Глава 16
Настал день, когда И Мёну впервые за долгое время позволили выйти за пределы особняка.
Стоя перед зеркалом в строгом костюме, он глубоко вздохнул, глядя на своё отражение.
Прошло слишком много времени. Отсутствие человеческих контактов вызывало тревогу: вдруг он приобрёл какие-то странные привычки, которые кто-то мог бы заметить? Эта мысль невольно заставляла его нервничать.
Объективно смотреть на себя в зеркало — задача не из лёгких. Тем более что за последние два месяца И Мён пережил неожиданный поворот в своей судьбе.
Не оставляла мысль: не отразились ли душевные потрясения на его внешности?
Но, наконец, он отмахнулся от пустых опасений. Хан Дживан не имел власти над его разумом. Тот мог унижать лишь тело. И Мён отказывался признавать, что мерзкие прикосновения и колкие слова могли оставить след в его душе.
В зеркале отражался мужчина с безразличным взглядом. Он походил на человека, погружённого в себя и потерявшего ко всему интерес. И Мён надеялся, что именно таким его увидят окружающие.
Сжав пальцы на узле галстука, он сильнее затянул его у горла. Чёрный костюм и белоснежная рубашка безукоризненно облегали фигуру — всё было сшито по индивидуальным меркам.
Хан Дживан, разумеется, не упустил шанса оставить на нём свою метку — на внутренней стороне манжеты были вышиты его инициалы «ХД».
«Чтобы ты не забывал, кому принадлежишь».
Прозвучали в голове его слова.
И Мён отогнал навязчивый образ, застёгивая пуговицы на рукавах.
Когда он закончил приготовления, из гардеробной вышел и сам Хан Дживан.
На ходу застёгивая часы на запястье, он остановился перед И Мёном и неспешно оглядел его с головы до пят, затем тихо присвистнул.
Застёгнутые до самого горла пуговицы, тщательно затянутый галстук, стройная талия на фоне широких плеч и крепкой спины — всё это было по вкусу Дживану.
Но особенно ему понравился взгляд И Мёна. Под глазами того залегли лёгкие тени — последствия прошлой ночи.
От жадных поцелуев и укусов губы налились ярким цветом, добавляя его облику провокационной притягательности.
Под тканью скрывались отметины — засосы, укусы, синяки. А ещё сокровенное местечко, так ему полюбившееся.
Осознание этого невероятно возбуждало.
Подойдя совсем близко, он ухмыльнулся и, схватив И Мёна за галстук, резко дёрнул на себя.
— Кто бы мог подумать — прямо настоящий телохранитель.
И Мён опустил голову, прячась от его взора.
— На улице я буду работать как положено.
Спокойно ответил он.
— Постарайся.
Небрежно бросил Дживан.
— Кстати, как удобно — трахаться с телохранителем. Теперь я под защитой даже ночью.
И Мён не удостоил его ответом. Молча открыв дверь, он шагнул в сторону, пропуская Хан Дживана вперёд. Они вместе пересекли первый этаж, прошли через гостиную и, наконец, покинули пределы особняка.
Мало кто знал, что за галереей Ильван, которую называли поставщиком искусства для богачей, на самом деле стоял Хан Дживан. Он управлял ею через фонд Ильван, возглавляя его как председатель, и осуществлял свои права на собственность лишь опосредованно. Управлением занимался назначенный директор, который в глазах окружающих выглядел настоящим владельцем.
Дживан, увлечённый коллекционированием произведений искусства, почти не вмешивался в организацию выставок или маркетинговую политику галереи.
По этой причине даже среди сотрудников знали о его настоящей роли лишь единицы. Мало кто также догадывался, что в основе названия Ильван лежали один иероглиф из имени отца и один — из имени самого Хан Дживана.
Для И Мёна это стало неожиданностью. С учётом тяги Дживана к демонстрации своего богатства и возраста, когда особенно остро хочется заявить о себе миру, он вполне мог бы с гордостью афишировать, что владеет галереей с громким именем. Однако именно в этом вопросе Хан Дживан проявлял удивительную осторожность.
Вскоре И Мён начал понимать почему. Чем больше тот привлекал бы к себе внимание, тем чаще бы всплывало прошлое его семьи. Чтобы не давать поводов для шума в прессе, он был вынужден жить, стараясь оставаться в тени.
Если его имя не мелькало в заголовках, слухи оставались всего лишь слухами. Сотрудники галереи шептались, что Хан Дживан внебрачный ребёнок крупного бизнесмена. Его такие домыслы не трогали.
А ещё за ним закрепилось прозвище «принц».
Хотя галерея и служила в первую очередь прикрытием для отмывания денег, Дживан не сводил всё только к этому.
Он искренне интересовался искусством и при покупке руководствовался собственными вкусами. Те произведения, которые трогали его сердце, вызывали в нём болезненную, почти одержимую жажду обладания.
Потому в периоды подготовки к выставкам своих личных коллекций он активно включался и контролировал всё от а до я.
В такие дни Дживан трудился без устали, а И Мён, неизменно следуя за ним, тоже изматывался до предела.
Однажды, закончив напряжённый день и вернувшись в спальню, И Мён внезапно осознал нечто, чему раньше не придавал значения.
«Как-то уж слишком давно не было секса».
Подумал он.
Хан Дживан отличался ненасытной похотью и раньше не пропускал ни единого дня. Теперь же стали появляться ночи, когда он вовсе не прикасался к нему.
Причина была очевидна.
У него появился кто-то другой.
Когда И Мён, притворившись спящим, лежал в кровати, он ощущал, как рядом с ним опускается Дживан, пахнущий не только алкоголем, но и чужим телом.
Вскоре И Мён понял: это не единичные связи. Среди партнёров оказался не только молодой работник, которого он застал за близостью, но и множество других незнакомых ему мужчин.
«Неужели к моему телу его интерес начал угасать и скоро я стану свободен?»
Он едва ощутил прилив радости, как сразу же заставил себя заглушить её внутри.
В то лето, когда олимпийский накал, охвативший всю страну, начал сходить на нет, открылась выставка, на которую Хан Дживан возлагал особые надежды.
Этот проект, включавший в себя несколько работ из его личной коллекции, был организован в форме благотворительного мероприятия.
Похоже, из-за того, что галерея Ильван вела свои дела не совсем прозрачно, они использовали такие хитрости. Выставка стала частью тщательно продуманной стратегии.
Ради успешного продвижения мероприятия было решено пригласить не только любителей искусства, но и общественных деятелей с громкими именами. Обычно недоступная для широкой публики галерея на время выставки должна была стать шумным и людным местом.
С самого утра в день открытия И Мён ощущал внутреннее напряжение.
— Что за спешка, чего ты так рано поднялся?
Пробормотал Хан Дживан, не отрываясь от подушки.
— В семь утра — брифинг с охраной.
Коротко ответил он.
— Обойдусь только минетом. Чем быстрее справишься — тем быстрее уйдёшь.
С этими словами Хан Дживан раздвинул ноги.
И Мён, устроившись между его мощных бёдер, машинально провёл языком по пересохшим губам. Со стороны это выглядело так, будто он предвкушающе облизывается, глядя на мужской член.
Парень наклонился к органу и засунул его в рот, обхватив губами. Втянул щёки и постарался расслабить горло, чтобы заглотить его поглубже. Даже когда его скрутило от рвотного позыва, он лишь глубоко вдохнул и продолжил, не позволяя себе остановиться.
Теперь он стал искусен в этом и привык к разным грязным вещам. Пропасть между внешней строгостью и внутренней развращённостью лишь сильнее разжигала желание Дживана.
Покинуть комнату И Мёну удалось только спустя двадцать минут.
Он поспешно направился к галерее, находившейся недалеко от особняка.
— Ваше имя?
— Я личный телохранитель господина Хан Дживана. И Мён.
Опоздавшего парня окинули беглыми взглядами. Он занял своё место и развернул выданные документы.
Челюсть ныла от того, что ему пришлось делать несколько минут назад.
Работа в толпе незнакомцев угнетала. И всё же, оказавшись хотя бы ненадолго вдали от Хан Дживана, он впервые за долгое время почувствовал, что может свободно дышать.
— Переверните страницу. Здесь список приглашённых гостей на церемонию открытия. Кроме того, будут присутствовать представители прессы, так что при входе обязательно проверяйте заранее выданные пропуска...
И Мён перевернул страницу и начал просматривать список.
Множество громких имён. Даже он, далёкий от светской жизни, узнал некоторые из них. День обещал быть суматошным. Пресса, знаменитости, поклонники. Расслабляться нельзя.
И в этот момент его взгляд неожиданно застыл на одной строке.
— Приглашённые гости прибывают согласно заранее согласованному графику. После фотосессии их проведут внутрь, далее движение по маршруту...
И Мён не слышал остального.
На бумаге значилось:
[Квон Сольён — бронзовый призёр Олимпиады по прыжкам в воду.]
Глаза И Мёна невольно расширились.
Имя, давно погребённое в прошлом, внезапно оказалось прямо перед ним.
Перейти к 17 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty