Фотоотчет

Как мы путешествовали пешком и не пешком по глубинной России.

После настойчивых требований читателей «Севера» утлая наша редакция решила в дополнение к тексту о летнем путешествии по Руси опубликовать небольшой фотоотчет. Текст, кстати, желательно прочесть до того, как приниматься за картинки, — иначе некоторые отсылки останутся непонятными.

Итак.

Шуя

Вот так город выглядит со 106-метровой колокольни Воскресенского собора. Колокольня — гордость и символ Шуи. Правда, взбираться разрешают только на площадку с колоколами, выше нельзя. Это около 40 метров.

Краеведческий музей имени Бальмонта в вечерних сумерках. Место, где дети варят мыло. В прошлом — здание Городской управы. В неорусском стиле перестроено в начале ХХ века.

Просто дворик в Шуе.

Километрах в пятнадцати от города — Николо-Шартомский монастырь. Мужской, действующий. Красивый Никольский собор XVII века и еще две церкви. Внутри, увы, только новодел, — в советские годы в зданиях монастыря были склады.

В окрестностях (мы прокатились на такси) — целый рой более или менее разрушенных церквей XVIII века. Это, например, село Введенье. Похоже, их реставрировали, да и бросили. «Военная операция», — так, окая слегка, объясняют местные жители любые финансовые трудности.

Успенский Дуниловский женский монастырь. Ближе не подойти. На подъезде — пост, что-то вроде вышки, полусонный охранник: «Строгий устав. Матушка не благословляет». Жаль, конечно, собор, похоже, красивый. Главный редактор «Севера» Громов А.А., знатный вольнодумец, предположил, что в стенах обители от мира укрывается Путина Л.А., бывшая первая леди. Но это все инсинуации, конечно, — чего ей укрываться-то?

Палех

От Шуи до Палеха — 33 километра по трассе. Но мы, как рассказывалось уже в предыдущем тексте, залезли в болото и прошли все 35.

Люпин цветет.

Придорожная шашлычная. Тоже, в общем, красоты.

Палех. Перед Крестовоздвиженским собором. Очень уютный парк. И два памятника (воздержимся от публикации фотографий). С одной стороны — Ленин, разумеется. С другой — камень, а на камне портрет Пушкина и надпись. Надпись сообщает, что местные художники частенько вдохновлялись творчеством Пушкина А.С.

В соборе — благодать.

Дом-музей Ивана Голикова, одного из тех иконописцев, которые придумали палехскую роспись.

Палехский музей. Святой Георгий, местный, XVIII века.

«Партизаны» Ивана Голикова ⁠— это к вопросу о связи палехской росписи с иконописной традицией. ⁠Свет во ⁠всех музеях иконописных сел ⁠поставлен кое-как, конечно, многие экспонаты ⁠— за стеклом, толком и не сфотографируешь. Езжайте и смотрите. Или ⁠идите, ⁠как мы.

Ильинская церковь, конец XVIII века. Чуть на отшибе, на пригорке. Местные жители за новыми веяниями, как видим, не гнались, ориентируясь на древнерусские образцы.

Дом-музей Павла Корина. Крестьянская изба, хоть и большая. Внутри — вполне интересная экспозиция и очень добрая смотрительница.

Южа

От Палеха до Южи — ровно 30 километров по трассе, от гостиницы до гостиницы — все 35. Мы прошли.

В Преображенском, где главный редактор «Севера» Громов А.А., как известно читателям предыдущего текста, кропил молоком колбасу, хлеб и безответного своего спутника Давыдова И.Ф., остались еще вот такие ворота. Когда-то были въездом в усадьбу местного богача Асигкрита Балина. Звезды, конечно, приделали советские люди, но самих ворот не уберегли.

И храм Преображения Господня.

Километров за семь до Южи лиственный лес кончается, начинаются сосны.

Это — озеро Вязаль в Юже (дошли, смогли!).

Это — фабрика, принадлежавшая Асигкриту Балину. Из достопримечательностей видели еще бывший Народный дом при фабрике (теперь Дом культуры), шедевр модерна. Строил на деньги Балина один из знаменитых мастеров московского модерна Густав Гельрих. Видели красивую церковь — тоже модерн. Не видели «руины бани возле дамбы», которые в списках местных достопримечательностей также упоминаются. Вообще — пришли поздно, ушли рано, устали сильно.

Холуй

От Южи до Холуя примерно 11 км. Это был последний пеший кусок нашего путешествия. Около 80 километров за три дня, с перерывом на отдых в Палехе.

Музей. «Бахилы ведь не нужны вам?» — спросила строгая смотрительница. Мы ответили, что не нужны. «А дождя не было?» Дождя не было. Открыла дверь, выглянула во дворик. «Вроде, был». И сама себя опровергла: «Нет, не было, это просто газон у нас поливали». Мило все, по-домашнему.

Церковь Троицы Живоначальной, XVIII век. Та самая, в которой «батюшки не держатся».

И ангел на стене.

И мост через Тезу, дважды претерпевший от перегруженных тяжеловозов. Теперь пешеходный.

Ковров

В Коврове ночевали, но по городу все же побродили.

Христорождественский собор, XVII век (правда, перестраивавшийся не раз). Внутри — росписи, хоть и новодельные, но достойные внимания.

Городской парк уже за одно только название можно полюбить.

А там еще и памятник маленькому экскаватору! И еще — танки, БМП, памятник Калашникову (не такой, кстати, чудовищный, как в Москве), памятник Дегтяреву неподалеку… Но мы почему-то разлюбили и оружие, и создателей его, и вам это все показывать не станем.

Шли по городу. Я смотрел в землю — устал. И вдруг пытливый Громов А.А. спросил: «Слушай, а в чем ее вина-то? Она-то в чем провинилась?!» «Кто?» — не понял я. «Кубань». Пришлось глаза поднять. Стена, в стене дыра, над дырой вывеска. «Вина Кубани». «Знаешь, — предположил я. — Вот про Медведева Д.А. говорят: Тоскана, виноградники… А может, его как раз кубанские вина погубили? И в этом вина Кубани. Неплохой был человек. Ну, в сравнении с прочими коллегами. И во что превратился?» Однако это, конечно, все инсинуации.

Мстера

Очень много в Мстере сохранилось старинных домиков. Все живые, во всех люди.

Это — Богоявленский мужской монастырь (рядом за стеной — еще и женский, святителя Иоанна Милостивого).

Распятие из местного музея. Красивое. XVIII век.

Автобус до Вязников.

Вязники

Пушкин на главной улице (рядом еще и Горький).

И такая вот загадочная скульптура. Изображает, как утверждается, любовь детей к родителям. Или наоборот.

Колокольня Троицкой церкви на горе над городом.

Сама церковь.

Башенка красного кирпича за церковью — усадьба фабриканта Сенькова. Кто-то купил и реставрирует сейчас. «Частная собственность, вход строго воспрещен».

Вязники. Шедевр модерна - туберкулезный диспансер.

Вид со смотровой площадки на улице Трудовая гора. Название себя оправдывает — лезть по ступенькам на гору долго и тяжело. Видна колокольня на Соборной площади. Рядом с которой нет никакого собора. Колокольня, кстати, новодельная, 2019 года. Собор взорвали в 1936-м. Красивый был собор, если верить старинным открыткам.

Бывшая усадьба купца Елизарова, ныне — музей, в который мы не попали. Касса была уже закрыта. «Чуть бы раньше, — сказал смотритель. Да вот, не дама, как везде, а юноша брадатый. — У нас отличная коллекция передвижников второго ряда». Он зашел внутрь, и тут же примчалась машина Росгвардии, и ринулись из нее с решительным видом в музей автоматчики в камуфляже. Громов А.А., паникер и пессимист, предположил: «Вот и начались аресты творческой интеллигенции в Вязниках». Но я думаю, это все инсинуации. Скорее всего, инкассация у них так устроена.

Благовещенский монастырь, XVII век.

Так Вязники провожают, это рядом с вокзалом.

А так встречает Москва.

Путешествуйте по России! Мы вот надеемся летом и осенью еще послоняться по родине. Чего и вам желаем. А также приносим извинения за качество фото. Ну, вы сами этого хотели. По крайней мере, некоторые из вас.