Глава 18
— Прошу всех отойти.
Негромко, но твёрдо приказал И Мён, отталкивая в сторону тех, кто ещё оставался поблизости, и продолжая приближаться к вооружённому.
— Ты...как ты посмел...ты...ты…
Лепетал мужчина, его рука судорожно сжимала рукоять ножа.
Он твердил одни и те же слова, словно сумасшедший.
С виду высокий, но измождённый, кожа выглядела грубой и неухоженной — он похоже давно перестал заботиться о себе.
И всё же, если приглядеться, в его чертах угадывалась природная красота.
Что-то щёлкнуло в голове у И Мёна, и его лицо застыло.
— Как ты мог...меня...меня...бросить...
И Мён встретился взглядом с Хан Дживаном через плечо нападавшего.
Даже с направленным на него ножом, тот оставался таким же высокомерным и холодным, без малейшего намёка на страх.
И Мён догадался, что этот человек, вероятно, был одной из жертв Хан Дживана. Из тех, с кем он играл, как с игрушкой.
То, что подобное случилось, ничуть не удивляло.
Хан Дживан обращался с людьми жестоко и бездумно: он унижал их снова и снова, и было лишь вопросом времени, когда кто-то захочет отомстить.
И Мён старался шагать не издавая звуков.
Газета и тряпка, плотно намотанные на рукоять ножа, чтобы он не выскользнул, ясно свидетельствовали о том, что нападавший тщательно подготовился.
И Мён прикинул по направлению брызг крови: ранили Хан Дживана.
«И всё же это его лицо — такое надменное, несмотря на ранение...»
Даже в такой ситуации И Мён не мог не испытывать презрения к нему.
Времени на раздумья не оставалось. Парень облизнул пересохшие губы, сосредоточившись на лезвии ножа.
Когда расстояние станет минимальным, он должен будет действовать быстро и решительно.
И Мён жестом подал сигнал Хан Дживану — как только он обезвредит нападавшего, тот должен отойти.
— Сдохни!
Истошно закричал мужчина, замахнувшись.
И Мён бросился вперёд, наваливаясь на него сзади.
Тот резко обернулся.
Нож сверкнул в воздухе — И Мён увернулся в последний момент и вплотную прижал мужчину к себе, не давая двигаться.
Когда нападавший сменил цель и сосредоточил внимание на И Мёне, Хан Дживан побледнел и стал белее мела.
«Отойди!»
И Мён беззвучно произнёс это губами.
Но Дживан, вопреки его указанию, не только не отступил — напротив, когда нападавший снова занёс нож, он сам кинулся в их сторону.
— Сдохни!
И Мён стиснул губы.
«Чёртов идиот. Только мешает…»
— А-а-а!
Нападавший стал вырываться и размахивать ножом.
И Мён, сосредоточившись, нацелился на его запястье, однако мужчина, почти освободившийся из его хватки, не планировал нанести удар в корпус или живот, его целью являлось лицо.
Из-за высокой траектории удара перехватить такой очень сложно.
Большинство людей на подсознательном уровне испытывают страх перед ранением в лицо, опасаясь быть изуродованными.
Этот человек именно этого и добивался — обезобразить. От него исходила ярость.
— Убирайся!
И Мён крикнул это Хан Дживану, который стоял слишком близко.
На данный окрик нападавший отреагировал как бешеное животное, начав хаотично двигаться и рваться, что позволило ему высвободиться из захвата.
И Мён, не растерявшись, точно ударил в запястье.
Раздался хруст.
Рука мужчины выгнулась в неестественном направлении, и нож со звоном отлетел на мраморный пол, оставляя за собой кровавые брызги.
В ходе перепалки И Мён порезал запястье о лезвие.
Стиснув зубы от боли, он навалился на мужчину сверху, прижав его к полу всем весом.
Нападавший извивался, как одержимый, но И Мён удерживал его.
— Отпусти, отпусти меня! Мразь!
— Сюда! Держите его!
Крикнул И Мён.
Откликнулись двое охранников: они подбежали и придавили обезумевшего мужчину, окончательно обездвижив его.
Когда нападавший оказался полностью нейтрализован, толпа тут же кинулась к Хан Дживану.
— Господин председатель, вы в порядке?!
И Мён поднял голову и увидел то, что заставило его внутренне похолодеть.
Он полагал, что успел: что лишь он один получил рану.
По лицу Хан Дживана тянулся неровный кровавый след, уходя вниз, к разодранной рубашке и залитой кровью груди.
И Мён задрожал.
Он должен был защитить его — а вместо этого…
Парень сдержал желание выругаться и пристально посмотрел на Хан Дживана.
Тот заметно побледнел — но трудно было понять, от шока это или от потери крови.
— Ха-а-а…
И Мён, вздохнув, провёл рукой по волосам, упавшим на лоб, и стал подниматься на ноги.
Снаружи, за пределами галереи, одна за другой начали подъезжать полицейские машины и кареты скорой помощи.
Поднявшись, он направился к Хан Дживану. Он не испытывал особого сочувствия. Просто хотел задать один вопрос.
«Почему ты бросился вперёд тогда? Почему не отступил?»
— Мне нужно...в больницу.
Хрипло произнёс Хан Дживан.
— Определённо.
Сухо отозвался И Мён.
— А ты...
В глазах Дживана на миг вспыхнула тревога. И Мён отвёл взгляд, делая вид, что не заметил.
«Хан Дживан...волнуется за меня? Абсурд…»
Именно он толкнул его в бездну, и это куда страшнее, чем простое ранение от руки случайного нападавшего.
Он лишил его свободы, бил, ломал, превратил в игрушку для утех.
На самом деле, если бы И Мён оказался на месте того вооружённого безумца — если бы сам вонзил в Дживана нож — это оказалось бы куда справедливее.
Именно поэтому, несмотря на то что он действовал как профессионал, защищая объект охраны, в глубине души отчётливо желал одного. Чтобы рана была действительно серьёзной. Чтобы восстановление стало долгим, мучительным…или вовсе невозможным.
— Его тоже заберите.
Прозвучал голос Хан Дживана, обращённый к кому-то из сотрудников.
И Мён вздрогнул и обернулся.
— Ему тоже требуется лечение.
И Мён поднял руку и посмотрел на запястье.
На коже остался длинный след от лезвия. Тонкий, но глубокий порез, полученный в ходе перепалки. Он сочился кровью, однако не требовал госпитализации. Такой можно обработать и самостоятельно.
— Всё в порядке.
— Вам нужно в больницу. Пока господин Хан едет туда, вы можете…
Ему пытались вежливо объяснить, но И Мён покачал головой.
— Мне незачем ехать в больницу.
Твёрдо произнёс он.
Последнее, чего ему хотелось, — это оказаться рядом с Хан Дживаном в замкнутом пространстве.
— Кто-то должен остаться тут и разобраться с происходящим. Прошу вас, сопроводите председателя.
Хан Дживан ушёл, окружённый толпой помощников и охранников. Несмотря на боль от ранения, он шёл прямо, уверенно, сохраняя невозмутимость. Только прижатая к груди рука, и насквозь пропитанная кровью одежда, выдавала его состояние.
— Ха-а-а…
И Мён, когда всё стихло, тяжело и протяжно выдохнул.
Он опустил голову, и пот, скатившийся с висков, заставил пряди волос прилипнуть к лицу.
И в этот момент перед ним вдруг возникли чьи-то туфли.
И Мён продолжал стоять, не поднимая головы, надеясь, что его проигнорируют.
Но обувь оставалась на месте. Человек не собирался уходить.
И Мён, раздражённо нахмурившись, наконец поднял взгляд.
— Мён-а…это же ты, правда?
* Он, как в детстве, добавляет к его имени приставку «아 / а» и обращается с теплотой, по-дружески, как к близкому человеку.
Перед ним оказалось лицо, до боли знакомое — будто они виделись буквально вчера.
Он застыл, не в силах вымолвить ни слова, глядя на стоявшего перед ним мужчину с белой кожей и чёрными глазами.
«Сколько времени он наблюдает за мной? Что успел увидеть?»
Квон Сольён схватил его за руку, не давая возможности уйти.
Он не знал, что сказать. И Мён смотрел перед собой, избегая взгляда собеседника. Он давно не испытывал такой неловкости.
Внутри галереи всё ещё царила суета.
Полиция, прибывшая по вызову, натягивала оградительные ленты, сотрудники галереи пытались урегулировать скандал, вполголоса споря с представителями прессы, стремившимися раздобыть сенсацию.
Сам И Мён только что закончил давать показания. И всё это время Квон Сольён не отходил от него ни на шаг.
— Ты теперь телохранитель? Подходит тебе.
Первым нарушил тишину Сольён.
И Мён почувствовал сухость во рту и негромко добавил:
— Я личный телохранитель владельца этой галереи.
— Вот как. Теперь понятно, почему ты ринулся защищать его.
Сольён спокойно опустился рядом с ним.
«Он всё видел».
Эта мысль заставила кончики пальцев И Мёна похолодеть.
Безумец, втянутый в грязные игры Хан Дживана. И он сам — ещё одна жертва. Даже если вся ситуация для посторонних не ясна, одного факта, что Сольён стал её случайным свидетелем, было достаточно, чтобы вызвать у И Мёна неловкость.
Сегодня всё шло не по плану. И Мён, устало надавил пальцами на виски.
— Ты меня всё ещё помнишь…
Произнёс Квон Сольён.
— Конечно.
— Странно.
— Почему?
И Мён повернул голову и встретился с его взглядом. Когда-то один лишь этот зрительный контакт вызывал у него дрожь.
И Мён едва заметно усмехнулся.
Он не мог поверить, что лицо, которое он привык видеть мельком на экране — лицо, блестящее от капель воды после прыжков с вышки, — сейчас находится так близко, на расстоянии вытянутой руки.
— Просто думал, ты меня уже и не вспомнишь.
Сказал Квон Сольён, пожав плечами.
— Как бы не так. Ты ведь теперь знаменитость.
— Я не про это…
Квон Сольён запнулся.
Воспоминания всплыли в голове И Мёна. Как Сольён ходил везде за ним, как покупал ему напитки и приносил в класс, как…
— Я помню. Ты всё время звал меня на пробежку.
— Я?
Квон Сольён смотрел на него с искренним непониманием.
— Что-то не припоминаю…
И Мён смутился.
«Может, с моими воспоминаниями что-то не так?»
— Наверное, мне показалось.
Пробормотал он.
— Показалось.
Тихо повторил за ним Сольён, с нотками разочарования в голосе.
— Прошло уже столько лет.
Добавил И Мён.
— А для меня это было как будто вчера.
Ответил ему Сольён.
И Мён окончательно растерялся, не зная, что ещё сказать. Впрочем, красноречием он никогда не отличался.
Он невольно перевёл взгляд на белую стену напротив и поднялся на ноги.
— Мне пора. Здесь слишком шумно.
Неожиданная встреча принесла лёгкое чувство радости, но пора было заканчивать.
Реальность оставалась неизменной: между ними по-прежнему не было ни одной точки соприкосновения, и вряд ли когда-нибудь появится. Им даже поговорить не о чем.
Но больше всего его тяготило собственное положение и тот факт, что он всё ещё связан с Хан Дживаном.
Это его вторая постыдная тайна.
— Был рад встрече.
Он протянул ему руку, совсем позабыв про рану. Поверх бинта алела круглая, расползающаяся клякса крови. Но тут же опустил её вниз и протянул другую.
А Квон Сольён просто сидел и молча смотрел на него снизу вверх. Он словно хотел сказать ещё что-то.
И Мён не выдержал. Он подождал несколько секунд, но Сольён не сделал ни малейшего движения, чтобы пожать протянутую руку. Тогда И Мён, сдержанно вздохнув, опустил её.
— Сейчас ты, наверное, очень занят. Держись там...я буду болеть за тебя.
— Счастливо.
Тихо сказал Квон Сольён.
«Даже руку мне не пожал…»
И Мён отвернулся, отчего-то это его очень расстроило.
— Мён-а…
Раздался за спиной голос. В нём слышалась эмоция, заставившая его остановиться. Он медленно повернулся.
Лицо его было напряжённым. Сердце невольно сжалось.
И тогда он произнёс:
— Ты…ты ведь знал. И всё равно убежал, да?
— …
— Знал, что я к тебе чувствую.
Перейти к 19 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty