ведь папа сам сказал, что я должен ложиться в десять. Значит, ровно в десять лечь и глаза закрыть. А сейчас ещё рано.
Он точно сын Сухи. Тот тоже порой лишал меня дара речи.
Сказал — и тут же, испугавшись, что получит нагоняй, исподлобья взглянул на меня, оценивая реакцию. Я лишь усмехнулся.
— Правильно. Всё верно.
Договор был таков.
— Поднимайся, поиграй, а ровно в десять — в кровать.
Услышав это, мальчишка тут же повеселел и радостно закивал. Как всегда, учтиво поклонился, прижав ладони к животу, и осторожно зашагал вверх по лестнице. Когда-то я сказал ему, чтобы не бегал — и теперь он намеренно ходит при мне шагом.
Проводив взглядом поднимающегося по лестнице Сухёна, я повернулся и направился в ванную.
Пока мылся, состояние резко ухудшилось. С того момента, как я вошёл в дом, жар стремительно расползался по всему телу, а сознание уже вовсю рисовало, как я, словно зверь, насилую И Суху.
Я знал это ощущение.
Скоро меня окончательно накроет гон.
Похоже, легко всё не пройдёт.
Я выпил ингибиторы и ушёл в кабинет. В таком состоянии лечь спать рядом с ним — почти невозможно.
Хотя и редко, но бывали случаи, когда гон начинался без видимой причины, а не из-за присутствия омеги. Несколько таблеток решали это. Или можно было заняться сексом с кем угодно, чтобы всё утихло. До встречи с И Сухой я так и поступал.
Но сейчас всё иначе — потому что он рядом. Потому что я слишком остро его ощущаю. Стоит протянуть руку — и я уже раздвигаю ему ноги и вхожу, не спрашивая согласия.
Я нашёл сигареты, закурил и встал у окна. Моё отражение вызвало лишь горькую усмешку.
Голодный зверь.
Впрочем, альфы всегда такие.
Существа, для которых инстинкты важнее всего. Животные, помешанные на спаривании с омегами. Впервые за долгое время я ощутил отвращение к телу, в котором текла кровь альфы.
Ночь тянулась бесконечно.
Перейти к 41 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty