Echo

Под колёсами внедорожника раздражённо трещал гравий. Дорога петляла и утекала сплошной серой лентой в сумрачные повороты густого леса, над тёмно-изумрудными вершинами которого разлилось кристально-голубое небо. Сана наблюдала этот пейзаж уже несколько часов. Она сидела на пассажирском сиденьи, прижав колени к груди и вжавшись щекой в стекло. Фармацевтическое марево заволокло её уставший и замученный разум, оттого раскинувшиеся красоты природы не вызывали трепета. Внутри неё образовалась бездонная пропасть, извергающая из себя серую пелену, укутывающую мир вокруг Саны с тех пор, как она покинула больничную палату в удручающем одиночестве, с опустевшим чревом и лишённая надежд на будущее.  

Дэхён резко выкрутил руль, объезжая выбоину, и раздражённо цыкнул. Сана уже и забыла, как звучал её муж без этого концентрированного гнева на всё подряд. Она хотела было сказать что-то обнадёживающее, но навигатор уведомил пассажиров о том, что сети больше нет и безнадёжно потух.  

— Чертовщина! Ты заманила нас в глухомань! Я освободил целую неделю в разгар квартального отчёта ради того, чтобы заблудиться в лесу?  

— Ты же сам согласился, — тихо отозвалась Сана, не поворачивая к нему головы.  

— Потому что твой психотерапевт намекнул: если ты не сменишь обстановку, то дело кончится клиникой, — Дэхён бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд, будто ждал реакции. Он её не получил. — Я просто хочу, чтобы ты пришла в норму. Твоя нестабильность душит нас обоих. Постарайся хотя бы здесь не накручивать себя. Если мы, конечно, доберёмся в этот твой велнес-центр. 

Сана не стала отвечать. Уже много месяцев она выбирала молчание вместо споров. Поехать в лесной ретрит-центр, чтобы перезагрузиться, провести время на природе и собрать обратно их отношения во что-то приличное — было её идеей. Впервые за продолжительное время Сана испытала что-то вроде надежды, когда наткнулась на рекламу этого места в интернете и не стала ждать, чтобы завлечь туда мужа. Скрипя зубами, он согласился, хоть и вторил про отчёты, бизнес, горящие сроки... Сана надеялась, что она будет важнее денег. Ведь их боль уже давно была общей — они потеряли ребёнка, а врачи сказали, что для Саны это был первый и последний шанс стать матерью. С тех пор над их уютным домиком с ровным газоном и белым забором нависла туча. И Сана очень хотела, чтобы совместный отдых и перезагрузка разогнали непогоду. 

Вскоре дорога выпрямилась, а сосны, словно склонив в приветствии головы, поредели, открывая вид на спокойную гладь большого озера. Его неподвижная поверхность была ослепительно чистой, и лазурный небосвод тонул в глубинах лесных вод, изредка лишь спотыкаясь об ухоженные пирсы и лодочные причалы.  

Среди деревьев замелькали чистые зелёные полянки и маленькие скандинавские домики из дерева. Открытое пространство, увешанное множеством фонариков, было точечно заполнено людьми в светлой простой одежде. Они подъехали к кованым воротам, откуда на них смотрела скромная вывеска велнес-центра — «ECHO».  

Покинув салон машины, от которого Сана уже начинала засыпать и задыхаться, она вдохнула полной грудью свежий воздух хвои и свежескошенной травы. Газон у дома пах «пластмассово», а здесь всё было первозданным, чистым. Настоящим. От первых резких вздохов у Саны закружилась голова, и она ухватилась за дверь машины. Дэхён тяжело вздохнул. Магия момента вдруг утратила всякий смысл.  

Затуманенным взглядом рассматривая поселение, Сана подметила, что здесь занимались земледелием, содержали скот, домашнюю птицу, а ближе к кромке леса цвёл и пах кустовой дендрарий, высаженный там для миниатюрной пасеки. Территория велнес-центра оказалась огромной, и Сана даже представить себе не могла, что здесь проживало так много людей. Ей показалось, что это уединённое место в глубине леса — что-то вроде закрытой коммуны, куда могли попасть только состоятельные люди. Но всё было немного иначе.  

Среди маленьких домиков с широкими окнами один значительно преобладал в размерах. Его раздвижные двери были распахнуты, и оттуда доносилась спокойная музыка, напоминающая амбиентные ритмы. Несколько плетёных ковров хаотично валялись по дощатой террасе, здесь в воздухе витал запах лаванды, шалфея и других трав, что дымились в аккуратной курильнице на крохотном столике. 

 — Благодарю за помощь, я обязательно попробую! — раздался тонкий голосок, и вскоре из распахнутой двери весело выпрыгнула девочка. С растрёпанными волосами и в пропитанной травяным соком одежде она выглядела беспризорным сорванцом, но совершенно точно таковой не являлась. Она остановилась перед Саной и щербато улыбнувшись, сказала: — Доброго дня!  

Горло у Саны неприятно сжалось, но она сумела выдавить из себя ответное приветствие. Дэхён, шествуя чуть поодаль, с ощутимым неврозом оценивал окружение и постоянно цыкал сквозь зубы. Наверное, он думал, что этого никто не слышал, но внутренне Сана содрогалась каждый раз, когда этот надоедливый звук чужого негодования касался её слуха. 

Сана видела этот дом на фото. Он принадлежал хозяйке центра. Очередная попытка насладиться красотами природы была прервана размеренными шагами и шелестом свободных льняных одежд. Незамедлительно перед ними возникла невысокая женщина с копной тёмных волос, струящихся естественными завитками с узкого плеча. Сана растерянно моргнула, но отвести взгляда почему-то не смогла. Стройная, как кипарис, кареглазая обладательница ярких черт лица и породистого птичьего носа смотрела на неё в ответ. Это было так пронзительно, живо и непривычно, что Сана ненароком отшатнулась, но больше от неожиданности, чем от страха. 

— Добро пожаловать в «ECHO», — её голос был чуть хрипловатым, но приятным и мелодичным, напоминая потрескивание сухих поленьев в костре. Она шагнула к ним навстречу и протянула Сане руку. — Меня зовут Чон Ёна, я хозяйка этого места. Мы ждали тебя.  

Дэхён тотчас перехватил инициативу, вклинившись между женщинами и натянув на лицо фирменную улыбку успешного мужчины. Он вовсе не был непривлекательным, однако в этот момент, когда Сана хоть что-то почувствовала, эта его черта отозвалась в ней первым уколом гнева.  

— Рад знакомству, меня зовут Дэхён. Моей жене действительно нужен отдых, у неё выдался трудный период. Нервы расшатаны, сами понимаете. Надеюсь, ваша йога и тишина вокруг вернут мне прежнюю Сану.  

Ёна приподняла бровь, но её взгляд так и оставался прикованным к Сане. Она протянула ей руку, и их пальцы соприкоснулись в мягком рукопожатии. Кожа у Ёны была нежной. Сане показалось, что это прикосновение отозвалось в ней чем-то, чего она не чувствовала уже очень давно. Это было чем-то тёплым и безопасным. Ёна продолжала смотреть Сане в глаза и, казалось, видела каждую трещину в её душе сквозь посеревшие веки, сгорбленные плечи, сжатые движения и отрешённость на лице.  

— Господин Дэхён, — Ёна наконец-то обратила на него внимание, но это было скорее чем-то формальным, чем её искренним желанием. — Без вашего участия и помощи, госпожа Сана вряд ли справится со всеми невзгодами. В нашем центре пары посещают занятия вместе, чтобы справиться с кризисами, преодолеть трудности и перейти на новые уровни отношений и взаимопонимания. 

— Конечно, я просто хотел сказать... 

— Мы не «исправительная» клиника и не принудительная лечебница. Все мои методики, семинары и практики направлены на обретение покоя и встречи с собой «настоящим». Поэтому, господин Дэхён, постарайтесь настроиться на общую волну с госпожой Саной. Вступив на территорию нашего центра, вы уже начали свой путь просветления. И первое, что вы должны сделать — это постараться отбросить негативные мысли и предрассудки.    

Дэхён растерянно открыл рот, а потом закрыл его, так и не найдя слов. Сана впервые видела, чтобы её мужа так легко и красиво заставили прикусить язык. Её потрескавшиеся губы исказила тонкая улыбка, в то время как лицо мужа потеряло фирменный лоск и блеск. Сана сделала глубокий, настоящий вдох, и в глубине её груди, под толщей непроходимой боли, эхом отозвалось что-то живое. 

Ёна приставила к ним милую девушку с пшеничными косами и большими голубыми глазами. Она плохо говорила по-корейски, но смогла донести до гостей всё самое необходимое. В ходе беседы с ней Сана заметила, что девушка подчёркнуто формально общалась с Дэхёном, в то время как к Сане была благосклонна и улыбалась. Муж, кажется, этого и не заметил.  

Их поселили в одном из домиков. Он располагался неподалёку от лодочного причала, скрытого редкой стеной вековых сосен и пихт. У невысокого крыльца качались ухоженные цветы, и пухлые шмели кружили вокруг аккуратного жасминового куста. Его сладкий запах кружил голову и впитывался в кожу.  

Внутри дома был минималистичный скандинавский интерьер, который, несмотря на отсутствие излишеств и кричащего декора, ощущался спокойным и уютным. Пропитанное маслами дерево всё ещё хранило свой природный запах, а над дверью висел венок из мелиссы, дикой мяты и ромашки, источающий приятный травяной аромат. Здесь было мало мебели, а из широкого окна открывался прекрасный вид на спокойную гладь озера, сверкающего в переливах солнечного света. У Саны по коже бежали мурашки, и, касаясь плетёных кресел, она чувствовала некий прилив в груди. Но Дэхён разрушил это уединение почти сразу.  

Едва бросив их сумки на пол у кровати, он заметался по комнате, вытягивая руку с зажатым в ней смартфоном к потолку и бурча себе под нос раздражённые ругательства.  

— Ну и глушь! — фыркнул он, затормозив у окна. — Я отойду на поиски интернета, нужно проверить рабочую почту. Ты пока займись чем-нибудь, не знаю, разложи вещи.  

Он умчал так быстро, что забыл закрыть за собой дверь. Сана провела его взглядом. Закрыв тихо дверь, она обернулась к окну. Озеро было застывшим, его не тревожил ветер, и золотые лучи солнца тонули в тёмной глади. Сана почувствовала некоторое родство с этим озером. Она сама была безмолвной, застывшей, но не спокойной, а принудительно успокоенной. Неподвижная душа в уставшей от жизни телесной оболочке, застрявшая между быстротечностью жизни и отчаянным созерцанием осточертевшего бытия. Если на дне озера глубинное течение и ключи раскачивали водоросли, то внутри Саны было спрятано что-то совершенно другое.  

Вот только она сама не знала, что именно.  

Перед тем как приступить к занятиям, их навестила всё та же девушка с пшеничными косами и попросила сдать гаджеты в их личный кейс. Она не настаивала, но когда Дэхён отказался делать это, окрестила его пресным взглядом. Этого муж не заметил тоже.  

Им выдали несколько комплектов одежды: светлой и свободной, из мягкого хлопка и льна. Собрав волосы в хвост, Сана взглянула на себя в зеркало и задумалась над тем, как похудела за последние месяцы. Щёки ввалились, высушенное спортом тело напоминало обтянутый кожей каркас забитых мышц, которые уже слишком давно не приводили в тонус. После выкидыша она принимала попытки вернуться в спортивный зал, но слишком быстро утратила всякое рвение. Под глазами уже давно поселились серые круги, в уголках появлялись первые возрастные морщины, и густая копна чёрных волос, которая раньше была неотъемлемой частью её очарования, потускнела и посеклась. Сана укусила себя за щёку, постаралась поймать взгляд мужа. Дэхён стоял к ней спиной.  

Первая практика началась ближе к вечеру, когда солнце улеглось золотой пылью на верхушки деревьев и окрасило неподвижную воду озера в цвет переспелой брусники. В одном из разбросанных по территории открытых павильонов собрались новые постояльцы велнес-центра. В большинстве своём это были пары. Они расположились на разноцветных ковриках для йоги друг напротив друга. У края дощатого настила стояли ароматизированные свечи и курильницы с дымящимися благовониями, однако единственное, что ощущала Сана — это едкий запах сигарет, исходящий от мужа. Он покурил на пирсе перед тем, как пойти сюда. Раньше Сана равнодушно относилась к этой его привычке, но в момент погружения в успокаивающие ароматы павильона, эта резкая вонь сбивала её с нужного настроя.  

Они сели на коврик. Дэхён снисходительно опустился напротив жены, с ощутимым скептицизмом стреляя взглядом в остальных гостей. Сана сжала челюсти. Она не делала ему замечаний, не противоречила. Она сама его сюда позвала, можно сказать — уговорила поехать с ней, против его желаний. Поэтому она и была причиной его раздражения. Из-за неё он пропускал важный этап на работе, жертвовал своим временем и деньгами. Конечно, Сана хотела думать, что она важнее денег, но без них они бы не смогли позволить себе снять здесь домик.  

Ёна пришла сюда немного позже. Она поднялась на деревянный настил босиком и встала в центре круглого островка. Лёгкий летний ветер трепал её волосы и широкие рукава одежд. Золотая пыль солнца ровным слоем ложилась на её кожу, отчего смуглый оттенок напоминал растопленную карамель. Несмотря на первые стрелки возрастных морщин в уголках глаз, Ёна была полна жизни и здоровья. Её прямая спина, ровные плечи, уверенная походка и плавные движения говорили о том, что она не боялась своего тела, а наоборот — жила с ним в гармонии. Сана уже и забыла, что такое возможно. Её тело её подвело.  

— Добро пожаловать на наше первое общее занятие, — Ёна сложила руки за спиной и с видом восточного мудреца окинула горящим взглядом гостей. — Как вы могли заметить, наш центр называется «ECHO». Все мы ещё с ранних лет представляем себе, что такое эхо, но не многие из нас разбираются в физическом вопросе данного явления. В физике эхо — это звуковая волна, отражённая от твёрдой поверхности и принятая наблюдателем. Эхо не существует само по себе, оно всегда является лишь отголоском. Здесь мы рассматриваем эхо с более философской точки зрения. 

Дэхён тяжело вздохнул, тревожа спокойную атмосферу павильона. Сане захотелось его ударить. Ёна не стала отвлекаться на него, однако её тёмная бровь вновь шевельнулась, всё-таки выдавая реакцию хозяйки центра на вызывающее поведение.  

— Поскольку ваш курс подразумевает череду парных занятий для поиска и формирования новых связей с партнёром, то философский смысл эхо для вас заключается в том, что мы — люди — всегда ищем в другом отражение себя. Так мы устроены — это ни для кого не секрет, похожесть делает нас ближе. От наших партнёров мы ждём безусловного понимания, мы всегда очень хотим, чтобы нас слышали, читали наши мысли и разделяли наши чувства. Но, как и в случае с эхо, мы способны лишь на создание отголоска собственных удобных ожиданий. Другой человек, увы, никогда не сможет быть вашей точной копией. Да и, посудите сами, не разорвали бы вы его в клочья, будь он вашей точной копией?  

Шутка посмешила публику. Ёна улыбнулась уголком полных губ и продолжила:  

— В музыке и физике существует понятие гармонии — это слаженные колебания противоположных волн с одинаковой частотой. Проще говоря, гармония — налаженная работа противоположных элементов, что по отдельности звучат по-разному, но вместе становятся едины.  

Сана слушала внимательно. Она не ожидала, что женщина, позиционирующая себя как специалистка по духовным практикам, будет проводить им лекцию по физике, однако академическое прошлое давало Сане возможность понимать, о чём шла речь. Между ней и мужем уже давно не было гармонии. По правде говоря, они даже не отражали друг друга.  

— Но, если бы всё было так идеально, вы бы сюда не приехали, верно? — Ёна вновь подарила им улыбку. Сана с непонятным для себя рвением старалась поймать каждую. Энергия этой женщины, казалось, била через край. — Случается так, что крошечный резонатор в душе партнёра ломается, и в ответ на все ваши колебания есть только болезненная тишина. Чтобы сохранить гармоничные отношения, нужно преодолеть этот глухой барьер. Вы готовы постараться?  

У Саны неприятно запершило в горле, но она сдержала порыв закашляться. Или, может, расплакаться. На сеансах с психотерапевтом она слышала так много слов, но все они были не больше, чем рой гудящих пчёл. Они не нападали, но заставляли истощённый мозг пухнуть и болеть, терять связь между началом и концом терапевтической беседы. Ёна же сумела уместить чувства, которые Сана ощущала по отношению к своему мужу, всего в несколько предложений.  

Сана была уверена, что внутри неё образовалась полость. Физическая и ментальная. Из её матки вырезали недоношенный плод, а он вырвал из нежной души всё остальное. Дэхён, разумеется, старался помочь, но с каждым разом Сана чувствовала только то, как эта бездонная пропасть у неё внутри расширялась и расширялась, норовя поглотить её полностью, как чёрная дыра.  

— Сейчас я попрошу вас закрыть глаза и взяться за руки, — обойдя круг, Ёна остановилась неподалёку от Саны. — Сделайте глубокий вдох, почувствуйте свежесть природы и спокойный аромат благовоний. Постарайтесь дышать в унисон с тем, кто сидит напротив вас. Уловите колебания, почувствуйте ритм. Это совсем несложно...  

Сана закрыла глаза. У Дэхёна были грубоватые ладони от частой работы на производстве в прошлом, когда он строил карьеру. Её никогда не беспокоило это, но в памяти вдруг вспыхнула сцена знакомства с хозяйкой центра и её мягкая рука. Сана вдохнула глубже. Она слышала размеренное дыхание соседних пар, шелест лёгких одежд Ёны, которая не спеша ходила рядом. Вдалеке пели птицы и плескались волны озера о сваи причалов. Не было шума города, стресса, угнетающего гама, перегружающего вечно уставший мозг.  

Тёплые ладони Ёны опустились ей на плечи, и несколько нажимов рядом с шейными позвонками расслабили. Сана расправилась, выпятила вперёд грудь. Дышать стало легче. Заржавевшая память завела старые шестерни, и Сане вспомнились годы в университете, когда она была юной и полной сил альтруисткой. Успешная хорошистка, спортсменка и глава читательского клуба. Полная жизни девчонка.  

Что же случилось с ней? 

Дэхён издал очередной раздражённый звук. Сана дёрнулась, нахмурилась и поняла, что они не дышали в унисон. Её муж нетерпеливо фыркал ноздрями. Его дыхание было рваным и сбитым, будто он недавно пробежал несколько кругов. Укол вины пронзил её сердце. Мир вдруг сжался, нет, скукожился: жалко и убого. Она виновата, что притащила его сюда. Зажатая и маленькая Сана, которая недостаточно сильна, чтобы справиться со своими проблемами. Другие женщины терпели и большие трагедии, а она? Дэхён громко вздохнул, крутанул запястьем, поправляя часы. Всё воспоминания о юности и распускающиеся бутоны спокойствия растворились.  

Когда практика была окончена, остальные гости начали расходиться. Сана слышала мельком, как они делились впечатлениями. В который раз за день у неё в горле засвербела горечь. Ёна подошла к ним, и её глубокий взгляд задержался на Сане, а после она перевела его на Дэхёна. 

— Что скажете, господин Дэхён? — мягко спросила она.  

— Очень интересно, — он натянул ту свою улыбку. — Но, знаете, не для меня. Я активный человек, и мне нужно движение. Сидеть на коврике и дышать, пожалуй, не моя тема.  

— Понимаю, — Сане показалось, что в голосе Ёны промелькнула ирония. — Для мужчин с активным образом жизни у нас предусмотрена физическая работа на пасеке и в дендрарии. На рассвете мужчины отправляются работать и занимаются хозяйственными делами до обеда. Это помогает выплеснуть энергию и держать себя в тонусе. Такая тема вас устроит? 

— А как же Сана? Разве вы не сказали, что мы должны работать сообща? 

— Госпожу Сану я буду ждать у себя для индивидуального занятия. Думаю, ей нужно вернуть связь со своим телом.  

Дэхён хмуро молчал. Годы на высокой должности сделали его в каком-то смысле ленивым. Он отвык от ручного труда, ведь в компании этим занимались его подчинённые. Сана заметила, как многократно сменилось выражение его лица, но в конце концов под пристальным взглядом хозяйки центра он согласился.  

— Если это поможет Сане, то я согласен.  

После лёгкого ужина они отправились отдыхать. Девушка с пшеничными косами уведомила, что подъём в центре ранний и не стоит тратить ночь на глупости, ведь всё здесь было для того, чтобы люди отдохнули и восстановились, а ничего не помогает в этом лучше, чем полноценный здоровый сон. Конечно, Сана была вынуждена принимать лекарства, чтобы спасти своё положение. Первые месяцы после выкидыша она мучилась от бессонницы, а потом на смену ей пришли бесконечно долгие провалы в сон, когда она едва ли могла поесть и сходить в туалет. Спустя месяцы терапии ей наконец-то удалось спать хотя бы несколько часов не просыпаясь, но этого было недостаточно, чтобы справиться с масштабами нанесённого вреда. 

Этой ночью Сана не могла уснуть. Ворочаясь, как заведённая, она чувствовала, казалось, каждую ворсинку на плотных простынях, подушка была слишком неудобной, а за стенами домика пугающе молчал вековой лес. Она не боялась темноты и не верила в монстров, она была не из тех женщин, что требовали к себе повышенного внимания и безусловной защиты, но слушая эхо тихих голосов жильцов, стрекот насекомых и звуки птиц, она ощущала беспокойство.  

Лёжа с закрытыми глазами, Сана считала то овец, то кроликов, то размышляла о какой-то бессмыслице, пока кровать рядом с ней не прогнулась. Приоткрыв один глаз, она заметила силуэт мужа. Он спешно накинул тёплую кофту и обулся. В его руке вспыхнул телефон, и вскоре он вышел на улицу. 

Сана знала привычки Дэхёна, и ночные подъёмы в них не входили. Обычно он спал сном новорождённого и с трудом поднимался по утрам. Откинув одеяло, она тихо встала и подошла к окну. Отодвинув тяжёлую штору, Сана аккуратно выглянула на улицу. Дэхён отошёл к кромке леса, и синий свет экрана падал на его озлобленное лицо. Между деревьев мелькал лунный свет, поэтому, когда он приложил телефон к уху, Сана продолжала видеть его, почти как днём. Мужчина оживлённо, даже яростно, с кем-то спорил и активно жестикулировал свободной рукой.  

Сана прижалась лбом к стеклу. При всём желании она бы ничего не услышала, а выходить на улицу было бы чревато попасть под горячую руку. Чем он мог быть так взбешён? И что это за звонки в такой час? Связи здесь практически не было, значит, он нашёл те несчастные несколько мест, где хоть что-то ловило, и использовал их, чтобы выяснять с кем-то отношения посреди ночи? Сана была обезоружена лекарствами, они притупляли эмоции и чувства, но наблюдая за Дэхёном, ощутила острый и меткий выстрел, пронзивший её вдоль позвоночника, как разряд тока. 

Что скрывал от неё её муж?  

Утро было неприятным. Дэхён проснулся на рассвете и, как будто нарочно, громко собирался на пасеку. Он топал, цокал языком, сквозь зубы ругался на ранний подъём, на одежду, что им выдали, на севший телефон. Сана слышала его сквозь дрёму, которая досталась ей с того самого момента, как муж вернулся с улицы посреди ночи. Полноценно уснуть у неё так и не вышло, поэтому голова ощущалась чугунной, а поведение мужа только усугубляло состояние.  

В конце концов Дэхён оделся, привёл себя в порядок и выдал раздражённо:  

— Ну и бред! Пойду махать руками и смотреть за пчёлами ради твоего душевного спокойствия. Надеюсь, эта ненормальная баба знает, что делает, и к концу ты перестанешь выглядеть как приглашённая на казнь.  

Он снисходительно поцеловал жену в макушку и ушёл, хлопнув дверью громче, чем того требовала ситуация. Сана медленно открыла глаза и уставилась в стену. Ей внезапно захотелось помыться.  

 На завтраке Сане хватило сил только на то, чтобы сказать ему привет. Дэхён, впрочем, не слишком обеспокоился этим. Набрав еды, он уселся за стол и громко негодовал насчёт отсутствия мяса в меню. Постояльцы центра оглядывались на него, но молчали. Сана чувствовала себя нелепо. Как мама капризного ребёнка, который ещё не научился держать язык за зубами в общественных местах и говорил всё, что приходило в голову. 

Женщины поглядывали на неё, казалось, с осуждением. Однако позже Сана начала понимать, что в их взгляде скорее сквозило сочувствие, чем пренебрежение. Дэхён вклинился в разговор двух девушек, что отвечали за раздачу еды, перебивал их и начал доказывать свою точку зрения. Сана, наблюдая за этим, не смогла доесть свою скудную порцию. Последний кусок омлета встал у неё поперёк горла.

>>> https://telegra.ph/Echo-06-28-12