Движущее воображение*
Джоан Ходоров**Существуют определённые паттерны, или темы, которые появляются и вновь возникают в двигательных процессах многих людей. На мой взгляд, это живые, движущиеся символы, выраженные через тело. Когда эти паттерны спонтанно проявляются, они подтверждают роль бессознательного в его личностном, культурном и архетипическом измерениях.
Взгляд Юнга на психику вырос из его ранних исследований эмоционально окрашенного комплекса. В то время как Фрейд подчёркивал значение влечений как источника человеческой мотивации, Юнг настаивал на первичности эмоций. Активное воображение всецело связано с выражением и трансформацией эмоций. Аналитический метод Юнга основан на естественной, исцеляющей функции воображения.
В психотерапии первое, что следует помнить о воображении: оно склонно вести нас прямо к эмоциональному ядру наших комплексов. Это происходит независимо от того, сидим ли мы на стульях и свободно говорим, не подвергая себя цензуре, рисуем, лепим, работаем с песком или движемся. Когда мы используем тело, чтобы выразить воображение, яркость сенсомоторного переживания обычно ведёт нас к комплексам, констеллированным в раннем детстве.
Второе, что важно помнить о природе воображения: это символический процесс. Подобно тому как воображение ведёт нас к эмоциональному ядру комплекса, оно способно также провести нас через него.
Активное воображение может осуществляться множеством способов - в соответствии со вкусом и способностями человека. Это подход, который Юнг развил из собственной глубокой конфронтации с бессознательным. Как психотерапевтическая техника танец/движение в качестве активного воображения был введён Юнгом в 1916 году, однако долгое время оставался почти неразработанным, а его использование в аналитической практике было редким. В 1950-е и 1960-е годы эту работу подхватила пионер танцевальной терапии Мэри Уайтхаус. Сегодня развитый ею подход служит как методом танцевальной терапии, так и формой активного воображения в анализе. Этот процесс включает Движущегося, Свидетеля и динамику их отношений.
Уайтхаус получила диплом в школе современного танца, основанной в Германии Мэри Вигман; она также была ученицей Марты Грэм. Её личный анализ у Хильде Кирш в Лос-Анджелесе и учёба в Юнгианском институте в Цюрихе привели к созданию подхода, который иногда называют «аутентичным движением» или «движением-в-глубину».
В своей многогранной работе она первой описала движение как происходящее из разных источников в психике:
«„Я двигаюсь“ — это ясное знание о том, что я, лично я, совершаю движение. Противоположность этому - внезапный, ошеломляющий момент, когда „мною движут“. Это момент, когда эго отказывается от контроля, перестаёт выбирать, перестаёт предъявлять требования, позволяя Самости двигать физическим телом так, как ей угодно. Это миг непреднамеренной самоотдачи, который нельзя объяснить, в точности повторить, намеренно вызвать или испытать по своей воле».
(«К. Г. Юнг и танцевальная терапия» // Восемь теоретических подходов к танцевально-двигательной терапии / под ред. Пенни Льюис Бернстайн.)
«Ядро двигательного переживания — это ощущение того, что мы движемся и что нами движут. В идеале оба состояния присутствуют в одно и то же мгновение. Это момент полного осознавания, соединение того, что я делаю, и того, что со мной происходит».
(«Дао тела» // Доклад, представленный в Клубе аналитической психологии Лос-Анджелеса в 1958 году.)
Развивая свой подход к движению, Мэри Уайтхаус учила учеников осознавать особый внутренний импульс, обладающий качеством телесно ощущаемого чувства:
«Следовать внутреннему ощущению, позволяя импульсу обрести форму физического действия, — это активное воображение в движении, точно так же как следовать визуальному образу — активное воображение в фантазии. Именно здесь сознанию становятся доступны наиболее драматические психофизические связи».
(«Физическое движение и личность» // Доклад для Клуба аналитической психологии Лос-Анджелеса, 1963 год.)
Уайтхаус также интересовали визуальные образы, возникающие в самой середине движения, и она подчёркивала важность оставаться с образом:
«Когда образ у некоторых людей действительно связан с движением, тогда движение становится аутентичным. В нём нет заполняющих движений просто ради самого движения. Есть способность выдерживать внутреннее напряжение, пока следующий образ не приведёт их в движение. Они не просто танцуют вокруг да около».
(Цитируется по интервью Гильды Франц с Мэри Уайтхаус «Приближение к центру», опубликованному в журнале Psychological Perspectives в 1972 году.)
В своей работе 1958 года Уайтхаус первой среди танцевальных терапевтов описала движение одновременно с сознательной и бессознательной перспектив. Она различала:
-намеренное движение, направляемое эго;
-ненамеренное движение, исходящее из бессознательного;
-и движение, исходящее из Самости и соединяющее оба этих источника.
