Глава 25
И Мён притянул его за талию. В результате тело Сольёна, до того с трудом удерживавшееся в неудобной позе, ещё теснее прижалось к нему.
— Ах…Мён-а…
Сорвалось у парня с губ.
Принимая на себя вес Сольёна, И Мён широко раздвинул ноги. Ему нравилось ощущать его накаченное тело между своих бёдер. Когда их набухшие члены соприкоснулись через одежду, шея Сольёна резко залилась румянцем.
От его разгорячённого органа даже сквозь ткань исходил пульсирующий жар. Парень явно находился в крайне возбуждённом состоянии. И Мён, сам зная, насколько это напряжение может быть мучительным, аккуратно расстегнул ему ремень и потянул молнию вниз.
Он без колебаний извлёк то, что скрывалось под бельём. Размер оказался внушительным.
— Ах…подожди немного.
Выдохнул Сольён.
И Мён, не отрывая взгляда, обхватил его член пальцами и медленно провёл рукой вверх-вниз. Даже в полутьме, не видя всего отчётливо, он понимал, что без подготовки не сможет его принять.
Сглотнул, и кадык нервно дёрнулся.
«Если мы займёмся этим…он узнает, что я — омега».
Неизвестно, как Сольён отреагирует. Теперь, когда дело зашло так далеко, становилось страшно. Может удастся всё устроить так, что он не заметит? Получится ли подставить зад, не выдавая своей природы?
В ограниченном пространстве машины они теснились вплотную друг к другу, и в таких условиях заглянуть вниз было непросто. А значит, могло сработать.
— Я тоже тебя потрогаю.
Внезапно сказал Сольён и потянулся к молнии на его брюках.
— П-погоди...
Всполошился И Мён.
Ситуация накалялась. Он застыл, не зная, как остановить происходящее. Сольён, заметив его замешательство, отдёрнул руку, отказавшись от своей попытки раздеть его.
— Мён-а. А ты в курсе? Между парнями...знаешь, каково это?
Спросил он тихо.
— Что?
И Мён не сразу понял, что тот имеет в виду.
— Говорят, тому, кто принимает, бывает больно. Но ведь необязательно доводить всё до самого конца? Разве не достаточно просто обнимать вот так?
И с этими словами Сольён вновь прижал его к себе, крепко, с нежностью. Сквозь соприкоснувшиеся груди передавался отчётливый, громкий стук сердца.
А вот лицо И Мёна, обнявшего его в ответ, напротив, застыло. На первый план проступило чувство отвращения к самому себе. Сольён являлся нормальным, а он — нет.
— Мне нужно кое в чём признаться…
И это были не его слова, а слова Сольёна.
И Мён замер.
— Я давно хотел тебе это сказать…но не решался…
— Что?
Хрипловато спросил он.
— Я не знаю, как ты воспримешь…
Сказав это, Сольён снова замолчал. Их взгляды пересеклись где-то в полутьме, и только тогда он продолжил.
— На самом деле, я — альфа.
И, словно избавившись от тяжёлого груза, медленно и глубоко выдохнул.
— Ты ведь знаешь, что это значит.
И Мён молчал.
— Я всегда тянулся только к тебе. Не понимал почему…
Сольён говорил тихо.
— Поэтому я начал думать…а вдруг ты…
И Мён невольно распахнул глаза, удивлённо глядя на него.
— Если в этом мире и есть смысл, если Бог создал альф и омег не просто так, если у меня действительно есть вторая половинка…то это можешь быть только ты. Вот я и подумал: а вдруг ты омега?
Сольён, прошептав последние слова, поспешил добавить:
— Даже если ты не омега…это не имеет значения.
Он склонился, уткнувшись лбом в грудь И Мёна.
«Сколько же времени мы блуждали в непроглядной темноте, чтобы вновь оказаться рядом?»
Эмоции подступили к горлу, распирая изнутри. Всё в омеге сжалось — он зажмурился и, опасаясь очередной возможной разлуки, отчаянно обнял его.
— Мён-а?
Растерянно позвал тот.
И Мён не мог открыть рот. Ему казалось, что если попытается сказать хоть слово, из него вырвется не речь, а душераздирающее рыдание.
Ради чего пришлось пройти через всю эту боль? Он вспоминал, как страдал, не понимая, почему изменилось тело, как тягостно жил в неведении — и от образов, всплывавших в памяти, сводило нутро. Маленький мальчик, запертый в плену своего же секрета и принявший одиночество как наказание. До чего жалкое зрелище — видеть себя таким — что тогда, что сейчас. А теперь это казалось ему особенно неприглядным и невыносимым.
— Мне тоже есть, что сказать.
Он встретился взглядом с поднявшим голову Сольёном и вдруг осознал, что наконец нашёл того, кому со спокойной душой может раскрыть свой секрет.
«То, что я влюбился в тебя, это не было слабостью моего запятнанного сердца, это судьба».
С того момента, как двери лифта гостиницы закрылись, и они остались наедине, их пальцы нащупали друг друга и переплелись. Даже лёгкое касание было волнительным и перехватывающим дыхание.
И Мён сначала смотрел на табло, показывающее этажи, но вскоре перевёл взгляд на профиль Квон Сольёна. Почувствовав на себе его взгляд, тот повёрнулся — и в этот миг двери лифта разъехались в стороны.
Они быстро зашагали по коридору с мягким ковровым покрытием. До этого момента Сольён сохранял внешнее спокойствие, но у самой двери в номер уронил ключ-карту, не сумев попасть в прорезь сразу.
— Прости…
Пробормотал он, поднимая её. Его пальцы заметно дрожали.
Дверь распахнулась, и, прежде чем успела закрыться, они накинулись друг на друга.
— Ах…мх…
В темноте их губы встретились в жадном, стремительном поцелуе. Руки, будто живые существа, сами находили путь под одеждой — пальцы впивались в воротник, скользили по шее, притягивая тела ближе с трепетом нетерпения. Каждое прикосновение обжигало. Годы подавленного желания прорвались наружу.
Сольён судорожно рвал пуговицы на рубашке И Мёна, и одна особенно упрямая вывела его из себя: он прикусил губу и попытался с силой сорвать ткань.
И Мён, перехватив его руки, как бы стараясь успокоить, мягко сжал их и начал раздеваться сам.
Шорох — и рубашка мягко скользнула вниз, оставляя его торс обнажённым. Сольён всем телом прильнул к нему и уже в который раз заключил в объятия, будто боялся снова потерять.
Щёка альфы, уткнувшаяся в шею И Мёна, оказалась тёплой, почти горячей.
— От тебя странно пахнет…
Произнёс Сольён, не отстраняясь.
— Железом, как будто…
Добавил, нахмурившись.
И тут И Мён вспомнил — на его волосах всё ещё могла быть кровь.
Кровотечение давно прекратилось, но между чёрными прядями наверняка остались тонкие засохшие следы. Если провести рукой, пальцы, возможно, окрасятся в багряный цвет.
Одновременно вспомнил и о других следах, оставшихся на его теле.
Почему он не подумал об этом раньше? О соске, припухшем и выделяющемся после того, как Хан Дживан жадно всасывал его до боли. Об отпечатках пальцев на внутренней стороне бедра. Тот словно клеймил его, метил.
Стоит ли рассказать Сольёну правду прямо сейчас? И Мён не мог. Он хотел спрятаться. Перед тем, кого любил, он никак не мог позволить себе быть таким бесстыдным и грязным. Всё пережитое хотелось оставить за закрытой дверью.
И Мён мягко взял его за щеку, заставив поднять голову. В следующую секунду он потянулся вперёд, отыскав во мраке его губы. Сольён, не проронив ни слова, беззвучно улыбнулся и с радостью ответил на поцелуй.
