17 глава
И Мён всё никак не мог успокоиться. Он несколько раз подчеркнул найденное имя ручкой.
Имя его первой, безнадёжной любви — то самое, с которым, как ему казалось, он уже навсегда попрощался.
Когда парень наконец оторвал ручку от бумаги, рука едва заметно дрожала.
Спустя мгновение он тяжело выдохнул и, сохраняя внешнюю невозмутимость, погрузился в размышления.
И Мён не мог понять, что именно чувствовал: радость, страх, ожидание, тревогу.
Но в сущности, знание своих чувств ничего бы не изменило. Всё равно его любовь всегда оставалась личной, никому не ведомой тайной.
Если смотреть трезво, они провели вместе мало времени. Даже друзьями называться не могли.
И Мён не знал, помнит ли его вообще Квон Сольён.
После окончания школы их жизненные пути разошлись. Между ними пропасть. Пока Квон Сольён взлетал на вершину славы как спортсмен, завоёвывая награды, И Мён влачил существование под гнётом долгов, ежедневно борясь за кусок хлеба.
Социальное положение, статус, образ жизни — всё между ними было несоизмеримо разным.
Даже если однажды И Мён исчез бы без следа, мир не заметил бы его отсутствия. То, что ему пришлось пережить в плену у Хан Дживана, служило этому наглядным подтверждением.
И всё же, он не жаловался на свою судьбу.
Ему казалось странным, что после стольких лет он снова оказался в одном пространстве с Квон Сольёном — пусть и случайно.
Странным было и то, что связующим звеном между их мирами оказался Хан Дживан.
Без него И Мён, вероятно, никогда бы не смог приблизиться к окружению, о котором раньше только догадывался.
Но он ясно понимал: эта встреча ничего не изменит.
Скорее всего, если они снова пересекутся, это будет лишь мимолётное столкновение.
Квон Сольён, известный ещё со школьных лет, наверняка окружён множеством людей, которые не прочь воспользоваться любой возможностью, чтобы сблизиться с ним.
Лучше не тешить себя иллюзиями.
Ничего не произойдёт.
Подумав так, И Мён почувствовал, как напряжение слегка отпустило.
Обведя его имя, он в полной мере осознал, сколь ничтожной и безнадёжной может быть тайная любовь.
Впереди него сидели двое сотрудников охраны и вполголоса обсуждали приглашённых знаменитостей.
— Слышь, Квон Сольён тоже приходит. Сейчас он, наверное, самый популярный из олимпийцев.
— Да уж. Наверняка журналисты облепят его со всех сторон.
— Интересно, как он выглядит вживую.
Каждый интересовался им. Его любили.
После Олимпиады Квон Сольён стал не только спортивным героем, но и медийной звездой: к достижениям добавлялась яркая внешность, вызывая настоящий ажиотаж.
Горькая улыбка тронула губы И Мёна, когда он понял, насколько наивной и несбыточной являлась его юношеская любовь.
Таких, как он — много.
Ему просто повезло оказаться с ним в одной школе.
И всё же...
«Стоило давно забыть…»
Подумал он.
Почему тогда одно только имя снова заставило его сердце сжаться?
И Мён давно похоронил в себе все чувства. Но как узнал, что он тут будет…
То ли это тоска по давно ушедшим дням, то ли жалость к самому себе — растерянному, юному мальчику, который тогда ещё не понимал, что значит быть омегой.
Ностальгия по прошлому приходит, когда настоящее невыносимо.
Он подумал о Хан Дживане — человеке, который окончательно растоптал его, — и в груди снова похолодело.
Брифинг подошёл к концу. Охранники направились в зал для подготовки к работе.
И Мён машинально последовал за ними.
У входа в главный выставочный зал, недалеко от холла, он заметил знакомую спину.
— Я пройду на ту сторону.
Коротко бросил кто-то из охранников.
Начальник кивнул ему в ответ.
И Мён двинулся вперёд, на ходу глубоко вдохнув и вставив наушник радиосвязи в ухо.
Работа есть работа. Даже если рядом находится тот, кого он ненавидит.
Быть телохранителем Хан Дживана — куда легче, чем делить с ним постель.
— Пришёл?
Дживан обернулся к нему, скрывая свои истинные мысли за безупречной улыбкой. Вокруг него сидели гости.
И Мён, молча кивнув, занял своё место поблизости, оставшись в пределах досягаемости.
— А вы кто?
Раздался чей-то заинтересованный голос.
— Производит впечатление. Такой статный молодой человек.
— Это мой личный телохранитель.
Ответил за него Дживан.
— Похоже, господин Хан и охранников выбирает по внешности. Красивый такой.
Усмехнулся кто-то из присутствующих.
Все уставились на И Мёна, мысленно давая свою оценку.
В этот момент уголки губ Хан Дживана едва заметно дёрнулись — улыбка стала натянутой.
— А, вот и председатель Ю подошёл.
Сменил тему он.
И Мён, сохраняя внешнюю невозмутимость, без труда уловил истинный подтекст происходящего.
Стоило кому-то обратить внимание на него, Хан Дживан бесился.
И Мён проигнорировал происходящее и отвёл взгляд.
До начала торжественного открытия галереи оставалось ещё немного времени, но в помещении уже царила суета.
Место, которое обычно окутывало спокойствие и тишина, теперь наполнилось гулом голосов.
Вскоре в зал начали стекаться журналисты. Их оказалось куда больше, чем ожидали.
— Вот ведь.
Пробормотал Дживан, чтобы это услышал только И Мён.
— Понараздавали пропусков кому попало. Престиж мероприятия падает.
И Мён продолжал следить за обстановкой и слушать информацию, которую передавали через наушник.
Спустя несколько секунд Хан Дживан снова обратился к нему:
— Сходи к организаторам. Передай, чтобы не впускали всех подряд. Журналисты, блогеры...всех не надо.
И Мён молчал.
— Теперь чуть ли не каждый, кто снимает ролики для соцсетей, считает себя журналистом.
Добавил он с явным презрением.
Оставалось всего несколько минут до начала мероприятия.
И Мён сомневался, что уже удастся что-то изменить, но приказ есть приказ.
Чтобы получить подтверждение на временное отсутствие, он уточнил:
— Мне уладить это сейчас?
— Сейчас.
— Тогда я отлучусь.
После разрешения, он направился в сторону лобби.
У входа в галерею толпились люди, особенно выделялась группа журналистов. Они спешно расставляли штативы и занимали лучшие места.
Через стеклянные двери было видно, что очередь тянется далеко за пределы видимости.
Когда И Мён подошёл к стойке регистрации, один из сотрудников, узнав его как телохранителя Хан Дживана, поднял голову.
— Кто все эти люди?
Спросил И Мён, кивнув в сторону скопления за спиной.
— Ах, сегодня много знаменитостей ожидается, вот поклонники и набежали.
Поспешил объяснить сотрудник.
— Те, что за дверью, в здание не проходят?
Уточнил И Мён.
— Нет, скорее всего, нет…
Он внимательно осмотрел стеклянные двери и толпу за ними, оставаясь настороже.
Затем вновь облокотился на стойку и заговорил:
— Есть ещё кое-что.
— Да-да, слушаю.
— Господин председатель просил передать: не раздавать пропуска кому попало. Похоже, он хочет, чтобы внутрь пропускали только проверенные СМИ.
Лицо сотрудника помрачнело.
И Мён понял: всё пошло совсем не так, как хотел Дживан.
— Пиар-отдел нам ставил задачу: обеспечить максимальное освещение мероприятия…
Он тяжело вздохнул.
— Ну, раз распоряжение пришло, попробуем ограничить вход.
— Да, спасибо.
— Возможно, стоит и вовсе не пускать журналистов в выставочный зал…
Размышлял сотрудник, переговариваясь с коллегами, которых тут же начал собирать для экстренного совещания.
И Мён, убрал руку со стойки, расправил плечи и обвёл взглядом лобби.
Очевидно журналистов собралось в разы больше, чем официально приглашённых гостей.
Часть людей снимала происходящее прямо на мобильные телефоны, не взяв с собой профессиональную технику.
Каждый раз, когда появлялась очередная звезда, воздух сотрясался от щёлканья вспышек и шума толпы.
И вдруг толпа закричала. И Мён повернул голову на звук.
Все взгляды обратились в одну сторону.
Подошёл кто-то по-настоящему известный.
Журналисты, забыв о порядке, ринулись к дверям, поднимая камеры над головами. Потоки света ослепили И Мёна, и он непроизвольно прищурился.
Высокий человек вошёл внутрь.
Это был он. Квон Сольён.
И Мён замер, даже дышать перестал.
— Посмотрите сюда!
Выкрикнул кто-то из репортёров.
Громкий голос выдернул И Мёна из оцепенения, и он с трудом вернул себе ощущение реальности.
Это было похоже на удар мощной волны — его швырнуло о скалы, а потом безжалостно выбросило на пустынный берег.
Ему показалось, что их взгляды на миг пересеклись. Но возможно, это лишь его воображение нарисовало такую картину.
И Мён уже собирался незаметно отступить в сторону, как вдруг.
— Господин Квон Сольён!
Внезапно Квон Сольён, словно споткнувшись на ровном месте, замер, и в следующую секунду поток журналистов ринулся к нему.
И Мён сделал шаг в ту сторону, уже собираясь броситься вперёд, чтобы вытащить его из толпы.
Он заметил, что и другие охранники направились к нему.
И тут случилось это.
— А-а-а!
Раздался пронзительный женский крик.
Лица людей, заглядывающих в зал, выражали потрясение и страх.
Через наушник он услышал информацию: кто-то, упомянув председателя Хана, оборвал фразу, и наступила гнетущая тишина.
«У меня плохое предчувствие…»
Стиснув губы, И Мён развернулся и рванул в противоположную сторону — туда, где находился Хан Дживан.
На его пути попадались люди с побелевшими от ужаса лицами, которые, заметив на нём костюм охранника, спешили расступиться.
Он пробился сквозь толпу и вбежал внутрь.
То, что он увидел, оказалось хуже любых ожиданий.
В центре хаоса стоял мужчина с ножом в руке. Кровь запятнала пол. Остриё ножа было направлено на Хан Дживана.
И Мён медленно начал обходить нападавшего сзади, тщательно избегая резких движений, чтобы не спровоцировать его.
На шее мужчины болтался тот самый пропуск — выданный без должной проверки.
Всё закончилось самым худшим образом.
Перейти к 18 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty