Глава 19
Слова оказались настолько неожиданными, что И Мён на мгновение потерял связь с реальностью.
Собравшись с силами, он наконец выдавил из себя:
— Чувства?
На это Сольён едва заметно кивнул. В его взгляде не изменилось ничего — честный, прямой, каким он смотрел ещё в школьные годы. И Мён боялся его глаз. Боялся, что они заглянут в самую его суть и всё увидят, потому и бежал тогда.
И вот теперь всё давно похороненное им — воспоминания, эмоции — нахлынуло на него с новой силой. Что из этого правда, а что искажение — он уже не понимал.
— Какие у тебя…чувства…
И тут раздался голос:
— Господин И Мён, вас зовёт секретарь Чхве!
И Мён повернул голову в сторону звавшего.
— Секретарь Чхве?
— Да, он просит, чтобы вы немедленно поехали с ним в больницу к председателю.
Внутри всё сжалось. Стало горько и досадно: в момент, когда, казалось, он почти дотронулся до чего-то важного, снова был вынужден отступать прочь. Ему не дано выбирать. Сейчас он не мог позволить себе свободу.
Смочив пересохшие губы, И Мён тихо сказал:
— Прости, что так внезапно, но мне нужно идти.
Дежавю. Парень чувствовал, как повторяется старый сценарий: он уходит, а Сольён остаётся — и пытается его удержать. Это уже случалось.
— Подожди.
Поняв, что смысла останавливать нет, Сольён вздохнул, достал из кармана телефон и протянул его.
— Дай мне свой номер.
— …
— Я сам свяжусь с тобой. Ты ведь всё равно не станешь звонить.
Последняя фраза пронзила точно в цель.
Если Сольён позвонит, то последствий не избежать — Хан Дживан быстро всё поймёт, но даже зная, что это может стать проблемой, И Мён всё равно продиктовал номер.
— Я буду занят. Скорее всего, отвечать не получится. Так что…не звони слишком часто.
Сказав это, он развернулся и пошёл прочь.
— Я тебе напишу, Мён-а...
Прозвучал вслед голос Сольёна.
Покидая галерею, И Мён полностью вернул себе внешнее спокойствие. Он ощущал, как секретарь Чхве, сидящий на пассажирском месте в машине, внимательно и долго его разглядывает. Но делал вид, что это ему безразлично.
Этот человек — преданный слуга Хан Дживана — следил за каждым шагом И Мёна. Его личная жизнь оставалась под постоянным наблюдением. Критическое состояние Дживана после ранения вряд ли изменило этот порядок. И всё же, в подобной неразберихе могли остаться слепые зоны.
«Квон Сольён оказался рядом со мной всего лишь в рамках допроса. При даче показаний пересеклись. Никаких других контактов между нами не было».
— Место происшествия уже полностью приведено в порядок?
— Да. А в какую больницу доставили председателя?
Секретарь Чхве назвал клинику в том же районе, где располагался дом Хан Дживана.
Когда машина тронулась с места, И Мён вновь погрузился в мысли.
Слова, которые Сольён бросил ему напоследок, не выходили из головы. Совсем запутался. Ему нужно больше ответов. Или, скорее, он уже начинал догадываться — но хотел, чтобы тот сказал это вслух. Хотел услышать всё от него.
«Неужели всё, что я себе надумал — правда?»
Парень старался сохранять спокойствие, но встреча с Сольёном выбила его из колеи. Как будто буря перевернула всё с ног на голову, и он не знал, как снова обрести душевное равновесие.
Смотря на медленно проплывающие за окном городские пейзажи, И Мён держал ладонь на груди, пытаясь унять бешено стучащее сердце.
Последний раз И Мён видел Квон Сольёна, кажется, в день выпуска.
Это было вскоре после похорон отца. Смерть, к которой они готовились слишком долго, прошла и принесла с собой тишину. За всё время И Мён не пролил ни слезинки. Вместо этого его терзали вина и опустошение. Казалось, он упустил шанс спасти отца — потому что поставил на первое место самого себя.
На церемонию выпуска он пошёл только по одной причине — хотел в последний раз увидеть Сольёна. Понимал, что больше судьба их не сведёт, и ему нужно было хотя бы одно воспоминание, самое-самое последнее.
Мать в тот день работала и даже не знала, что у сына выпускной. Да это и не был какой-то особенный день. И Мён не хотел навязывать ей лишние хлопоты. Он лишь хотел мельком увидеть Сольёна.
«Разве бедность мешает любить?»
Когда-то он наткнулся на эту фразу в учебнике, и тогда она показалась ему страшно личной. Заворожённо смотрел на строчку, и пытался осознать, почему же влюбиться — это такая бесполезная роскошь.
С того самого момента, как он понял, что тянется к нему, И Мён смирился с мыслью, что эта первая любовь закончится, будучи безответной. Он никогда не мечтал, что Сольён ответит на чувства взаимностью. Как мог он, имея постыдный секрет, связанный с телом, вообще надеяться на отношения? Ни о каком признании не могло быть и речи. Влюблённый в парня парень — уже само по себе сложно.
К тому же реальность, в которой жил И Мён, была слишком сурова, чтобы даже позволить себе грезить о любви.
«Почему всё в моей жизни обязательно должно быть таким трудным?»
Будь у него выбор, в кого влюбляться, он бы точно обошёл стороной Квон Сольёна.
Да если уж на то пошло — он бы с радостью вообще никогда не узнал, что это за чувство.
Найти Сольёна в толпе собравшихся в актовом зале оказалось несложно. Тот держал в обеих руках охапки цветов, а вокруг него толпились знакомые, ждавшие, чтобы сказать хоть пару слов.
И Мён кашлянул, чтобы привлечь внимание, и подошёл ближе. Слова, которые он так долго обдумывал, вырвались вдруг легко.
— Хочешь вместе сфотографироваться?
«Почему я это сказал? Мы ведь даже близко не друзья».
Взгляд удивлённого Сольёна будто спрашивал об этом. Смутившись, И Мён отвёл глаза. Даже если он сейчас покажется странным — не важно. Это их последний день. Больше им не пересечься.
Снимок сделал кто-то из друзей Сольёна, незнакомый И Мёну. Фото оказалось на телефоне самого И Мёна.
Получив обратно телефон, даже не взглянув на снимки, он засунул его в карман.
— Я буду за тебя болеть, постарайся…
Пробормотал парень и поспешно развернулся, чтобы уйти. Тогда Сольён вдруг схватил его за запястье.
— Пришли мне фото.
И Мён, ошеломлённый, обернулся.
— Я не менял номер. Пришли туда.
И Мён кивнул. А потом, шаг за шагом, начал пятиться прочь. Когда их взгляды встретились в последний раз, Сольён повторил:
— Обязательно пришли. Я буду ждать.
Фигура Сольёна, всё ещё окружённая людьми, вскоре затерялась в толпе.
И Мён вышел из школы один. Шум, суета и радостные голоса остались за его спиной. Шёл не оглядываясь, зная: никто не догонит.
Только когда оказался за школьными воротами, достал телефон и открыл фотографию, сделанную чуть раньше. Он сам — с пустым выражением лица и чуть прикрытыми глазами. А рядом — улыбающийся Сольён. Лишь сейчас И Мён заметил, что тот положил руку ему на плечо.
«До какой же степени я был зажат, что даже этого не почувствовал?»
Фото стало точкой. Он выпустился из школы и выпустил из сердца свою первую любовь.
«Нужно отпустить…»
От этой мысли на глаза невольно навернулись слёзы.
— Фух…
Он запрокинул голову и не моргал, пока налитые влагой белки глаз не высохли на фоне яркого зимнего неба. И Мён не позволил себе заплакать.
Это был первый и последний раз, когда он страдал из-за любви.
Парень глубоко вдохнул, позволяя выдоху раствориться в морозном воздухе. Он верил: теперь, наконец, сможет освободиться от боли этой односторонней привязанности.
Но фотографию…так и не отправил.
Перейти к 20 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty