Гипервентиляция - глава 9 - 2B. Восемнадцать, зима.
ТГК 1786
В первый учебный день шёл сильный снегопад.
Ворча, что, скорее всего, машина застрянет, папа отправился на работу. Мама же, не говоря ни слова, повесила шарф на вешалку. Примирение родителей Ли Мёна происходило столь тихим и незаметным образом, что его можно было заметить лишь посредством внимательного наблюдения.
Накануне они серьёзно поссорились. Мён сидел в своей комнате в наушниках, но до него всё равно доносились их крики. Если бы не он, его родители бы ни за что не стали ругаться друг с другом. Независимо от ситуации, мама всегда сохраняла спокойствие и не проявляла гнев, даже если злилась, а папа был молчаливым и сдержанным человеком. В детских воспоминаниях Ли Мёна родители почти не спорили. Так было до тех пор, пока он не начал играть в падук.
- Наш сын – гений, какой появляется раз в сто лет, и ты хочешь, чтобы он тратил время на бесполезные вещи? -
- Не проецируй свои желания на ребёнка! Разве выйдет из него достойный человек, если он даже школу не окончит? -
- На словах всё звучит замечательно, но ты относишься к этому безответственно. Думаешь, что если оставить всё как есть, он сможет преуспеть? -
- А загнать ребёнка, как мышь в клетку, – это ответственное отношение, да? -
Руководитель из додзё посоветовал Ли Мёну окончить только начальную школу и полностью посвятить себя падуку. Ведь в отличие от других детей, которые играли уже с четырёх-пяти лет, он начал довольно поздно. Это означало, что, несмотря на выдающийся природный талант, ему было необходимо усердно трудиться, чтобы догнать остальных. Мастер Им придерживался аналогичного мнения. Он настаивал, что для рыцаря достаточно получить только начальное образование. В конце концов, в средней и старшей школах ничему полезному не научат, а тратить целых шесть лет на это – просто пустая трата времени. И если Ли Мён не хочет уступать другим рыцарям, ему стоит забрать документы из школы.
Но в то время мама твёрдо стояла на своём.
- Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос, не зная ничего, кроме падука. Сейчас это его хобби, поэтому я позволяю ему играть в своё удовольствие. Но кто знает, как это повлияет на его будущее... -
Однако ловушка под названием «гениальность» постепенно изменила её мышление. Все преподаватели из додзё говорили, что её сын – гений среди гениев, и поначалу это был лишь приятный комплимент. Но по мере того как достижения Ли Мёна накапливались и превращались в награды и денежные призы, мама приняла решение: она воспитает ребёнка, который не знает ничего, кроме падука.
Папа, напротив, был непреклонен. Он не понимал, какая может быть причина, чтобы его сын бросил школу, и считал детей, которые проводят годы в додзё, занимаясь только поеданием пищи и бесконечными тренировками за деревянной доской, жертвами ошибочных стремлений. В конце концов, ребёнок должен расти как ребёнок. Нравится ему это или нет, но важно, чтобы он ходил в школу, играл на спортивной площадке, общался с друзьями и, возможно, иногда попадал в неприятности, но не заходил слишком далеко. Таким было неизменное представление отца относительно жизни своего сына.
Один и тот же спор разгорался как при поступлении Ли Мёна в среднюю, так и в старшую школу. Мама в очередной раз предложила забрать документы до того, как начнётся учебный год, но папа отверг эту идею, назвав её беспринципной женщиной, стремящейся использовать ребёнка ради своих амбиций.
Мён никогда не подвергал сомнению любовь своей матери. Её неутомимая страсть была направлена не на саму себя, а на сына. Она даже бросила работу, чтобы поддерживать его карьеру. Однако в таком положении было слишком легко приписать ей роль жадного кукловода, и существовал риск, что в любой момент она могла стать таковой.
Ему также были понятны чувства отца, который надеялся, что Ли Мён вырастет здоровым и сильным духом человеком. Однако он не учитывал, что его сын – ребёнок с особым физическим состоянием, создающим преграды для активных игр, и странной молчаливостью, которая вызывает у окружающих дискомфорт. По его словам, школа могла подарить Мёну возможность изучить миниатюрную версию мира, общаясь с разными детьми и познавая истинную жизнь. Но в стенах школы он сохранял пассивное поведение и не мог ничему научиться. Желания отца были похожи на фальшивый рекламный буклет.
Тем не менее в результате всегда побеждал папа. Ведь казалось вполне естественным, что в стремлении показать ребёнку многообразие мира было больше заботы, чем в попытке слепить из него идеального рыцаря.
Ли Мён не высказывал своего мнения и покорно следовал решению родителей. Ему не хотелось усугублять уже и без того напряжённые отношения между ними. В памяти живо сохранилась обстановка прошлого года, когда из-за него дело едва не дошло до развода. Ли Мён был решительно настроен избежать повторения тех дней, которые оставили неизгладимые шрамы на душе его матери, отца и, прежде всего, Чон. Если он принесёт себя в жертву, то сможет обеспечить мир и спокойствие своей семье.
Первый учебный день Ли Мёна во втором классе старшей школы ознаменовался очередной победой для его отца и упущенной возможностью для матери. Ну а для него это стало тяжёлым испытание, которое ему предстояло перенести. Иначе говоря, в этой ситуации не нашлось ничего приятного.
День был особенно ветреным, а снег, вместо того чтобы мягко падать на землю, беспорядочно кружился в воздухе. Даже школьный флаг, казалось, едва держался на месте. Снежинки падали на ресницы и, превращаясь в капли, которые мешали рассмотреть унылое серое здание школы, попадали в глаза. Сильный ветер преграждал путь, словно говоря: «Это место не для тебя, разворачивайся и уходи».
Ли Мён продолжал неспешно идти вперёд. Чувство, будто школа отталкивает его, не было в новинку, и он уже давно научился справляться с этим. В новом учебном году Мён планировал вести себя как невидимка. Возможно, возникнут небольшие разногласия с некоторыми ребятами, над ним снова будут насмехаться и указывать пальцем, но, как всегда, со временем это всё забудется.
Из наушников лился женский голос. С тех пор, как в прошлом году он едва не получил удар мячом по голове, пока шёл, витая в своих мыслях, Ли Мён стал оглядываться вокруг, дабы избежать повторения подобных происшествий. Даже убедившись в том, что поблизости никого нет, он всё равно внимательно осмотрел спортивную площадку.
«Как и ожидалось, тут пусто. Наверное, потому что сегодня первый учебный день…»
— Конечно, его тут не будет, — подытожил он, оборвав свои размышления. Какой безумец станет швырять мяч с самого утра в день школьной линейки? Тем более в такую погоду.
Сопротивляясь ветру, школьники в тёмных пальто и пуховиках шагали в одном направлении. Взгляд Мёна скользнул по проходящим детям, однако снова не заметил ни одного знакомого лица.
Он медленно добрался до главного входа, преодолевая встречный поток воздуха, который толкал его тело, и вошёл внутрь. Рассеянные по школьному двору мальчишки ввалились толпой, чтобы сменить обувь.
«В каком кабинете должен быть мой класс?..»
Номер вылетел из головы, поэтому ему пришлось проверить заметки на своём телефоне.
«В пятом.»
Второй этаж старого здания. Ученики из первого, второго и третьего класса могли быстро добраться до своих аудиторий по восточной лестнице, а из восьмого, девятого или десятого – по западной. Но кабинет пятого класса был самым дальним, независимо от выбора лестницы. Мёна, не желающего учиться в школе, раздражала даже такая мелочь.
Он нарочито медленно переобулся в тапочки и лениво поплёлся по лестнице, пытаясь растянуть время настолько, насколько это возможно. С каждым шагом в груди нарастала неприятная тяжесть. Когда Ли Мён остановился под указателем с надписью «2-5», до начала урока оставалось тринадцать минут.
«Не хочу заходить.»
Одно и то же повторялось из года в год, но он не чувствовал предвкушения. Только нервничал из-за мысли о предстоящей встрече с новыми одноклассниками. Мён глубоко вздохнул и открыл дверь.
Скрип.
Он тут же ощутил на себе пристальные взгляды по меньшей мере двадцати человек. Подобное внимание было ему не по душе. На секунду захотелось исчезнуть из мира, но он не подавал виду. Как и в каждый первый день нового учебного года, дети быстро потеряли к нему интерес и вернулись к своим делам.
Тогда Ли Мён столкнулся со вторым кризисом: место у окна, которое ему нравилось, уже кто-то занял.
Выбор места играл большую роль в дальнейшей школьной жизни. Тем не менее учитель в любом случае рассадит всех по своему усмотрению, так что сейчас бессмысленно переживать из-за этого.
«Просто сяду куда-угодно», — мысленно заключил Мён, однако не прекратил с надеждой смотреть на окно. Сколько бы он ни стоял, ничего не менялось. Неспособность быстро отказываться от желаемого было одним из его недостатков.
«Это даже не так важно, почему я вообще заморачиваюсь?»
Из груди вырвался отчаянный вздох. Чувствуя себя жалким из-за этих мыслей, он сел на ближайшее к окну свободное место во втором ряду. Ни с того ни с сего ему вдруг показалось, что на него кто-то смотрит. Не задумываясь, он обернулся и встретился с чужим взглядом.
«Ох!..»
Мальчик со скрещёнными руками и локтями, опирающимися на парту, казался знакомым. Ли Мён быстро вспомнил их первую встречу, однако тот, очевидно, даже не сохранил её в памяти.
Красивый мальчик с интересом глядел на него, а затем улыбнулся. Мён запаниковал и поспешил развернуться обратно.
«Не может быть, мы в одном классе…»
Внезапно у него перехватило дыхание. Он ощущал, как сердце начинает биться быстрее. Ли Мён сжал кулак, поднёс его ко рту и закрыл глаза, но дрожь не утихала.
«Что же делать…»
Улыбка так и норовила сорваться с его губ, заставляя уголки рта подрагивать. Даже появление классного руководителя и его короткая речь не смогли вытеснить из головы мысли о мальчике, сидящем в правом дальнем углу аудитории. И когда начались выборы старосты, Ли Мён всё так же продолжал думать о нём.
— Пример для других! Образцовый ученик! Будь то спорт или учёба – он хорош во всём. Учитель, я рекомендую Хан Сон Хо!
До тех пор, пока кто-то во втором ряду не поднял руку, ему не было дела до того, кто станет старостой.
— Сон Хо, встань и покажись всем.
— Да.
Когда взгляды одноклассников обратились в сторону четвёртой парты в третьем ряду, Мён осознал, что ему представился шанс открыто посмотреть на мальчика. Не ощущая вины, как все остальные.
От него словно исходил свет. Встав со своего места, он оглядел всю аудиторию. Тёмные короткие волосы и густые брови придавали ему строгий и решительный вид. При этом взгляд излучал доброжелательность и невинность, а изящно очерченный нос с высокой переносица дополнял общее впечатление. Лёгкая улыбка, игравшая на его губах, казалась приятно расслабленной.
Ли Мён отчаянно смотрел на него и повернул голову только тогда, когда мальчик снова сел.
«Я сплю?»
Ему не хватило смелости ущипнуть себя за щёку среди такого количества людей, и вместо этого он тщательно обдумал всё, что произошло за этот день. Впрочем, даже узор на шарфе, который сегодня надел отец, Мён помнил ясно. А окажись это всё сном, подобные детали не сохранились бы в его памяти.
Сердце бешено колотилось. Если он сейчас не успокоится, его завтрак может выйти наружу от волнения. Пока Мён находился в самом разгаре внутренней борьбы, стараясь сдержать расплывающуюся улыбку, на его столе появился маленький табель для голосования.
«Как же быть…»
Из-за мыслей о мальчике он прослушал имена других кандидатов. Ли Мён серьёзно запаниковал. Будет ли правильно выбирать старосту только по лицу? Нет, но дело ведь не только в лице. Кажется, этот парень очень спортивный и обладает довольно приятным характером…
«Он же не узнает, что я проголосовал за него?»
На мгновение замешкавшись, он сжал карандаш и напряжённо, будто делал это первый раз в жизни, нацарапал три слога.
«Даже имя красивое.»
Мёну понравилось имя, написанное его почерком. Пускай руки тряслись, и линии вышли немного кривыми.
Вскоре сложенный пополам лист был передан для подсчёта голосов.
— Хан Сон Хо, Хан Сон Хо, Хан Сон Хо, Хан Сон Хо, воздерживаюсь, Хан Сон Хо…
Тридцать четыре голоса были быстро отсортированы. Результат оказался настолько впечатляющим, что не возникло никакого напряжения. Всё прошло быстро и непримечательно. Классный руководитель объявил результаты тихим и скучающим голосом, будто пересказывая меню из столовой:
— Хан Сон Хо, получивший двадцать пять голосов, с сегодняшнего дня становится старостой класса, — он поднял руку и указал на него. — Ну что ж. Может, ты хочешь сказать что-нибудь своим одноклассникам?
Эти слова были обращены не к Ли Мёну, но у него вдруг перехватило дыхание.
«На его месте я бы точно растерялся…»
Мён ненавидел ходить в школу каждое двенадцатое число, ведь всегда находился хотя бы один учитель, который заставлял его решать задачи у доски или читать книгу вслух. А если бы его вдруг избрали старостой и попросили произнести речь перед всем классом, он бы определённо захотел сбежать. Однако Хан Сон Хо без колебаний отодвинул стул и встал с места.
— Всем привет. Приятно познакомиться. Спасибо, что выбрали меня старостой класса. Дайте знать, если я смогу помочь чем-то и, ну... берегите себя, ребята.
Шум аплодисментов окружил его со всех сторон, и, сам того не осознавая, Мен к ним присоединился.
«Я напрасно переживал.»
И тут у него возникла мысль, что выбор мальчика в качестве старосты был чем-то само собой разумеющимся. Хан Сон Хо настолько вписывался в образ идеального старосты, что казалось, будто он был рождён для этого. Ли Мён, словно завороженный, продолжал хлопать в ладоши до тех пор, пока аплодисменты оконачельно не стихли.
Впервые в жизни ему понравилось в школе.