Евгений Филимонов

В поисках Станки (часть 2)

К моменту, когда я попал в Империю, она уже вполне забрехалась, пропилась и прокралась, была охвачена анархией, разлагалась. По центральной, когда-то роскошной, улице бродил разношерстный люд: на обочине - острова сгоревших машин, из разбитых витрин несло смрадом жженой синтетики, пепел и листья кружились в воздухе, падали на головы людей, как снегопад. Но никто не обращал на это внимания.

Я достал из портфеля свитер и надел поверх рубашки. Два подозрительных типа смотрели на меня, переговариваясь вполголоса. Впереди, квартала за два, что-то происходило, слышались крики и однообразные короткие повизгивания сирены. Промчался патрульный джип с солдатами в глубоких касках - мне показалось, что все они, а также водитель сильно пьяны. Со стены косо свисал портрет опасливого лысого старикана, простреленный в двух местах.

За все время своих путешествий с помощью вариатора я не испытывал каких-либо неудобств, все было в порядке. Невольно я схватился за карман, где лежала табличка, - она была на месте. Этот мой жест, очевидно, испугал бродяг: они повернулись и пошли прочь.

Три вертолета появились над высокими домами, один из них выпустил облачко листовок. Я подобрал одну: тот же портрет диктатора, те же призывы к верности ему и самопожертвованию, что и везде на стенах, в окнах, даже на столбах. Все это не очень нравилось мне. И все же шансы поиска здесь были достаточно высокими, как говорил Нестор. Я должен был использовать их максимально, прежде чем поселиться в Анга.

Пока я стоял в нерешительности перед сияющим фасадом ночного клуба, несколько попорченным размашистой надписью по всему витражу, улицу заполнила толпа, высыпавшая из ближнего переулка. Это был сгусток, тромб, закупоривавший улицу метрах в семидесяти от меня. И в эту толпу ударили струями брандспойты то ли пеной, то ли газом, я не мог разобрать. Крики, грохот танков, появившихся неизвестно откуда, и, главное, - взрыв газовой мины неподалеку от меня. Я метался в темном подъезде ночного клуба, изо всех сил колотил в закрытую стеклянную дверь.

Из-за конторки у входа кто-то поднялся (это был швейцар), равнодушно взглянул на меня и снова исчез.

- Чего ты там толчешься, недотепа? - крикнул мне на бегу парень в разорванной куртке. - Уходи поскорее!

Раздались выстрелы - звук, напоминающий откупоривание пробки. Резиновые пули запрыгали, словно мячики, по плитам панели. В панике я топтался под козырьком входа, лихорадочно пытаясь вынуть из кармана спасительную табличку, чтобы набрать код любой реальности, потому что только всемогущий вариатор мог вызволить меня отсюда. И именно в этот момент страшный удар в солнечное сплетение почти переломил меня пополам...

- ...Друг, как ты? - из темноты, подсвеченной ночником, на меня смотрело незнакомое лицо.

Я пошевелился - тело было немощное. Твердая кровать скрипнула. Из маленького окошка лился тусклый лунный свет.

- Начинает приходить в себя, - сказал мужчина с ночником и отошел от меня.

Пятачок света переместился и осветил группу мужчин за столом. Их было шестеро, и все они, очевидно, с нетерпением ждали продолжения прерванного разговора.

- Так вот, Чип, - сказал один из них с кудрявой бородкой, - здесь сказано, что вопрос надо решить в ближайшее время. - Он помахал над ночником какой-то бумагой. - А чем мы можем ответить на это? Есть ли у нас связь, информационный центр, оружие? Могу доложить комитету - ничего этого у нас пока нет.

- Все есть! - возразил кто-то.

- Потенциально, - послышалось из угла.

- Конечно, потеряно много времени. - Мужчина, который подходил ко мне, забрал бумагу из рук бородатого. - Хунта значительно опережает нас. И агентура у нее более опытная. Видно, охранка этого дерьма (дальше он именовал диктатора именно так), начинает потихоньку перебегать к ним. Напрасно кое-кто думал, что достаточно его свергнуть - и делу конец, мол, революции никто больше не мешает. Он зажег сигарету, склонившись над ночником.

- Мы забыли о заразе разложения. О люмпенах, уголовниках, паразитах, погромщиках, которые выжидают подходящего момента, чтобы дорваться до жирного куска. Теперь стало ясно, что их террор может быть страшнее, чем нынешний режим.

- Этот режим умирает в агонии.

- Именно в этом и сложность положения. Именно теперь следует переориентировать цель движения и немедленно начинать борьбу с главным врагом - активизировавшимся фашизмом. Это, товарищи, вопрос самого нашего существования.

- Бороться с лягушками, когда они захватят власть, будет невероятно трудно, - отозвался высокий черноволосый мужчина, который до сих пор молчал. - А мешок с дерьмом почти готов передать им трон.

- Мы можем рассчитывать только на рабочих и часть интеллигенции.

- Не только. Всех допек этот режим. Страна готова к революции.

- И к фашизму, - добавил высокий.

- Ты, Лино, пессимист. Та часть мерзости, что сейчас есть в стране, будет легко подавлена здоровыми силами. Если рассуждать так, как ты, то многие наши задачи...

Я отвернулся к стене. Негромкая беседа заговорщиков убаюкивала меня, боль медленно стихала. Надо было отдохнуть, дождаться утра и навсегда покинуть эту тревожную реальность с бесчинствами и насилием. То, что они подобрали меня во время разгона демонстрации, было лишь актом инстинктивной человечности.

Когда я проснулся, Лино (он был хозяином квартиры) мыл посуду в щербатой раковине у двери. На улице шел дождь. Я сел на кровати и осмотрел комнату, ища взглядом портфель. Мне не терпелось как можно скорее выбраться из этой неспокойной, неуютной страны. Лино заметил мой взгляд.

- Ваши вещи на полке. А портфель взял Чип, чтобы кое-что перенести. Он вам его вернёт.

Чековая книжка в портфеле, в потайном кармане. Из сорока выделенных мне реальностей, у большей части, был денежный оборот, даже в Анга, которую я облюбовал. Терять чеки не хотелось. Вот так дела! Сначала тебя спасают, потом ты становишься пожизненным должником спасителя. Я поглаживал табло в кармане. Может, плюнуть на портфель? В Косме уже давно отменены деньги... И ничто не будет связывать меня с прогнившим миром Империи. Ведь Нестор предупреждал - это опасная реальность.

Наконец, табличка переходника со мной. В любой момент я могу избежать возможных неприятностей (я надеялся, что вчерашнее стечение обстоятельств больше не повторится). А поскольку мне приходится ждать Чипа, то не попробовать ли разыскать его самому?

- Где можно найти Чипа? - спросил я у Лино.

- Нигде. -Лино, очевидно, не доверял мне. - В Меласи, в Турку, возле заводов. В разных местах. За ним следят.

- Кто?

- Охранка. И лягушки.

- ?

- Люди хунты. Хунта засекает наших активистов.

- Как же мы тогда с ним встретимся? Мне пора идти.

Лино подошел ко мне. Вблизи он выглядел моложе, чем показалось сначала. Усы скрывали свежий розовый шрам над губой. Он вытер руки фартуком.

- Ну что ж. Я скажу вам, где Чип. Да он и сам просил меня об этом, но я против такого доверия. Первый встречный... А может, ты, - он вдруг взглянул на меня с подозрением, - подосланный ими?

Я поклялся, чем мог, что я не из охранки и не из лягушек. Даже рассказал ему о цели своего пребывания здесь. В двух словах. Видимо, это убедило его, хотя от моего объяснения о многочисленных реальностях он отмахнулся, как от надоедливой мухи.

- Вы просто-напросто мистик, сейчас много таких расплодилось, - сказал Лино. - Ну и дела! Земля переворачивается, а он в этом кавардаке хочет отыскать свою бабу! Даже не ее саму, а хотя бы похожую на нее!

Он как будто потешался надо мной. Я вырвал у него из рук свою табличку, которую демонстрировал для большей убедительности. У меня дома никому бы и в голову не пришло смеяться над священным чувством, какие бы формы оно ни принимало.

- Идите в Меласи, на Фонтанную, там на углу есть забегаловка, ее все знают. Пройдете главным залом и кухней на склад. Скажете - к Чипу. Давайте!

- Спасибо за приют! - слегка поклонился я Лину и по привычке полез в карман, но тут же вспомнил...

Лино понял мой жест.

- Не надо. Если вы чем-то сможете послужить революции - это окупит все. Возьмите зонт, на улице дождь.

Эти люди считают, что все должно быть подчинено их революции. Я вышел на улицу. Серая брусчатка, залитая водой, безлюдная. Одиночные фигуры торчали в подворотнях домиков, похожих на трущобы. Ветер рвал мокрые плакаты. Здесь были совсем другие призывы; видимо, у охранки не дошли руки до этих мест.

Я быстро шагал по мокрому тротуару. Фигуры в подворотнях приветствовали меня характерным жестом - поднятым вверх сжатым кулаком. Полузабытый символ солидарности. Я понял: вчера многие видели, как меня, оглушенного резиновой пулей, нес на своих плечах Чип и его товарищи. Видно, Чип был здесь известной личностью. И теперь безработные принимали меня за активиста. Я улыбнулся и ответил на их приветствие.

Меласи оказался мрачным заводским районом. Здесь было так же безлюдно, лишь у некоторых ворот стояли пикеты. Хоть я и имел зонтик, все же изрядно промок, пока добрался до Фонтанной. Вскоре увидел и забегаловку - на крыльце, широком, как паперть, стояли молодые ребята, вроде бы просто так себе, однако, пока я дошел туда, три или четыре велосипедиста подъехали к крыльцу и после короткого разговора продолжили свой путь. "Связные", - догадался я.

Стараясь держаться как можно непринужденнее, я поступил так, как приказал мне Лино; возле склада меня остановил веснушчатый мужчина и крепко пожал руку. Внутри длинного складского барака было людно, за низким стеллажом, превращенным в стол, оживленно спорили рабочие в зеленых спецовках.

- Это товарищ от Чипа, - представил меня веснушчатый. Все замолчали. Я прошел к столу. Чипа не было, видно, произошла ошибка. Мой проводник не понял меня (я еще плохо владел диалектом) и решил, что я - уполномоченный представитель Чипа. Надо было объяснить, что это недоразумение.

- Товарищи, - (лучше было пользоваться их формой обращения), - я попал к вам...

Поднявшийся шум, как вихрь заглушил мои слова. В следующий момент страшный удар буквально сорвал с барака легкую крышу, и внутрь ворвался ветер, который поднял зависший над складом вертолет. Из трех люков днища выбросили трапы, по ним, словно макаки, спускались натренированные ребята в пестрых куртках, с автоматами наготове. Голос, усиленный радиорупором, проревел:

- Всем к стене! Руки за голову! Не двигаться!

Веснушчатый побледнел.

- Лягушки! - шепнул он мне, - Все пропало, они опередили нас!

- Молчать! Не переговариваться! - крикнул один.

Мы все стояли лицом к стене. "Надо было убираться отсюда еще утром, - подумал я с запоздалым раскаянием. - Неизвестно, что теперь будет".

Судя по всему, налетчики копались в ящиках стола. Они переговаривались вполголоса, быстро и по-деловому. Несколько других обыскивали тех, кто стоял у стены, - было слышно специфическое похлопывание по телу. У противоположной стены раздался выстрел, потом кто-то упал. Затем - несколько резких ударов и крик:

- Ублюдки! Лягушки! Всех не возьмете! Мы вас, сукины дети...

Опять выстрел. Я боялся пошевелиться. О том, чтобы достать табло, не могло быть и речи.

Ловкие руки, ощупывающие меня, наткнулись на табличку и вынули ее. Я потерял голову от гнева и страха.

- Не трогай! Она моя! - крикнул я и замахнулся на налетчика.

Тот ударил меня прикладом по рукам.

- Стоять! Что ты себе позволяешь?! К стене! А это что за штуковина?

- Амулет! Положи где взял, скотина!

- Этот человек здесь случайно, - отозвался веснушчатый. - Он ни к чему не причастен.

Веснушчатый пытался выгородить меня. Спасал "активиста". Но сейчас я одинаково ненавидел и этих убийц-штурмовиков, и неудачников-революционеров, из-за которых попал в такую заваруху. Лучше всего, конечно, было молчать: должна же хунта соблюдать хоть какую-то законность. Будет расследование, и я постараюсь перехитрить их. Объясняя строение таблички, включу вариатор...

Нас загнали в крытый переполненный грузовик. Веснушчатого не было, возможно, его запихнули в другую машину. Мокрая одежда на нас парила. Молчаливых, прибитых людей везли куда-то по неспокойному городу. Выстрелы раздавались то совсем рядом, то где-то далеко. Наш охранник также дал автоматную очередь вдоль улицы. Хуже всего было мне. Я ужасался, когда думал о пустом правом кармане. Я привык к табличке, как к универсальной визе, как к собственному транспортному средству, в конце концов, - и вот теперь она у какого-то невежды-солдафона. Он может поломать ее, уничтожить. Я едва не закричал от ярости. Неожиданно кто-то сунул мне в ладонь скрученную бумажку. Я тайком прочитал записку. Нас везут в Калаху. Возле переезда через железнодорожные пути будет столб. План переезда - несколько неровных линий.

Только этого не хватало! Недоразумение продолжало действовать: я автоматически становился вожаком. Сзади легонько постучали по спине пальцами - торопили с распоряжением. Черт возьми, а может, это шанс?

Я мельком оглянулся. Только постороннему могло казаться, что это везут на убой покорных, совершенно сломленных людей, - мышцы их были напряжены до предела, они перебегали взглядами сверху вниз, на темный мокрый брезент над головой, на охрану у заднего борта... Налетчики не связали нас, были уверены, что такая теснота держит лучше, чем кандалы.

- По сигналу - бросаемся от центра. Ломаем борта. Конвой берём в заложники.

Я шепнул это на ухо своему соседу и сразу почувствовал, как слова эти моментально передались из уст в уста, спаяли всех в единый слиток. Откуда у меня, эта авантюрная жилка? Может, от того, что меня никогда не лишали свободы?

Мы вздрагивали от напряжения. Вот уже и лес, обозначенный на плане, ветки деревьев время от времени царапали о брезент. Мгновение - и скрежет тормозов, треск бортов... Тент, лишенный опоры, накрыл людей. Автоматная очередь, крики... Я упал на мокрую землю, на меня - другие, огромный протектор беззвучно - очевидно, приглушенный водитель отпустил тормоза - накатывался на меня. Я вскочил на ноги. Из леса застрекотал автомат - это отстреливались уцелевшие конвоиры. Ребята в зеленых спецовках уже сбивали замки с бортов переднего грузовика (там борьба еще продолжалась), когда автоматический шлагбаум перед линией взметнулся вверх, - дорога была свободна. Позади, в далекой перспективе просеки, на шоссе появились "джипы". Растерянные люди смотрели на меня, некоторые уже бежали в лес...

- В машину! - это был скорее истерический крик, чем приказ. - В ту машину, - указал я на переднюю. - А эту - на переезд и поджечь! Тем, кому не хватит места, - тайком пробираться в город.

Веснушчатый снова был рядом, он сунул мне что-то тяжелое - пистолет. Я командовал, кричал, срывая голос, жестикулировал, как марионетка. Удивительное дело - все мои приказы выполнялись немедленно! "Джипы" остановились, не доезжая до нас: костер из огромного грузовика был действительно страшным. Ребята с автоматами прикрывали отступление - двое на машине, двое - в лесу.

На третий день путча Чип вызвал меня по портативной рации.

- Сколько вас?

- Двести четырнадцать... нет, двести двенадцать.

- Лягушки?

- Удерживают квартал 8. В трех километрах от реки.

- Как вы?

- Мы забаррикадировались с двух сторон. На случай, если что-то пойдет не так, мы сможем отойти через реку. По разрушенному мосту. Там фермы неглубоко под водой.

- Порядок. Передавай своим: у нас пополнение, город за нас. Комт с бригадой бьется за телецентр, Фигнер все еще на том берегу, но ему тяжелее... Поддержим вас, как только он закрепится. А пока можем только забрать раненых.

В его голосе чувствовалась усталость, да и сам я порядочно устал. С тех пор, как мы встретились с ним после побега, прошла, казалось, целая эпоха; все это время продолжались уличные бои. Хунта не смогла уничтожить революцию одним ударом, но только теперь стало ясно, какой тяжелой будет борьба.

Из-за водокачки ударили ракеты, и баррикады содрогнулись. Я перекатился через бруствер и подполз к снайперу Викоше. Он повернул ко мне свое темное лицо, щелкнул пальцами - просил флягу с водой. В бинокль было видно, как витраж стеклянного кафе на перекрестке вдруг упал, как подкошенный, и за ним появилось серое, угловатое тело танка. Один, два... И тут...

- Поздравляю, дорогой мой подопечный!

Я ничего не понимал. Я чуть не разрядил автомат в этого проныру... Нестора! Это он, улыбаясь, протягивал мне руку. А я? С повязкой на предплечье, в порванной грязной одежде, с оружием в руках, из самого ада боя - оказаться здесь, в той самой комнатке при зале суда, со сверкающим за окном шпилем. Нестор заходился от смеха.

- Вот это да! Я, очевидно, вызволил вас из Империи в очень подходящий момент, не так ли? Наверное, не сладко там, натерпелись бед? Но теперь всем вашим бедам - конец.

Он взял со стола плотный лист бумаги в радужных разводах и торжественно зачитал:

- "Аннулируется принятое судом решение"... хм, да... от такого-то, истец такая-то... ответчик... а впрочем, все это не стоит повторять, главное не это... Да, вот: "по ходатайству бывшей жены ответчика Станки Гайдук, ее брак с ответчиком", - с вами то есть, - "может быть немедленно возобновлен, если этого захочет ответчик".

"Станка? Кто это? А-а... Станка", - наконец дошло до меня.

Чиновник смотрел на меня, как на именинника.

- Женские капризы могут приобретать в наших условиях катастрофические масштабы. Вчера она пришла сюда со своим адвокатом, заплаканная: понятное дело, ей никто не возражал. Дух нашего закона - дама всегда права!

Станка снова со мной... но там, на баррикадах... Там же сейчас все разнесут вдребезги!

- Прошу вернуть табло переходника, оно вам больше не понадобится, - сказал Нестор.

Я машинально лапнул себя по карману.

- У меня его забрали.

- Забрали? Впрочем, в Империи могло случиться что угодно. Вам придется возместить его стоимость - это не так уж и дешево, но Станка Гайдук, думаю, стоит того. Что это с вами? Распишитесь здесь.

Я неуверенно, как неграмотный, взял ручку и держал ее на расстоянии, как что-то тяжелое. Она лежала в моей ладони, как закопченный патрон. Патрон от противотанковой винтовки...

Нестор понимающе улыбнулся. Я опустился в кресло, стараясь не испачкать обивки. В конце концов, разве это не удача? Разве не об этом я и мечтать не смел в своих скитаниях? Если уж быть откровенным, то и бороться я стал лишь потому, чтобы иметь хоть какой-то шанс отвоевать свою табличку у лягушек. И Станка. Станка вернулась!

Но странное дело - радость от того, что любимая снова будет со мной, никак не могла пробиться в мою душу, вдохновить меня - утомленного крайне, отупевшего в огне последней недели.

На ладони еще заметна была вмятина от рукоятки автомата, а указательный палец немного потемнел на сгибе - от спусковой скобы. В тот первый день путча, когда мы поздно ночью пробились к группе Чипа, он едва успел переговорить со мной. Но все, что он сказал мне, запомнилось навсегда.

- Лино мне обо всем рассказал. - Чип поднял на меня темные глаза. - Интересная история...

Говоря это, он все время переводил взгляд на карту - новенькую, с запахом типографской краски, с яркими цветными стрелками. Карту составили лягушки, мы нашли ее в кабине грузовика.

- Интересно, что и говорить. Вся жизнь - в погоне за единственной любовью, так я понял? Из края в край...

- Из реальности в реальность.

- Ну, это для меня слишком сложно, я простой горновой. Для меня здесь одна реальность, одна любовь - революция. И для них тоже.

И действительно, все, кто заходил и выходил от Чипа, кричал и курил, спорил, а иногда молчал, погрузившись в свои мысли, все светились изнутри невиданным, небывалым светом. Здесь, в бывшем офисе химического завода, превращенного за день в крепость, находился один из центров восстания. Из хаоса, вызванного неожиданным мятежом лягушек, начала уже вырисовываться ситуация. Город содрогался от канонады, сквозь широченное окно в комнате было видно зарево.

- Единственная реальность - это борьба. Все остальное по сравнению с ней ничего не стоит. Но когда уж на твою долю выпал такой праздник...

Он не договорил, видимо, считая, что нет смысла убеждать в очевидном.

- Вы проявили неплохие тактические способности. Сообразительность, оперативность, решительность. Центр решил доверить вам участок восстания в районе Речной, там уже собран отряд. Мы сообщили им о вас. Идите, командуйте! Думаю, это ваше настоящее дело.

- Но ведь я...

Он пожал мне руку и снял телефонную трубку. Вбежал Лино, за ним еще двое, они потянули Чипа к окну, показывая на зарево. Это горели склады. Чуть позже мы мчались с проводником на мотоцикле по ночному городу, среди стрельбы и пожаров, опасаясь наткнуться на мину...

Я бросил ручку на стол.

А если я не соглашусь?

Нестор все еще улыбался, он воспринял мои слова как неврастеническую шутку, вызванную перенапряжением.

- Я не хочу возвращаться.

Меня охватила тревога, но теперь уже не за себя.

- Танки, танки, танки с лягушками!

- Что?

Возможно, он подумал, что я сошел с ума, но мне было все равно.

- Быстрее вариатор! Я должен немедленно вернуться!

Нестор уже все понял и сразу скис.

- Спокойно. Мы еще держим линию, вплоть до момента подписи вашей жены.

- Какая, к черту, жена? У вас случайно нет... противотанковых патронов?

Нестор холодно смотрел на меня. Из жертвы великого чувства у него на глазах я превращался в отщепенца, нашедшего свое призвание в чужой кровавой распре. Но эта битва уже не может быть для меня чужой...

- Ну, чего же вы стоите? Я имею на это право, вы сами сказали!

- Все правильно. Но учтите - это ваше окончательное решение. У вас уже не будет возможности выбора. Возвращение также исключено.

Он все еще медлил.

- Я так понял, что вас могут убить в любой момент?

- Включите вариатор, черт возьми!

За стеклянной дверью комнаты, в глубине коридора, я увидел женскую фигуру, она быстро приближалась. Рука Нестора невыносимо медленно двигалась по панели пульта...

Ты был прав, Чип. Есть только одна реальность, одна-единственная, ради которой стоит жить.

Приключения. путешествия. фантастика - 84 - К.: Молодежь, 1984. - 200 с. - (Компас).

Евгений Филимонов

Report Page