Эти простые, но глубокие идеи привели к новому пониманию истоков движения в психике.
С тех пор как я начала учиться у Мэри Уайтхаус, я размышляю над темами выразительных движений и над их источниками в психике. Со временем я стала различать несколько широких категорий движений.
Самыми очевидными, конечно, являются ясные и универсальные выразительные паттерны фундаментальных эмоций: тяжёлое, ритмичное, раскачивающееся выражение горя; прыжки, подскоки и смех как выражение радости; неконтролируемая дрожь страха; мощная угроза и атака гнева; надменная отстранённость презрения; извивающаяся, ёрзающая, прячущаяся изоляция стыда; внезапный, неожиданный шок удивления; длительная, внимательная, полная вовлечённость интереса.
Иногда мы даже не знаем, что именно чувствуем, - и тогда выразительные качества движения становятся тонкими, сложными, трудно различимыми. Или, если присутствует диссоциация, движение может приобретать эмоционально удушенный, трансовый характер.
Есть также целый мир символических культурных жестов: выразительных действий, которые со временем вошли в культурный коллектив как танцевальные шаги, ритуальные действия молитвы, социальные обычаи.
Существуют и возвышенные моменты, выражающие качество полной трёхмерности, то есть переживание целостности на телесном уровне. Ведь человеческое тело существует в трёх измерениях: высота - вверх-вниз; ширина - вправо-влево; глубина - вперёд-назад.
Эти паттерны движения нередко имеют спиральную или геометрическую форму, с сильной центральной осью, которая, кажется, уравновешивает и контруравновешивает все динамические пары противоположностей, возможные в движущемся теле. Будто Движущийся сам оказывается движим упорядочивающим и центрирующим процессом психики.
В анализе констелляции оси эго-Самость обычно предшествует трудный период внутреннего конфликта, жизненного кризиса. Мифологический образ здесь - мандала, союз противоположностей, выражающий целостность Самости. Мы не можем заставить её появиться, но, когда это происходит, мы узнаём её и испытываем благодарность.
Мне довелось свидетельствовать такое двигательное событие:
Он начал просто стоя, а затем медленно поднял руки высоко вверх. Сначала положение его тела было плоским, двумерным, словно ограниченным одной боковой плоскостью. Затем, ведомый любопытством, он стал поворачивать верхнюю часть туловища настолько далеко, насколько мог, сначала в одну сторону, затем в другую.
Он открыл для себя чудесное диагональное противонапряжение, которое формирует столь значительную часть человеческого движения, - спираль, всегда движущуюся в ту или иную сторону между четырьмя крупными шаровидными суставами: двумя плечевыми и двумя тазобедренными.
Ощутив это противонапряжение, он был очарован и начал с ним играть, исследовать, что может с ним делать. Следующие десять или двенадцать минут он был полностью поглощён всесторонним, воплощённым исследованием каждого измерения. Казалось, он формирует и вырезает пространство вокруг себя; его равновесие было устойчивым, но гибким, а путь движения состоял преимущественно из спиралей. Он не профессиональный танцовщик, но его движение было самой сущностью ритмической гармонии.
В каждый отдельный момент движение редко исходит лишь с одного уровня психики. Любое выразительное действие отражает попытку отдельного Движущегося динамически справиться с бесчисленными импульсами и образами, происходящими из множества источников. При внимательном наблюдении начинают проступать паттерны.
Сознательное движение, направляемое эго, включает всякое произвольное, преднамеренное физическое действие. Движение, исходящее из личного бессознательного, обычно бывает неясным, тонким, сложным, трудным для распознавания. И всё же через ассоциации и воспоминания Движущегося оно может стать телесно воплощённой связью с прошлым.
Движение, исходящее из культурного бессознательного, является нашим мостом к мифологическим образам и развитию культурных форм. Движение, происходящее из первичного бессознательного, может на краткие мгновения приводить нас в соприкосновение с совершенно нетрансформированными первичными эмоциями. Тогда как движение, идущее от оси эго-Самость, даёт нам переживание того, как мы движемся и как нами движет упорядочивающий и центрирующий процесс психики.
*- статья перепечатывается с разрешения журнала "Трансформация", издания Института К. Г. Юнга в Чикаго, лето 1993 года.
**- Джоан Ходоров, Ph.D., аналитик и член Института К. Г. Юнга в Сан-Франциско, зарегистрированный танцевальный терапевт и бывший президент Американской ассоциации танцевальной терапии. Она является автором книги «Танцевальная терапия и глубинная психология: движущее воображение» (1991). В настоящее время она работает над сборником эссе под названием «Юнг об активном воображении».