Глава 31
Я лежал неподвижно, притворяясь спящим, пока не уловил ровное дыхание дяди. Тогда медленно открыл глаза. Покосился, проверив его состояние. В темноте не смог нормально разглядеть, но, кажется, он крепко спал.
Сон всё не шёл, вот я и подумал, а не предложить ли ему заняться сексом?
На самом деле мы давно не спали. Если быть точным — с тех пор, как я…покалечил себя. Даже после выписки, вернувшись домой, он не прикасался ко мне.
Когда я ошибочно считал себя омегой, проданным альфе, мы делили постель просто потому, что так было нужно. Потому что так положено. Но теперь, когда я знаю правду…я не уверен. Что я должен при этом чувствовать? И имею ли я вообще на это право?
Хотя я и не показывал, что избегаю его, он всё равно не предпринимал попыток соблазнить меня. Вряд ли это оттого, что я ему наскучил.
Очень надеюсь, что нет…
Даже с открытыми глазами темнота передо мной не рассеивалась. Я бездумно уставился в потолок, словно залитый чёрной гуашью, как вдруг…
Жжжжж.
Раздался виброзвонок. Я дёрнулся и повернул голову. Но телефон, лежащий на тумбочке у кровати, был совершенно спокоен.
Я с сомнением протянул руку и проверил его телефон. И ничего. Видимо, он его выключил. Значит, этот звук…был у меня в голове.
— Чёрт возьми.
Тихо выругался.
Каждый раз, когда я осознаю, насколько со мной что-то не так, меня накрывает тяжёлое, трудно описуемое ощущение.
Не только с головой беда, с телом — тоже. Омега без течки. Омега, утративший способность зачать ребёнка. Я отказался от гормональных препаратов, и теперь от меня нет никакой пользы. Моё тело подобно машине с поломанными деталями, ставшей бесполезной грудой металла.
Иронично. В детстве я ненавидел свой вторичный пол. А теперь…испытываю отвращение к телу, которое больше не похоже на омежье.
Может, именно поэтому он меня не трогает? Потому что я перестал его возбуждать?
Охваченный внезапным приступом удушающего беспокойства, я отбросил одеяло и медленно сел. Надо было прекратить гнать себя в это болото.
Не раздумывая, я пошёл в ванную комнату и разделся. Открыл кран. Вода ударялась о дно с глухим шумом. Я добился нужной температуры и залез внутрь. Поток горячей воды быстро обволок обнажённое тело.
Согнув колени, я сидел, наблюдая, как поднимается уровень воды. И вдруг…
Бах!
Громкий звук ударил по ушам.
Я вздрогнул и обернулся. Это был Чу Хэвон. Мужчина вызвал грохот, резко распахнув дверь. Стоило нашим взглядам пересечься, как он набросился на меня:
— Что ты творишь?
Кричал он в панике.
— Я…просто…не мог заснуть.
Он опешил.
— И…это всё?
— Что?
— Это единственная причина, по которой ты здесь?
Я медленно кивнул. Альфа несколько секунд буравил меня острым взглядом, потом провёл рукой по растрёпанным волосам и тяжело вздохнул. Затем закрыл глаза, словно пытаясь унять вспыхнувшие чувства.
Постепенно напряжение на его лице спало. Он из тех, кто не тратит много времени, чтобы снова взять себя в руки.
Он обрёл равновесие, шагнул ко мне и сел на край ванны. Опустив руку в воду, проверил температуру. Его голос теперь звучал мягче:
— Если не можешь спать, буди меня. Я развлеку тебя.
— У вас же завтра работа.
— И что?
— Если не выспитесь, будете уставшим. А если не справитесь с работой, вас могут наказать…
— Кто меня накажет? Это можешь делать только ты. Не знал?
— Как я могу вас наказать, господин Чу Хэвон?
— А сейчас ты что делаешь?
— Я?
— Как ты думаешь, что я почувствовал, когда проснулся и не нашёл тебя, а потом увидел сидящего в ванной?
Да, похоже, я действительно не в порядке. Ведь в его реакции вижу не тревогу, а…
— Я…ничего такого…
— Тогда не занимайся больше такой хернёй.
Он, наверное, испугался. А мне это доставило удовольствие.
Отвратительное, низкое чувство — оно отражает мою искалеченную сущность, как зеркало.
Мне пришлось поднять перед ним руки.
— Я просто хотел помыться. Видите? Никаких лезвий.
Эти слова я сказал сгоряча, просто чтобы скрыть то, что чувствую на самом деле. А в ответ — пронзительный взгляд. Только сейчас до меня дошло, что я натворил.
И ведь не один раз — целых два. Я дважды пытался порезать себе вены прямо в ванной, и оба раза именно он меня находил. Это не шутка, не мелочь, от которой можно отмахнуться.
Очевидная ошибка, но мне не хотелось просить прощения. Особенно у него. Нет, именно ему я не хотел говорить «прости». Не хотел чувствовать себя виноватым. Поэтому просто прикусил язык и уставился в воду.
Повисла давящая тишина.
Единственным звуком оставалось плескание воды о бока ванны. Лишь когда она дошла до плеч, он перекрыл кран.
— В следующий раз просто буди меня и проси помочь.
Он уже собирался подняться, но я вдруг, сам не зная зачем, потянулся к нему и схватил за руку. Альфа опустил на меня полуприкрытые глаза. Я посмотрел ему в лицо снизу вверх.
На самом деле, я не понимал, зачем его остановил. Просто…так захотелось.
Внутри без всякой причины нарастало напряжение. Мы буравили друг друга взглядом, дыхание стало тяжёлым. Между нами сверкали невидимые молнии. Я понял, что устроил. Я соблазнил его, сам того не осознавая.
Может, он этого и ждал. Того момента, когда всё произойдёт естественно — без принуждения. Просто потому, что хочется обоим.
Выражение его лица изменилось. В глазах пылал огонь. Там, куда он смотрел, сразу становилось жарко.
Не отводя взгляда, дядя стянул с себя халат. Я не шелохнулся, пока он не вошёл в ванну.
Когда я сидел один, она ощущалась просторной. Но как только он тоже оказался в ней — места не осталось. Он резко схватил меня за лодыжки и потянул на себя. Я скользнул по дну, погрузившись в воду почти с головой. И вот он, нависая надо мной, сказал:
— Это твой способ просить прощения? Когда ты этому научился?
Меня передёрнуло от этих слов.
— Я не извиняюсь. Это не из-за чувства вины.
Я не чувствовал себя виноватым. Почему должен? Кто довёл меня до такого состояния? Если бы не Чу Хэвон…я бы не стал причинять себе боль.
— Я вовсе не сожалею. Ни капли!
Упрямо пробормотал это себе под нос, оттолкнул его за плечи и отвернулся. Но он тут же обхватил мою челюсть ладонью и тихо, как бы успокаивая, прошептал:
— Тогда тем лучше.
Его горячее дыхание обожгло меня. Я чувствовал каждую крупицу его возбуждения, передающуюся прямо в моё тело.
Я закрыл глаза — и в тот же миг его губы коснулись моих. Затем слились в глубоком поцелуе.
Влажный воздух ванной заполнил лёгкие. Возможно, из-за долгого перерыва моё тело вспыхнуло стремительно. Чужая плоть, плотно заполняющая меня изнутри, казалась незнакомой. Вообще-то его член и правда являлся слишком большим и массивным — даже после бесчисленных моментов близости каждый раз он входил туго, словно впервые.
Но сегодня ощущения отличались.
Из-за его медленных, плавных толчков снизу.
Так странно…раньше он никогда не был столь осторожным.
— А…мх…
Он, до этого двигавшийся размеренно, внезапно притянул меня и вошёл глубже. Головка члена будто упиралась прямо в низ моего живота изнутри, это заставило всё тело содрогнуться. Я впился ногтями в его руку, державшуюся за край ванны, и запрокинул голову. Выступающие вены под его кожей чётко ощущались под моими пальцами.
Мужчина остановился.
Его взгляд, блуждающий по моему лицу, оставался трезвым, несмотря на сильнейшее возбуждение. Он явно сдерживался, чтобы не обращаться со мной грубо. Его движения, осторожные и выверенные, словно говорили:
«Я не знаю, как тебя касаться».
Может, думает, что мне не понравится, если он станет поступать как обычно? Эта излишняя забота казалась мне ненужной.
Всё началось просто — мы оба ощутили похоть, желание. Никакого насилия. Так что он мог делать всё, что хотел.
Лучше бы он вообще не думал. Тогда и я смог бы просто…наслаждаться.
Нежные ласки не приносили удовлетворения, только изматывали. Мне нужно нечто большее.
Я нервно кусал губы, сжимая их до боли. Вместо того чтобы просить его отыметь меня, я сам начал двигать бёдрами, смотря прямо на него. Когда я начал раскачиваться вверх-вниз, его член внутри меня налился кровью и стал ещё немного больше.
— М-м-м…
Я застонал, крепко зажмурился и ускорился. Но вода мешала разогнаться так, как мне хотелось. Это бесило. Его дыхание участилось — моя настойчивость явно подтачивала его самообладание.
Внезапно он резко обхватил мою поясницу рукой, сгибая её под неестественным углом, приподнимая мои ягодицы. Из-за этого его член, до этого глубоко вошедший, почти выскользнул наружу. В образовавшуюся щель тут же просочилась тёплая вода.
Но уже в следующее мгновение он снова вошёл в меня — теперь уже с новой силой. Похоже, дядя наконец определился с тактикой: крепко держа меня за талию, он начал по-настоящему меня трахать.
— Ах! Кх…а-а-а…
С каждым его мощным толчком вода хлюпала, разбрызгиваясь вокруг. Даже в этом неестественно изогнутом положении я не чувствовал дискомфорта — только нарастающее безумие удовольствия. Мои руки, потеряв опору, судорожно вцепились в его волосы.
Его губы скользнули по моей груди, выступающей из воды. Когда его язык коснулся соска, всё моё тело дёрнулось. Я запрокинул голову, и из горла вырвался хриплый стон. Он играл с соском, то облизывая, то зажимая между зубами, то снова втягивая в рот.
Ощущения от его действий с моей грудью почти затмили толчки внутри. Ноги сами раздвинулись шире, а мышцы, до этого сжимавшие его так сильно, что это было почти больно, начали постепенно расслабляться.
Его непривычно сдержанные движения с каждым мгновением становились всё жёстче, возвращаясь к своей истинной, дикой природе. Вода вздымалась вокруг с каждым его толчком. Он ускорялся, и его животная ярость только разжигала моё наслаждение.
Я так ждал этого.
— Да…хорошо…ах…да…
Я бессвязно бормотал, сам не понимая, что говорю. Слова вылетали из меня без контроля.
Он долго входил в меня под углом, резко и глубоко, но вдруг изменил положение — чуть приподнял меня и вошёл до конца. Головка его члена раз за разом толкалась в мою простату, когда он то вытаскивал орган, то вводил его обратно. Мои глаза расширились, губы разомкнулись в немом крике.
— Хик! Мх…
Стон больше походил на всхлип. Кажется, он наконец понял, как неудобно мне в этой позе, потому что одной рукой поддержал мою голову, выпрямляя корпус. Поясница распрямилась, голова упала на его плечо. Я дрожал, обхватив его торс руками.
— Ах, слишком…мх…
От нахлынувшего наслаждения я не мог говорить связно. Альфа пристально разглядывал меня, будто облизывая взглядом, а потом вдруг прижался губами к моим. Я высунул язык, жадно вылизывая его влажные губы, втягивая их в себя. Его губы, сначала покорно поддававшиеся, вдруг поглотили мой язык. Горячая плоть сплеталась, тёрлась, дыхание смешивалось в наших ртах. Я без остановки глотал его слюну, его тепло.
Его бёдра, до этого замершие, снова начали двигаться. Но теперь медленно — слишком медленно! Я оторвался от его губ, судорожно глотая воздух, и бессмысленно замотал головой.
— Не хочу…так… н-нет…мх…
Я умолял его ускориться, и тогда он встал на ноги и поднял меня на руках, не разъединяясь. Вода с шумом стекала с наших тел, и холодный воздух пробежался по коже. Я обвил ногами его талию, и как только положение стабилизировалось, он резко дёрнул бёдрами вверх.
Теперь амплитуда стала меньше, но скорость — выше. Смена позы изменила угол, и наслаждение стало другим. С каждым его движением моё тело беспомощно дёргалось в его руках.
— Ах, с ума…сойду…больно…так…ыхк…
От этой нестабильной позы я не понимал, хорошо ли мне или нет. Что-то на грани. Между болью и экстазом. В конце концов, я разрыдался. Когда он вгонял в меня член до упора, я задыхался. Когда он выходил почти полностью — хныкал, желая снова его ощутить в себе. Дядя похотливо разглядывал меня, теряющего рассудок, а иногда, словно успокаивая, проводил языком по моим губам.
Это продолжалось бесконечно. Он вообще не из тех, кто кончает быстро.
Когда мне уже казалось, что слизистая внутри буквально плавится от трения, поза снова изменилась. Моя спина прижалась к холодной стене. Мне стало куда удобнее, однако и он поймал опору, от чего теперь мог вгонять в меня член до самых яичек. Будто хотел пробить меня насквозь. Войдя до конца, он не выходил сразу, а снова, как раньше, давил в простату, как бы разминая её.
Чвак, чвак.
Звуки нашей страсти, нашего безудержного желания.
— Хык…мх…глубо…о! Ах!
Пальцы ног судорожно сжимались и разжимались от острых ощущений. Сознание затуманилось, перед глазами поплыли белые пятна.
Я почувствовал, что он тоже близок к оргазму. Его мускулы напряглись до предела, вены вспухли, будто вот-вот лопнут. Его тело, очерченное резкими тенями, казалось теперь ещё более диким, первобытным.
И вот — пенис, до этого яростно терзавший мои внутренности, излил в меня горячую жидкость. Моё тело, привыкшее к его семени, сразу почувствовало, как заполняется. Мой собственный член, всё это время тёршийся о его живот, тоже начал выделять белёсую жидкость. В то же время основание его органа разбухло, не давая семени вытечь наружу.
Узел!
Моё тело уже не способно зачать ребёнка…
Но я всё равно почувствовал облегчение. Будто это было подтверждением: я всё ещё омега, созданный для альф. Что я ещё не бесполезен для него. Даже странное ощущение распирания внутри казалось теперь сладостным.
Дырочка раскрылась до предела, подстраиваясь под его разбухший член. От боли я всхлипнул, и он, медленно опускаясь в воду, погладил меня по голове. Я обмяк, сидя на нём, и, уткнувшись лицом в его горячую шею, выдохнул.
Учащённое дыхание постепенно замедлилось, придя в норму. Вода уже остыла, и тело начало зябнуть. Тогда Чу Хэвон протянул руку и открыл кран.
Он поцеловал мое плечо, ожидая, пока узел спадёт. Я, прислонившись к нему, тихо прошептал:
— Хорошо…вот так, в воде.
— Вот именно. Так что не приходи сюда один.
— Тогда ты просто не пускай меня сюда одного.
Он медленно провёл рукой по моим мокрым волосам и пробормотал с лёгким упрёком:
— Эй, с каких это пор ты говоришь со мной на «ты»?
— Это я сам с собой. Шепчу всякое.
— Если я услышал — значит, это уже не шёпот.
— А вам не нравится? Нельзя говорить с вами на «ты»?
— Говори. Если хочешь. Я не тот, кто может запрещать И Сухе делать то, что он желает.
— Если вас это раздражает, я не буду.
— Всё, что бы ты ни делал, — для меня нормально. Кроме одного…
— Чего?
— Не ходи сюда один.
— …
Видимо, не только я считал ванну своей могилой. Он — тоже. А может, в его сознании эта ассоциация укоренилась куда глубже, чем в моём.
Я рассеянно посмотрел на него снизу вверх.
— Никогда больше так не делай.
Я знал, чего он хочет. Мог бы сказать. Мог бы ответить. Что больше никогда не зайду в эту комнату один. Что теперь не считаю её могилой. Что мне стало лучше. Что он может быть спокоен.
Я знал это. Но не сказал.
Не захотел.
Потому что…мне всё ещё обидно.
Остатки ненависти, неприятный осадок, они не давали мне простить его полностью. Напротив, подталкивали меня наслаждаться его тревогой и страхом.
Мои попытки причинить себе вред…нет, сам И Суха — всё это для него стало травмой, которую он, вероятно, пронесёт через всю свою жизнь. Но мне не жаль. Ни капли. Скорее…даже рад. Если я ничто — тогда пусть хотя бы стану его раной.
Я его люблю. Поэтому хотел бы исцелиться.
Я его ненавижу. Поэтому хочу, чтобы в его голове навсегда осталось это воспоминание: я, лежащий в ванне, как труп.
Вот такие у меня к нему чувства — сплошное противоречие. И я пока не нашёл способа избавиться от этого.
Вот почему мы до сих пор заперты в этом лабиринте. Всё ещё в поисках покоя.
Перейти к 32 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty