Два анархизма. Реформа и революция. Часть 1

Мы уже писали о том, что продуманность идей многих анархистов оставляет желать лучшего. Даже по сравнению с классическим анархо-коммунизмом Кропоткина многие либертарии сделали шаг назад - став сторонниками рыночного социализма, интерсекциональности, фримаркетов/экономики дара как способа распределения продуктов и мирного перехода к анархистскому обществу. И, словно в качестве подтверждения, недавно коллектив из Беларуси - "Прамень" - опубликовал статью "За что выступают анархисты Беларуси?" https://pramen.io/ru/2018/12/za-chto-vystupayut-anarhisty-belarusi/.

Коллектив Прамень уже известен своими нападками на революционных анархистов Беларуси, при чем сделанным в момент широких протестов в стране и последовавших за ними репрессий. Так же коллектив в прошлом отметился критикой политического активизма, предлагая ему в качестве альтернативы - создание кооперативов и образовательных инициатив.  Поэтому неудивительно, что именно такой коллектив опубликовал статью, в которой поддержал самые дремучие и нелепые идеи, господствующие среди некоторых анархистов.

Мы постараемся поэтапно разобрать некоторые положения статьи и показать, в чем именно состоит проблема предлагаемых целей, методов и практик, на которые ссылаются авторы текста.

Цель движения - переустройство общества или новый образ жизни?

"Одни анархисты и анархистки делают акцент на социальных преобразованиях, говоря, что цель движения — это упразднение институтов власти и замена их самоуправляемыми структурами. Другие дополняют эту идею, подчеркивая необходимость распространить новый образ жизни и новые ценности, соответствующие анархистскому идеалу свободной и ответственной личности, активно включающейся в управление собственной жизнью. Идеи нового общества и «нового человека» для анархистов тесно связаны. Для их реализации необходимо создание горизонтальных отношений на всех уровнях: от межличностного взаимодействия до способов принятия решений, касающихся миллионов людей."

В какой-то мере концепт создания "нового образа жизни" и распространение его среди людей дублирует идеи анархизма образа жизни, в котором, не дожидаясь наступления социальной революции, часть людей пытается жить "как при анархизме здесь и сейчас". Очевидная проблема анархизма образа жизни - окружающий мир. Все институты государства и капитализма существуют не просто так, но для того, чтобы деятельно мешать людям жить сейчас "как при анархизме". Есть законы, есть полиция, есть рынок, вынуждающий нас тратить свое время на работу. И именно этот мир и его правила и формируют социальные нормы. Характер человека формируется под воздействием окружающего социума и общественных отношений. И невозможно создать "нового человека", не создав новых общественных отношений, иных правил игры в обществе, по которым будут жить, работать, любить, принимать решения, планировать своё будущее миллионы и миллиарды людей.

Попытка сейчас "косплеить" или играть в анархический образ жизни в рамках капитализма натыкается на ряд существенных проблем. Чаще всего реализация подобных идей не идет дальше шоплифтинга (воровства в магазине) и сквоттерства (захвата пустующих зданий), которое не очень распространенного в наших широтах из-за строгости того самого закона и полиции. Анархизм образа жизни является не социальным движением, не шагом к изменению общества, а лишь способом выживания и паразитирования на теле капитализма, но никак не способом его разрушения. Декларация некого "нового образа жизни" не является угрозой для власть имущих.

При этом, в том же абзаце автор проводит прямую параллель между решениями миллионов людей и межличностными отношениями. Он говорит о том, что и там и там должны господствовать горизонтальные взаимосвязи. С этим трудно не согласиться. Однако, говоря о том, что необходимо сейчас бороться с иерархией на уровне межличностных отношений, анархисты из Праменя сводят иерархию как явление к грубому, нахальному отношению со стороны одного человека к другому. Однако иерархия это не просто хамство, грубость или даже насилие. Иерархия - это возможность принуждать человека к подчинению, возможность принятия решений за других людей. Поэтому, если в личностных отношениях не присутствует хамство, но присутствует прямая экономическая зависимость одного человека от другого (например, в семейных парах где один партнер не имеет собственного заработка), то в каком-то смысле это можно считать иерархией между людьми и на данный момент, при капитализме, от такого рода иерархии избавиться прямо сейчас невозможно. Упразднение иерархии в глобальном масштабе сопряжено с социальной революцией, которой в этом тексте не уделяется практически никакого внимания.

Исторически, анархизм возник как реакция на нежизнеспособность таких идей. В 19 веке большую популярность имели воззрения, названные позже в марксистской литературе "утопическим социализмом". Утопический социализм предполагал изменение общества через просвещение людей. Достаточно показать людям преимущества иного уклада, чтобы он победил, считали утопические социалисты. Для этого они занимались "просвещением" людей, а также пытались уже в рамках капиталистического общества создавать некие "автономные зоны" - коммуны, кооперативы и прочие "островки нового мира". Широкое движение, в котором принимали участие огромное количество людей, в результате потерпело крах. Оказалось, что "новый человек" и "новое общество", живущее в рамках старого общества, обязаны принимать правила игры старого общества, чтобы выжить. Там, где эксперименты не разгонялись властями, они со временем либо проваливались, либо превращались в обычные капиталистические предприятия и поселения. Ранее мы уже публиковали большую статью с подробным анализом опыта кооперативов и коммун - https://naroborona.info/2018/01/09/utopicheskij-sotsializm-opyt-kommunarnogo-i-kooperativnogo-dvizheniya/

Когда неэффективность таких методов стала очевидной, возникли иные течения социалистической мысли. Среди них был и анархизм, который предполагал социальные изменения посредством социальной революции. Массы должны организоваться в борьбе, сломать старый мир, и построить в процессе новый, основанный на идеях самоуправления и экономического равенства. Отрицание возможности изменения общества через "просвещение" и создание автономных зон - то, с чего начинался анархизм. И тот, кто возвращается к этим идеям сегодня, не смотря на то, что они показали свою полную нежизнеспособность, отрицает исторический опыт и не желает делать выводы из него. И, конечно, ничего общего с анархизмом такие взгляды уже не имеют. При этом примечательно, что "Прамень" в своей статье приводят примеры таких "анархистских обществ", построенных внутри государства и капитализма, и печально констатирует, что эти общества деградировали и интегрировались в окружающее общество. Признавая это, "Прамень", между тем, не пытается проанализировать, почему "анархистские общества" деградировали. Он просто провозглашает "вот примеры анархистских обществ, они не работают и деградируют, и вынуждены сливаться с капитализмом. Чтобы построить анархизм, нам нужно делать тоже самое, что и они". Однако тем самым "Прамень" лишь расписываются в полной несостоятельности своих идей и методов, предлагая в качестве метода тот, что очевидно не работает даже по признанию самого Праменя.

Экономика анархизма и кооперативы.

"В сфере экономики реализация принципа горизонтальности означает создание сетей производственных и потребительских кооперативов. Эти структуры позволят как мелким, так и крупным производителям напрямую договариваться с потребителями о поставках нужных видов и нужного количества продукции. По мнению анархистов, такая экономическая модель позволит решить проблему экономического неравенства и изменит отношение к окружающей среде, поскольку будет нацелена не на максимизацию прибыли отдельных игроков, а на устойчивое развитие всего общества. Некоторые анархисты утверждают, что такая экономика не исключает конкуренции, однако последняя сместится в область качества продукции и не будет сказываться на экономическом благополучии «проигравших» соревнование."

Здесь, опять таки, "Прамень" абсолютно игнорирует исторический опыт кооперативов. Мы уже ссылались выше на статью, посвященную этой теме. На практике кооперативная экономика не только не устраняет экономического неравенства и рыночной конкуренции, но и ведёт к накоплению и монополизации богатств в руках отдельных коллективов, расширяющихся, подобно любым иным корпорациям. Отношения между кооперативами ничем не отличаются от отношений между различными капиталистическими фирмами. А внутри них со временем выделяется собственная иерархия. Присоединившиеся позже имеют меньше прав, меньшую долю прибыли и тд. Всё это - исторический опыт развития кооперативного движения. С 19 века можно было наблюдать рост числа кооперативов, и современная капиталистическая экономика, на самом деле, в значительной степени является кооперативной. Кооперативы контролируют целые отрасли экономики на западе (например, сельское хозяйство). Многие крупные корпорации являются кооперативными предприятиями (например, Райфазен Банк). В кооперативах сегодня состоит каждый седьмой житель Земли, а в таких странах, как Германия и Швеция - каждый пятый. Но это никак не меняет сути капитализма. То есть, в значительной степени, "Прамень" выступают за экономику, которая существует уже сегодня. Они наивно полагают, что главная проблема капитализма и рыночной экономики состоит не в самой логике рынка, не в самой идее частной собственности, но в том, кто владеет рыночным предприятием - один капиталист или коллектив. 

Однако сама логика рыночных отношений приводит к возникновению неравенства, политической власти и государственности. В рыночных условиях два предприятия, производящих разную продукцию и осуществляющих разные услуги, будут, вполне естественно, получать разную прибыль, так как стоимость различных товаров и услуг различна. И если мы заменим капиталиста рабочим коллективом, который и будет получать эту прибыль, то это приведёт лишь к тому, что коллектив более успешного предприятия будет богатеть, а коллектив менее удачного - жить в нужде и нищете. Здесь уже возникает то неравенство, которое ляжет в основу зависимости бедных от богатых. Бедные производители крышек для банок будут влезать в долги, занимая у богатых кооперативов, производящих технику. Или же просто у кредитных кооперативов. Бедные кооперативы будут поглощаться и попадать в зависимость от богатых кооперативов, подобно тому, как большие предприятия сегодня пожирают маленькие. В конце концов, участники богатых кооперативов будут заинтересованы в том, чтобы расширить предприятие, чтобы сохранить своё место в кооперативе, своё привилегированное положение и передать его по наследству. В итоге богатые кооперативы станут, поначалу, закрытыми, и присоединиться к ним можно будет только "по блату". В дальнейшем же кооперативы начнут нанимать наемных рабочих из числа разорившихся участников бедных кооперативов. И это будет выгодно и бедным кооперативщикам. Ибо ты можешь производить в своем кооперативе крышки для банок, и получать десять тысяч рублей в месяц, а можешь пойти наемным работником производить автомобили, и получать сорок тысяч рублей в месяц. А дальше попадаешь в зависимость от начальника. Исторически так это везде и происходило - в деревне, где бедные становились батраками у богатых. Среди средневековых ремесленников, где мастера создали закрытую иерархию, и бедняки пахали на них в качестве подмастерье всю жизнь. В древности, где бедные землевладельцы влезали в долги перед богатыми и становились их рабами. И, в том числе, и в кооперативах, где "основатели" кооперативов становились, со временем, обычным советом директоров, а новые участники - обычными наемными работниками.

Кроме того, там где существует экономическое неравенство, неизбежно и политическое неравенство. Это то, из-за чего анархисты не приемлют идеи рынка, частной собственности и почему критикуют либертарианство. Если богатый кооператив имеет в своих руках много средств, то он может вкладывать их в общественные нужды. Но в обмен богатый кооператив получает влияние и вес в органах прямой демократии. Потому что остальные участники знают, что этот кооператив, или люди, в него входящие, имеют средства, и от их благосклонности зависит, будут ли средства использованы так, как это нужно обществу. Если ты имеешь больше средств - то ты имеешь больше власти, так как можешь вложить эти средства и преобразовать окружающую тебя реальность и социум. И, кроме того, имеешь возможность для участия в политическом процессе, имеешь возможность на общественную деятельность. Не зря в афинской демократии гражданам платили за участие в демократии - иначе бедняки просто не имели бы возможности участвовать в ней, им приходилось бы тратить все свои время и силы на работу, на выживание. Зато в другой античной демократии - Ахейском Союзе - беднякам уже никто не платил. Формально, принять участие в общих собраниях жителей нескольких городов имели право все граждане, но фактическая возможность была только у богатых, у тех, кто был способен регулярно уезжать на длительный срок из города. В итоге, эта демократия стала властью богатых, а не властью всех граждан.

Вообще, если мы рассмотрим ряд обществ прямой демократии, то увидим, что причиной гибели демократии являлось экономическое неравенство. Богачи всегда стремились использовать своё богатство и свои возможности для того, чтобы подчинить себе органы самоуправления, заставить их принять те решения, которые были бы выгодны богатым, а в перспективе - упразднить демократию и заменить её олигархией. Идеальный пример даёт, опять таки, древняя Греция, где ожесточенная борьба олигархии и демократии продолжалась столько же, сколько и сама демократия. На богачей зачастую возлагали различные почетные обязанности - военные расходы, финансирование празднеств и тд. И это обеспечивало их и авторитетом в обществе. Который они пытались использовать для ограничения демократии и наделения большей властью представительных органов. Кроме того, богатые имеют лучшее образование, получают больше знаний, что ставит их выше необразованных бедняков. В условиях демократии это тоже имеет большое значение. Иной пример, кроме Греции, даёт средневековая Швейцария, где жители принимали все решения на народных сходах. Но на практике решения зачастую диктовали богатейшие жители, имеющие возможности подкупа населения через вложение средств в общественные нужды, или же через подкуп наиболее авторитетных лиц. Всюду, где мы видим развитые институты самоуправления, сосуществующие с частной собственностью и неравенством, мы видим и власть богатых, учахание демократии и замену её государством. Потому, если мы рассматриваем самоуправление и прямую демократию как одну из наших целей, то она не может не сопровождаться коммунистической экономикой. Экономика демократического общества не может быть капиталистической, рыночной. Включая сюда и "рыночный социализм", описанный Праменем.

Недаром к концу девятнадцатого века популярные до того идеи кооперативов и рыночного социализма в анархизме сменились коммунистическими идеями Петра Кропоткина. Экономические идеи самого Кропоткина во многом были еще очень наивны, но в дальнейшем анархо-коммунисты прорабатывали экономическую сторону анархизма именно в ключе идей общественной собственности, но не рыночной экономики. Возврат к рыночным идеям, который предлагает "Прамень" - это отказ от самой сути анархизма и игнорирование всего развития анархистских идей за последние 150 лет. Корень этого лежит, видимо, в низкой грамотности активистов Праменя в вопросах теории, экономики и истории.

Продолжение: https://telegra.ph/Prodolzhenie-tip-01-06