Глава 37

Я смогу жить дальше. Ведь он рядом. Он удержит меня.

А если уж жить, то желательно делать это по-человечески. Лучше — хорошо. В конце концов, как и любой другой, я просто хотел этого.

А значит, пришла пора прекратить путаницу. Мне не терпится наконец поставить точку, ведь от нерешённых противоречий тяжелеет сердце.  

Продолжать лживо ненавидеть его или любить?

— Я хочу кое-что спросить. На этот раз ответьте как следует. Не увиливайте, скажите честно.

Значит, то, что он должен дать мне сейчас, это...

— Вы любите меня?

— Люблю.

Привязанность.

— Поэтому вы и держите меня рядом?

— Да.

Уверенность.

— А насколько? Как долго вы сможете любить меня?

— Дольше, чем ты можешь себе представить. Всегда.

Безграничная забота.

Его твёрдый, ни на миг не колеблющийся ответ растопил последний, упрямо не таявший комок обиды.

Этого мне достаточно?

Я желал ему несчастья.

Похоже, оно с ним действительно случилось.

Чу Хэвон сожалел о потере, страдал даже после того, как вернул меня, и терпеливо ждал. Он невероятный.

— Ясно.

Я ответил на вопрос, брошенный мне собственной обидой.

Да, пожалуй, этого и правда достаточно.

— Ладно.

Значит, теперь я могу отпустить…

Прошлое — как шрам на запястье. Оно может поблекнуть, но не исчезнет. Но ведь со временем всё равно станет менее заметным. В этом мире нет ран, которые нельзя залечить.

Так уж всё устроено.

Перетерпишь — пройдёт.

Я хочу думать об этом именно так. Неважно, быстро или медленно, но в итоге всё пройдёт. И станет легче.

Мы с ним уже прошли через несчастье. Сейчас проходим через смятение. Значит, следующий этап…облегчение.

— Кажется, теперь мы можем помириться.

Мой, его, наш выбор. Принять и простить, чтобы стало лучше.

— Вы спрашивали, когда я дам шанс. Вот он. Сейчас.

Я шутливо протянул ему руку. Он уставился на неё, явно сдерживая сильное волнение.

— Согласны на примирение? Если нет — можете возразить.

Мир наступил.

Без криков, без слёз. Без преклонённых колен, без вспышек гнева. Без пафосных фраз, без прекрасного света или колышущегося ветра.

— Согласен.

Открытый, честный диалог без увиливаний и обмана. Так состоялось настоящее примирение.

Мы вышли из забегаловки и зашагали по тёмной ночной улице. Дорога была узкой, и машина стояла далеко. Пришлось идти до трассы, где ждал водитель. Раньше, когда я блуждал тут один, улица казалась мне зловещим тоннелем. Теперь, рядом с ним, она выглядела такой уютной.

Он старался подстроиться под мой темп и шёл медленно, но мы всё равно то и дело отставали друг от друга. Его шаги были слишком широкими, а мои, и без того неторопливые, постепенно становились всё медленнее. Как только расстояние между нами увеличивалось хотя бы на метр, он тут же останавливался и ждал.

— Ай…

Через некоторое время у меня вдруг подкосились ноги, и я бухнулся на землю. Головокружение накрыло с запозданием — видимо, подействовал алкоголь. Хотя выпил я всего две рюмки.

Я съёжился и, опустив голову, застонал. Он тут же приблизился и поднял меня. Вспорхнув в воздух, я инстинктивно обнял его за шею и пробормотал:

— Просто немного кружится голова…я не пьян.

— Ага. Прям как настоящий алкоголик говоришь.

Назвать алкоголиком того, кто выпил всего ничего, — перебор. Но сейчас я был не в том состоянии, чтобы спорить.

Когда он пошёл, моё головокружение усилилось. Я закрыл глаза и уткнулся лбом в его плечо. Затем сонливость подкатила так стремительно, что я начал тереть лбом его куртку, пытаясь не отключиться. В ответ он сказал:

— Не мучай себя. Если клонит в сон — спи.

— Надо сначала умыться. Пахну ужасно.

От нас обоих сильно несло мясом. Я-то к этому привык, но вот с ним этот запах никак не сочетался. Я хмыкнул.

— Не переживай. Рядом есть человек, для которого мыть тебя — любимое хобби.

— Ах да, точно…

Я кивнул, соглашаясь. И правда — он справлялся с этим даже лучше меня.

Ванную от моей крови тоже отмывал он?

— Значит, вы меня донесёте, вымоете, переоденете и уложите спать?

— Именно.

— Тогда так и сделаем. А потом ложитесь рядом. Вам ведь рано вставать? Разбудите меня. Поедим вместе. А потом…а потом ничего. Сказали делать, что душе угодно, а я не знаю, чего хочу.

— Делай то, что хочешь.

— Я же говорю, не знаю. Это же самое трудное. Чтобы что-то хотеть…а, нет, знаю…

Я не собирался, но, пока говорил, в голове всплыли нужные дела.

— Не завтра, но в субботу. У меня есть планы. К Сухёну хочу сходить. Сегодня тоже ходил, но он заболел. К счастью, крепкий, быстро поправится. Думаю, в субботу уже будет в порядке. Пойдёте со мной?

— Если ты хочешь.

— Да, хочу. Значит, идём вместе. А в воскресенье — шопинг. Надо купить зимние вещи, подарок для Сухёна, фортепиано…один я не справлюсь. Выбирать могу, но платить всё равно вам.

Болтая без умолку, я вёл себя совсем не как обычно. Но нет, это не от алкоголя — я совершенно трезв. Всё дело в настроении. Мне хорошо. Потому что мы помирились.

— Как вы знаете…

Вдруг холодный воздух ударил мне в нос. Я шмыгнул им, а потом снова заговорил:

— Я же паразит, помните? У меня вообще нет денег. Так что платить за уроки по фортепиано придётся вашей картой.

— Я могу учить тебя.

— Вы не умеете преподавать.

— Ты на кого наговариваешь?

— Это не наговаривание. Правда. У вас нет таланта к обучению. Так что найдите мне учителя. Вы же не удивитесь, если я завтра приду с новой машиной, — уж оплатить занятия вам точно по силам…

«Даже если завтра ты купишь машину, мне всё равно».

Именно так он сказал, когда впервые дал мне свою карту. Тогда я ещё, как дурак, переживал, нормально ли это — быть безработным и жить за чужой счёт. Вспомнив это, я усмехнулся.

— Можешь хоть дом купить, я не против. Трать всё, что у меня есть.

— Ух ты, а вы хорошо поработали.

— Благодаря кому?

Я никогда прямо не спрашивал, но знал, что он — один из руководителей крупной компании. Его называли «председатель», уже одно это говорило о многом.

Внезапно стало интересно — неужели он действительно всё это сделал ради меня? Господин Чу Хэвон ведь не из тех, кто пошёл бы в бизнес из-за денег. Это я понял давно.

Он не рассказывал, а я не настаивал.

Но теперь мне хотелось знать. Я чувствовал, что могу спросить. Что он не отмахнётся, а ответит искренне и открыто.

— Можно ещё кое-что спросить?

— Сколько угодно.

Когда-то давно он раздражался от моих вопросов, а теперь будто ждал их. Даже радовался. И в этой перемене читались следы долгого раскаяния.

— Вы правда…сделали это из-за меня?

— Что именно?

— Закрыли глаза на свою безработную жизнь и стали председателем.

— А ты думал, нет?

— Сомневался.

— Так вот, запомни. Я стал серьёзным и состоятельным человеком, чтобы быть рядом с И Сухой и полностью содержать его.

— Мне благодарить вас надо?

— Можешь просто любить.

— А…ваша свадьба?

Именно она стала последней каплей. Он прав: тогда я бы всё равно не принял ни одно объяснение. Что бы он ни сказал, я бы не понял. И пытаться не стал.

Но сейчас я спрашивал, чтобы исправить своё понимание. Вникнуть. Переписать ненависть — в любовь.

— Вы женились…из-за меня?

Я хотел убедиться, что и это сделано из любви.

— Ответьте. Вы ведь и тогда…правда, только из-за меня? Никакой другой причины?

Он долго молчал. А я ждал.

— Да.

И в конце этого ожидания — я всё же получил ответ, который хотел.

— Я готов на всё, чтобы ты оставался рядом. И тогда, и сейчас.

— …

— Я думал, что это лучшее решение.

Он отказался от привычного, изменил образ жизни, пошёл на брак без любви. Всё это, оказывается, ради меня. Он не пытался избавиться от меня. Он пытался меня сохранить.

— Вот как.

И потому я больше не собирался судить его поступки. Хотел считать наше прошлое не ошибкой, а заблуждением.

— Ух, вам пришлось потрудиться, чтобы измениться. Хорошая работа.

— И тебе.

— Я скорее, наоборот, деградировал.

— Но ты выдержал. Это главное.

«Ты выдержал».

Тихие слова, и в них такое тепло.

Глубоко в сердце проникает.

Нет на свете более утешительной фразы.

Я сдержал подступившие слёзы, шумно втянул воздух и, чтобы не расплакаться, стал нарочно громко болтать о планах, как попало, хаотично.

— Ах да. Скоро Рождество. Его мы, разумеется, проведём вместе. С Сухёном. Я украшу с ним ёлку, а вы приготовите еду. Посмотрим кино, поспим, а на Новый год — то же самое. Мы будем вместе. А весной…а, точно, парк аттракционов. Надо съездить с Сухёном. Вы, наверное, не знали, но я ни разу не был в парке. Ни денег не было, ни с кем пойти. А теперь и деньги есть, и вы.

— …

— А летом — поехали в поход? Палатку поставим, еду сварим, вечером на звёзды посмотрим. Видел такое по телевизору. А потом — за границу. Я боюсь летать, но всё равно хочу попробовать.

— Сделаем всё, что тебе нравится.

— Да. Всё, что мне хочется. Вместе с вами. Потому что, когда много делаешь сообща — становишься ближе. И тогда наступит день, когда я смогу сказать Сухёну, кто я. Однажды мы станем жить под одной крышей.

— …

— И у нас будет всё больше хороших дней. Так мы и познаем счастье.

Я перестал желать ему несчастья. Убрал обиду, которая мешала любить. Заполнил её место уверенностью, принялся думать о будущем, а не о прошлом, говорить о надежде, а не о безысходности. И тогда…

— Мне кажется, это возможно.

Я впервые ясно увидел: нить к счастью существует. Поэтому…

— Давайте так и сделаем.

Всё стало хорошо.

Нет, «хорошо» — слишком слабое слово.

Но…

Наутро я, как назло, свалился с сильной простудой. Кашель, насморк, температура. Как только в голове прояснилось — тело подвело. И пока я, расстроенный, жаловался, что всё пошло не по плану, господин Чу Хэвон, ни разу не появившись в офисе, всё это время находился рядом. Он уверил меня:

— Не спеши. Всё успеем. Не думай ни о чём глупом.

Он прав. Если захотим — сможем всё. Стало спокойно, и я позволил себе болеть.

Перейти к 38 главе.

Вернуться на канал.

Поддержать: boosty