— Что с тобой? Ты трясёшься…
— Давай без света.
— Я хочу видеть тебя. Твоё лицо. Твоё тело.
И Мён обвил его шею руками и медленно покачал головой.
— Ты стесняешься?
Спросил Сольён и не получил ни согласия, ни отказа.
— Ладно, понял.
Он вдруг смягчился.
— Знаешь, а я рад…а то думал, что только у меня руки дрожат. Ты тоже волнуешься?
— Да…
Альфа медленно повёл И Мёна к кровати.
Они не включили свет — даже карта-ключ до сих пор не была вставлена. Плотные шторы полностью отгораживали их от внешнего мира, лишь крошечный огонёк с далёкой дороги едва пробивался через узкую щель. Глаза уже немного привыкли к темноте, но различить можно было разве что очертания.
И Мён опёрся на матрас и наблюдал за тем, как Сольён наклоняется к нему.
— Не переживай.
Прошептал тот и осторожно коснулся губами его лба.
И Мён почувствовал, как его впервые за долгое время действительно приняли.
— Всё будет хорошо, Мён-а.
Мягко добавил Сольён.
— Угу…
Альфа одним движением стянул с себя футболку. Его тело, отточенное бесконечными тренировками в воде, выглядело безупречно. Широкие плечи, узкая талия и тугие бёдра. Он небрежно отбросил одежду в сторону и опять навис над омегой.
Их тела соприкоснулись — кожа к коже — и от этого касания по спине И Мёна словно пробежал ток.
— Это так приятно…
Сольён глубоко вздохнул, до конца не веря в происходящее. Его пальцы, поглаживающее плечо омеги, были полны нежности. И Мён в ответ крепко обнял его за спину, ощущая, насколько она широкая, сильная — будто стена, к которой можно прислониться и за которой можно спрятаться.
Внизу, к его животу прижимался возбуждённый, налитый орган Сольёна.
Одного лишь этого ощущения — знания о том, что совсем скоро этот член будет внутри, — хватило, чтобы И Мён почувствовал, как его заднее отверстие невольно сжалось, откликаясь само по себе. Даже щель ощутимо увлажнилась, пропитывая нижнее бельё. Стоило лишь немного пошевелить бёдрами, и он отчётливо ощутил эту влажность.
Сжав губы, И Мён ругался про себя. Раньше он и представить не мог, что его тело способно так реагировать. Парень искренне верил, что связь с Хан Дживаном не сможет изменить его, но, видимо, это произошло.
Каждый раз, когда они пересекались взглядами, то вновь тянулись друг к другу в поцелуе — жадном, глубоком. Каждый раз, когда язык Сольёна скользил по нёбу, И Мён невольно представлял, как тот ласкает им его ниже, между ног…и представлял это так ярко, что кожа вспыхивала румянцем.
Они тёрлись телами, делились теплом — и в эти мгновения Мёну хотелось, чтобы Сольён вошёл в него: грубо, с напором, до самого конца.
Их ноги спутались, и одежда — мешающая, лишняя — одна за другой полетела на пол. Когда омега случайно задел рукой член Сольёна, его неожиданно охватила мысль:
«А если взять его в рот?»
Пальцы альфы опустились ниже, к нижнему белью И Мёна. Сквозь тонкую ткань его ладонь ощупывала, исследовала, и когда палец прошёлся по чувствительной зоне между промежностью и входом, И Мён невольно задержал дыхание.
И вот уже горячая рука проникла под бельё.
Сухой средний палец осторожно провёл по влажной, разомкнутой щели — и всё внутри у омеги сжалось от предвкушения.
— Мгх…ах…
Стоны Сольёна звучали глухо, его дыхание выдавало то, как сильно он заведён.
Когда горячий шепот коснулся уха И Мёна, его тело непроизвольно дрогнуло, бедра подались вперёд, щелью он потёрся о пальцы Сольёна.
— Подожди...
Не в силах совладать с нахлынувшими ощущениями, Мён резко отстранился.
— Что?
— Я тоже...хочу прикоснуться к тебе. Я впервые чувствую такое…поэтому…
Пролепетал омега, опуская глаза.
— Пожалуйста…не подумай ничего странного.
Добавил он уже неслышно, больше самому себе, и приподнялся, медленно поднимая тело.
Сольён тоже сел, и тогда И Мён обхватил его за талию обеими руками и, не отводя взгляда, медленно склонился.
Он взял рукой его член — тот казался огромным, головка уже блестела от предэякулята. Чувствуя, насколько он горячий, И Мён сглотнул.
Его ладонь скользила по напряжённому стволу, ощущая выпуклые, пульсирующие вены под кожей. Не раздумывая, он наклонился ниже и мягко обхватил губами головку, впуская Сольёна в рот.
— Ых…
Выдохнул тот, запрокидывая голову.
И Мён сомкнул губы плотнее, несколько раз медленно втянув в рот чувствительную головку, а затем, раскрыв горло, позволил себе взять его ещё глубже.
— Ах…И Мён…
Вырвалось из груди Сольёна дрожащим голосом, полным потрясения и наслаждения.
Когда язык скользнул по чувствительному месту, пальцы альфы впились в волосы И Мёна. Но в этом захвате не было силы, он действовал осторожно. То сжимал пряди, то отпускал, боясь причинить боль.
Омега, затаив дыхание, взял глубже некуда — до той степени, что грудь болезненно сжалась от переполнявшего ощущения удовлетворения. Он хотел отдать себя полностью. Хотел, чтобы тот запомнил это.
— Ха-а-а…
Выпустив член изо рта, парень откинулся назад, губы блестели от слюны. Но, едва давая себе передохнуть, заскользил пальцами по напряжённой плоти, заставляя Сольёна вздрагивать и стонать.
Каждый отзывчивый вздох, каждый судорожный взмах бёдер разжигал в нём желание довести его до предела.
— Мён-а…хватит…
Голос Сольёна сорвался, но И Мён лишь прикусил губу, не останавливаясь.
Когда он потянулся, чтобы вновь взять в рот, альфа внезапно перехватил его лицо, ладонями обхватив обе щёки, и резко притянул к себе для поцелуя.
«Я же только что делал ему минет…»
Пронеслось в голове, но всё же омега без сопротивления отдался поцелую, позволив Сольёну вновь овладеть его ртом, на этот раз иначе, более яростно.
— Слишком сильные ощущения…я не выдержу.
Прошептал Сольён, едва отрываясь от его губ.
— Не надо сдерживаться.
Так же тихо ответил И Мён.
— Тебе ведь тоже нужно разрядиться. Но если мы продолжим в том же духе…боюсь, у меня просто не хватит терпения.
И Мён знал: даже при потере контроля, ничего страшного не случится. Его тело уже давно привыкло принимать мужчину. Не важно когда, не важно как — анус был натренирован и всегда готов к проникновению. Он с горечью осознавал это.
— Тебе не нужно стараться ради меня. Мне всё равно, что ты парень.
Произнёс Сольён тихо, но уверенно.
И Мён не ответил. Молчал. Потому что эти простые слова вдруг отозвались в нём чем-то большим, чем позволительно в такой момент.
Просто медленно поднял голову. Он не сразу понял, в каком контексте Сольён говорит всё это — смысл казался ускользающим.
— Даже если бы ты не был омегой…я всё равно бы влюбился. Потому что ты мне просто нравишься.
Сказал Сольён без колебаний.
Похоже, альфа в ином ключе воспринял его просьбу не включать свет — увидел в этом проявление неуверенности, стыд и страх быть собой.
— Я никогда не разочаруюсь в тебе.
Продолжал Сольён мягко.
— Я возбуждаюсь от одного твоего вида. Я приму любого тебя…
Перейти к 26 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty