Евгений ФИЛИМОНОВ
В ПОИСКАХ СТАНКИ (часть 1)
В монотонное чтение параграфов изредка врывались голоса с улицы, случайный шум; неподалеку в зоопарке кричал павлин, гул транспорта, будто звуковое тесто, поднимался над полуденным городом, проникал во все щели, вяз в ушах.
В помпезном зале суда нас было трое - я, судья и Станка. Я смотрел на Станку, как будто впервые видел ее. Она сидела на высоком табурете перед столом судьи, как у стойки бара. Желтые сандалии на гладкой загорелой ступне, синяя парчовая юбка до пят скульптурно драпировала полные лодыжки и бедра. Полоска смуглой кожи под короткой блузкой, отороченной шелковым шнуром... Как для развода - не совсем подходящее. Но Станка никогда не заботилась о том, чтобы одежда соответствовала обстоятельствам.
Дальше. Округлые руки с тугим узорчатым браслетом. Волосы рассыпались по плечам - черная лоснящаяся волна, гребень в ней - как лодка Хокусаи. В ушах крошечные серьги, стремительный взлет бровей, заломленных у висков, четкая линия губ и носа. Затемненные очки скрывают глаза, но я знаю их, потому что запомнил навсегда за эти три (почти три) года счастья.
Судья кончил и минутку, как полагалось, помолчал. Последние его слова: "Вы свободны в своих решениях, однако подумайте". - "Мне думать нечего, я - против, всеми фибрами души против". Станка нетерпеливо поднялась со стула, даже не взглянув в мою сторону.
- Прошу расторгнуть наш брак. Прошу сделать так, чтобы я больше не встречала этого человека.
Я остолбенел. Судья сочувственно взглянул на меня.
- Ваше решение окончательное? - в его голосе чувствовался призыв к примирению.
- Да, окончательное.
Видно, Станка приготовила эту фразу уже давно. А я почему-то никак не надеялся на такой конец; еще месяц назад был уверен, что все уладится, стоит только поговорить с ней... Худшее, что я мог предположить, - это обычный развод. Все-таки оставались шансы сойтись в будущем.
Значит, окончательное! Сознание мое словно обожгло ледяной струей. Судья тем временем коснулся колокольчика - цугом вошли четверо свидетелей.
Брак расторгается по заявлению истицы. Категория развода - высшая.
Станка круто повернулась и ушла. Мне что-то говорили, возможно, даже помогли встать. Оправившись, понял, что сижу в комнатке, которая примыкала к залу, пытаясь сдержать рукой судорожное подергивание щеки.
Этого следовало ожидать. К этому шло. Мы - разные. Насильно милым не будешь, но что же делать, что теперь делать?
Неподалеку от меня стоял человек в строгом коричневом мундире. Он, очевидно, ждал, пока я приду в себя. Мужчина подошел ко мне, сочувственно и одновременно твердо похлопал по плечу.
- Бодрее, приятель! Вы ведь мужчина, не так ли? Не вы первый, не вы и последний. А может, это и к лучшему.
Он подмигнул мне, улыбнулся. "Судебный исполнитель, - наконец сообразил я. - Сейчас он для меня, как палач".
Мужчина тем временем раскрыл папку и стал перебирать какие-то бумаги, формуляры.
- Заявление вашей бывшей жены поступило две недели назад, - начал он. - Вы знаете, - на лице у него заиграла улыбка и тут же погасла, как совершенно неуместная, - у меня интуиция на исход процесса. Я сказал себе: а что, Кестор, тут пахнет максимумом. Самый радикальный развод, без права на апелляцию, с немедленным исполнением. Так вот, пока суд да дело, не помешает заранее собрать картограмму для ответчика - и тебе удобнее, и ему не сидеть в изоляторе лишних полмесяца. Вот она, посмотрите!
Он с триумфом разложил на столе пеструю схему. Я слышал об этих схемах, но никогда не думал, что и на меня можно составить такую. Хрустящий гербовый лист протокола лежал рядом, его коротенькое содержание все еще не доходило до меня. А исполнитель продолжал:
- Взгляните сюда. По приговору, мы должны обеспечить вас такими жизненными путями, которые исключают возможность встречи с вашей бывшей женой. В Кодексе есть указание на то, что ответчик может выбрать любой из предложенных вариантов навсегда. Однако согласно недавно принятой поправке, он назвал ее номер и дату, козырнув профессиональной памятью, - ответчик, как пострадавшее лицо, может отказаться от данного варианта и опробовать другой. По этой поправке, в его распоряжении должно быть не менее сорока других реальностей. Так что нечего сетовать.
Сорок вариантов! Блеф, все это меня не интересует. Мне нужен только один - со Станкой, но его меня как раз и лишают. Женщина имеет право требовать этого, так считал и я (до суда). Схема казалась мне запутанной и опасной, как клубок гадюк.
Нестор водил толстым пальцем по цветным пунктирам.
- Вот ваша исходная вариация. Она тянулась бы и дальше в зашитой реальности, если бы... хм... все было в порядке. Вплоть до вашего естественного конца. Но Станка... - он вопросительно посмотрел на меня.
- Гайдук.
- Вот-вот, теперь ее следует называть девичьей фамилией. Значит так. Станка Гайдук потребовала максимального развода...
Зачем он все это повторяет? Может, я выгляжу безнадежным идиотом?
- ...мы рассчитали для вас сорок вариаций вашего собственного бытия в иных реальностях. И в каждом случае старались проложить самое оптимальное следование. Работонька, скажу я вам, непростая, кропотливая, тяжелая работа!
Он разгорячился и говорил, говорил, говорил... Я и не заметил, как на улице стемнело.
- Реальности, - говорил Нестор, - в нашем вероятностном мире есть осуществление невероятностей. Их столько, сколько можно себе представить, и еще столько же. Они безболезненно сосуществуют. - (Все это я знал еще со школьного курса.)
Переход из реальности в реальность осуществляет вариатор. Техника перехода хорошо отработана и абсолютно безопасна, надо лишь научиться манипулировать миниатюрным табло, напоминающим детскую игру в пятнадцать. Сорок реальностей для возможного их прохождения отобрали по принципу разнообразия. Дело в том, говорил Нестор, что реальности смежные, они примыкают друг к другу, отличаются лишь мелочами, поэтому разбег между выбранными реальностями взят огромный.
- Вы однолюб, не так ли? - вдруг прервал Нестор свои объяснения.
Я подтвердил. Перед ним лежала моя карточка с психотипом, в которой все это было записано в соответствующей графе... Однолюб, к большому сожалению, однолюб...
- Мы это учли. Составляя ваш набор вариаций, старались обеспечить возможность замены...
Я отмахнулся.
- ...достаточно полноценной замены Станки Гайдук соответствующим типом женщины. Не знаю, насколько это нам удалось, вам будет виднее, но думаю, такая возможность есть.
И тут я впервые заинтересовался. Нестор вынул дистанционное табло. Пользоваться им было не сложнее, чем зажигалкой, надо было лишь перемещать пронумерованные призмочки с одной клеточки на другую. Сочетание призмочек давало индекс нужной реальности. Этот индекс принимал главный вариатор (Нестор указал на шпиль огромного здания без окон) и тут же переносил владельца плоского табло куда следует.
- Как это делается? - спросил я без особого интереса.
- Зачем это вам? Вы что, когда поднимаетесь на лифте, тоже спрашиваете, какой он системы - индукционной или лебедочной? Лучше разберитесь в схеме, у нас мало времени.
И действительно, шум за окном стихал, центр города под вечер пустовал, только в зоопарке все еще рычал какой-то зверь, который никак не мог смириться с неволей. Голоса, всплески звуков стали отдаляться: где-то там вносила свою лепту в эту реальность Станка. Я же учился пребыванию в других реальностях.
- Вот здесь, - втолковывал мне исполнитель, - самая спокойная зона реальностей, близких к нашей. Здесь стабильный, налаженный общественный строй, вы будете чувствовать себя, как дома. Однако вероятность встречи со Станкой-штрих - так назовем вашу будущую избранницу - не очень велика. Здесь, - он переместил свой палец с широкой коричневой полосы на узкий голубой ручеек, в одном месте эти две линии образовывали накладку причудливой формы, - в этом пересечении возможность встречи больше. Так называемое течение Эко. Не путать с Эро (вишневый шлейф Эро заливал нижний край схемы.) У Эро шансы немного хуже... Если повезет, как говорится. Неплохо у Тети. Здесь вам может повезти. Вероятность - тридцать процентов с крючком, это уже много, почти точно. Затем Джунго, Косми, Лиро, Анга, Сублимат - здесь везде ваши шансы в пределах семнадцати-двадцати. Афро, Терми, Зет...
Полсхемы занимало розовое пятно. Две мои вариации пересекали его в разных местах. Белый пунктир проходил через розовую пустыню, как караванный путь.
- А это? - спросил я.
- Это? - Нестор смутился. - Это - Империя, область атавистических реальностей. Словом, мы избегаем направлять туда осужденных. Это, так сказать, крайняя мера.
Он задумчиво потер лоб. Уже совсем стемнело, и под потолком вспыхнул неяркий плафон.
- Да у вас значительные шансы в этой области, - сказал исполнитель. - Не большие, правда, чем у Тети, но - сравнительно. Мы не могли игнорировать этого при составлении раскладки, здесь заложены две вариации. Хотя...
Я насторожился.
- Лично я не советую вам пользоваться трассами, проложенными в Империи, Там сейчас довольно скверно.
- Неважно. Я найду ее, где бы она ни была.
- Так-то оно так... - исполнитель невнятно улыбнулся. - Однако мы все же должны предупредить человека о возможных последствиях выбора. Я вам рекомендую Эко. Может, там поиск будет более длительный, зато гарантия благополучного конца. Эко вообще отличается гармонией и миром.
- Ясно.
Я встал. Нестор вручил мне плоскую коробочку, чтобы поупражняться. Пока что без связи с вариатором. Я набрал код вариации в Эро.
- Правильно, - сказал Нестор. - Теперь Сентро, Прекрасно.
Копия схемы, отпечатанная на обратной стороне табло, воспроизводила в уменьшенном виде раскладку Нестора, несколько упрощенную, рядом с ней - табличка сочетаний. Я набрал еще несколько вариаций.
- Ошибиться вы не можете. В любом случае это будет одна из предназначенных для вас траекторий. Кроме этого, этим табло не сможет воспользоваться никто другой - вариатор безошибочно идентифицирует.
- Понятно. Спасибо.
- Не за что. Это наш долг.
Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга. Удивительное дело, этот рядовой судейский чиновник Нестор был мне сейчас удивительно симпатичен - последний человек, которого я вижу в своей родной реальности: лысоватый коренастый блондин в коричневом мундире, доброжелательный и гуманный, насколько это позволительно судебному исполнителю. Медлить не было смысла, и Нестор, понимая это, также поднялся из-за стола.
- Связь с вариатором, - сказал он в микрофон. И мне: - Все будет хорошо.
Я все еще не решался. Странное ощущение - как перед расстрелом. И вообще, существуют ли эти реальности на самом деле? Нестор улыбнулся.
- Особенность любой реальности - ее существование. Итак, с чего начнем?
- С... с Тети. А впрочем, не все ли равно?
- Ну, пока. Удачи вам. Больше мы с вами здесь не увидимся, наверное. Желаю вам найти свою любовь.
Мы пожали друг другу руки, и я набрал вариацию Тети. Что-то щелкнуло - и все окутала тьма.
Сублимат, Таш, Виви. В прошлом месяце в Таш было особенно невыносимо: пылевые бури, отполированный летучим песком металл цистернообразных жилищ, в которых нашли приют непритязательные бородачи, помешанные на идее самоограничения... или, может, познания, я плохо их понял. Эти туманные медленные разглагольствования под неустанный гул вихря, заумные абстракции при свете масляных ночников... Мне тоже надо было собраться с мыслями.
Я сидел в стандартном придорожном кафе, уже в который раз изучая схему на обратной стороне табло. Комбинация призм показывала, что нахожусь я в одном из ответвлений Анга. Это была приличная, достаточно цивилизованная, несколько даже скучная реальность наподобие той, из которой меня выгнали по решению суда. Существование в ней могла скрасить лишь любовь.
Но в Анга любовь не была чрезвычайной ценностью, как в моей родной реальности или в реальности Лиро. В Анга к ней подходили с практицизмом, который иногда, как мне показалось, граничил с цинизмом. Возможно, виноваты в этом были сами женщины Анга - худые, церемониальные, с постными, заблаговременно увядшими лицами, в шершавых, как панцирь, одеждах... Что и говорить, здесь не было хотя бы намека на Станку.
Я много на что надеялся от Эро, хотя и набрал код данной вариации с опаской. Реальность, которая культивировала эротику на протяжении тысячелетий, может вызвать опасения у любого. Узнать Станку в одной из этих нимфоманок?! Однако Эро в области, в которую я включился, давно исчерпала все безумие такого образа жизни и придерживалась его экстравагантных традиций разве что в качестве ритуала.
Судя по всему, для многих обитателей Эро подобный образ жизни был обременительным, и они активно искали других точек приложения своих сил. В Эро я Станки не нашел, поэтому покинул планету с радостью. Эта реальность показалась мне сравнительно смирной, осложнений с её обитателями почти не было, если, конечно, не считать многочисленные попытки обольщения, лишённые огня настоящей страсти. Как я уже говорил, Эро переживала кризис социальных устремлений.
Другое дело - Лиро. Здесь любовь возносилась на высочайший уровень. Как я вскоре понял, состояние экстатического восторга по любому поводу было вполне нормальным явлением в масштабах этой экзальтированной реальности. В Лиро, в глубине страны, по которой я путешествовал на осле, я часто встречал отшельников, которые до самозабвения декламировали стихи среди неплодородных равнин. Именно там я встретил Станку-И, как это и предрекал Нестор. Она играла в открытом театре среди руин мегаполиса. Увидев ее с верхнего ряда запущенного амфитеатра, я сломя голову бросился вниз, перескочил через поломанную рампу и схватил ее в свои объятия. Это никого особо не удивило. Станка легонько высвободилась и продолжала монолог. Кажется, это был Еврипид, что-то древнегреческое, правда, с какими-то глупостями. Возможно, в Лиро древние греки также отличались от наших.
Возле Станки-И - (Эдды, как ее здесь называли) я провел четыре тяжелых дня. Возле, рядом - это не преувеличение. Лишь со временем я понял, что для нее не существовало никого, кроме Еврипида, ее вымышленных героев и героинь. Театр, это странное лицедейство, к которому у меня врожденное отвращение, для нее был всем. Со мной она была будто сомнамбула, как манекен. Я рассказал ей свою историю, которая показалась ей тривиальной, слишком уж неромантичной. Мужчина теряет жену и ищет ей возможную замену, двойника - именно так истолковала она ее. Эдда не могла любить меня. Она уже любила Еврипида, поэтому, видимо, и не заметила, когда я исчез.
Потом Джунго. Среди высоких, энергичных обитателей этой реальности я встретил Станку-II - ее темнокожий вариант. Она была оператором хромопульта в Превене (одна из метрополий), выглядела немного моложе Станки, стройнее, я бы сказал, спортивнее. Я так и не узнал, как ее зовут: следил за ней издалека с холодным восхищением.
Хромопульты нашей реальности неизвестны, во всяком случае я о них ничего не слышал. Они служат для составления колористического кода в специализированной системе информации, сути которой я так и не понял.
Я не смел подступиться к новой ипостаси моей любимой - во вспышках разноцветного пламени, словно царица полярного сияния, Станка-II легко укрощала водопады света, красок, цветных вихрей, призрачных форм. В черном костюме, похожем на фрак, с очень короткой прической - такой никогда не носила Станка, - она легко и четко колдовала над пультом. Все это происходило на окраине перенасыщенного техникой города, в красном глянцевом билдинге, куда привела меня тщательно проработанная схема. Вокруг снуют жители Джунго, удивительно непоседливые существа, - такого огромного количества средств передвижения я не видел ни в одной другой реальности. В одежде из сравнительно бедной области Сублимат я сам себе казался деревенским недотепой внутри огромного совершенного механизма.
Я стоял возле кабины Станки-II очень долго, она заметила меня и несколько раз обеспокоенно посмотрела в мою сторону. Вокруг все были чем-то заняты, я не встретил в городе ни одного человека, который бы слонялся без дела: Джунго была полнокровным прагматичным миром, не склонным к рефлексам. Неподалеку виднелись еще три хромопульта, ими управляли мужчины. Наконец я покинул глянцевый билдинг с сильным нарушением зрения и с уверенностью, что Станка-II совершенно чужая мне, недосягаемая, как Магеллановы облака...
В Тети - религиозные распри. Женщины носили головные уборы, напоминающие густые накомарники, которые почти полностью закрывали лицо; возможно, как обещал Нестор, у меня были отличные шансы для поиска именно здесь. Но этот убор-маска... И все же я пробыл у Тети довольно долго, надеясь на чудо. Станка-III, я чувствовал это, была где-то рядом, только руку протяни... Вереницы задрапированных женских фигур в уютных улочках белокаменных поселений, окруженных гигантскими платанами, протяжные голоса глашатаев, призывающих к молитве, - чувствовалось, что века здесь проходили однообразно, плелись, как караван верблюдов.
Я почти привык путешествовать из реальности в реальность, как пассажир, набирающий код маршрута в пневматическом метро. Однажды я даже воспользовался табличкой переходника в Эко, чтобы завершить спор с одним доморощенным философом, который утверждал, что реальность может быть только одна (он, конечно, имел в виду свою). И все же было ясно, что многие обитатели разных реальностей настолько соответствовали их условиям, что не смогли бы и дня прожить в какой-то другой реальности.
Только теперь я понял, каким своеобразным было развитие моей родной реальности, которая достигла такого высокого развития, что стала использовать феномен проникновения утилитарно. Яркий пример - мой приговор.
В Зет, среди пуритан-аграриев, которые возвели попрошайничество в культ (несмотря на довольно высокое развитие техники), я беседовал с одним из идеологов этого течения, поставившим своей целью максимальное уменьшение собственных потребностей. Разговор наш происходил на пашне. Мой собеседник, босой, в рубище, тяжело ступал по песчаной борозде, налегая на самоходный плуг. Я шагал рядом.
- Потратить все свои душевные силы на страсть к женщине? Неужели у тебя нет настоящей любви?
В диалекте Зет существовало немало тонкостей, поэтому я не сразу понял, о чем говорит мой собеседник.
- Но ведь... любовь к женщине... что может быть прекраснее?
По правде сказать, я чувствовал, что фраза эта звучит несколько фальшиво. Жизнь обитателей Зет - ежедневный тяжелый труд, а любовь сводилась у них к телесным утехам. Однако в моем арсенале был немалый опыт знакомства с другими реальностями. Ни одна из них не могла дать мне какой-либо альтернативы по этому поводу. По сути, они интересовали меня лишь как таковые, где находилась Станка-И.
- А может, брат, ты имеешь в виду любовь к ближнему?
Старик остановился, вытер пот со лба подолом грязной рубашки. Большой овод сел ему на скулу. Пахарь скосил на него глазом и лишь тогда, когда тот насытился и улетел, продолжил наш разговор. Я переспросил:
- Любовь к ближнему?
- Именно так.
- Но ведь это дело автоматов!
- Автоматов? - удивился он.
- Конечно, всевозможной автоматики сервиса. Она намного надежнее, чем люди. Автоматы не спят, не забывают, не грубят, на все реагируют правильно и вовремя.
Аскет удивленно смотрел на меня. Зет исповедовала терпимость и всепрощение, вследствие чего чувства ее обитателей истощились до предела. Видимо, в слово "любовь" старик вкладывал абстрактный смысл.
- Тебе нужно в нашу общину, брат мой. Ты одинок. Так закончилась наша беседа.
Ты предлагаешь жителю Зет душу, а тебе предлагают взамен охоту на зебр (Афро), прорицательницу-знахарку (Сублимат), пять девушек разной масти (Эро), место в привилегированной гробнице в области закоренелых некрофилов (Стикс). Теперь вот этот ободранец заманивает меня в общину, чтобы среди фанатичных подвижников я поскорее избавился от гнета навеянного мне пагубного влечения.
- Иди к нам, брат, надо искать единения с людьми.
Старик взялся за плуг и поклонился мне. Худые лопатки напряглись под выцветшей рубашкой, старческие ступни увязли в почве. Я смотрел ему вслед. Он отнюдь не привлекал меня, я не собирался углубляться в принципы их добровольно-каторжного гуманизма, однако старик все же озадачил меня: он задал вопрос, но не подсказал ответа.
Может ли случиться так, что всю свою жизнь я проведу в этой ссылке, в далеких, чужих мне областях бытия, в безрезультатных поисках своей возлюбленной? И как сомнительны эти поиски миниатюрного, замкнутого счастья среди многочисленных вариаций человеческого бытия, свидетелем которых довелось мне быть! Как примирить их масштабы? И может ли быть у меня еще какое-то предназначение?
...В безликой реальности Анга, в придорожном кафе сидел я уже не один час, размышляя, что делать. Трудно было в этом признаться, но переходы из одного бытия в другое, бесконечные, тщетные поиски Станки начинали мне изрядно надоедать. Я стал подумывать об убежище на длительное время - может, и на всю жизнь - в одной из реальностей, которая больше всего приглянулась мне.
Привычным движением я набрал код Империи и включил вариатор.
Конец первой части. Продолжение: https://telegra.ph/Evgenij-Filimonov-07-30