Дом на холме, часть 3
— Мистер Бантер, — решительно произнесла Сара, глядя ему в глаза; времени придумывать новые уловки не было, и она решила действовать прямо.
— Том.
— Хорошо, Том... есть какая-то причина, по которой вы хотите, чтобы я осталась здесь до утра?
Он прожевал кекс, аккуратно запил его маленькими глоточками горячего чая, и лишь затем ответил:
— Вы уже знаете эти причины. Вам тут будет комфортнее и безопаснее, чем снаружи, а я люблю принимать гостей. Это большой дом, здесь бывает скучно и одиноко без людей...
«А как же ваша семья?» — хотелось Саре спросить уличающим тоном, но она предпочла другой вопрос:
— В каком смысле безопаснее? Тут... есть какая-то угроза снаружи по ночам? Может... — пришла ей в голову новая мысль, — вы и собаку поэтому на ночь выпускаете?
— Бланки трудно удержать в доме, — пробормотал Бантер, игнорируя первую часть вопроса. — Здесь, на самом деле, много разных выходов... Вы ешьте кекс. Он не отравленный, — последнее прозвучало не как шутка, а как констатация факта.
— Я и не думала, что... — смущенно пробурчала Сара, чуть не покраснев (чего с ней не случалось почти никогда в жизни) и откусила кусок. Было вкусно, но определить ингредиенты она затруднилась. Определенно лимон, возможно, мед, кажется, чуть-чуть корицы и... да, кулинария не была ее сильной стороной.
— Вам все же следует лучше следить за ней, — продолжила Сара, отпив чаю. — Она может попасть под машину, если будет так убегать.
Бантер продолжал молча жевать, и Сара задала следующий вопрос:
— С ней... уже случилось именно это? Я имею в виду... — она провела рукой над своим правым глазом и щекой и тут же вспомнила правило «на себе не показывай!» Дурацкое суеверие, конечно же...
— С Бланки? Нет. Во всяком случае, не при нас. Мы уже нашли ее такой.
— Нашли? В приюте, вы имеете в виду? Или... вы взяли ее прямо с улицы?
— Нет, не с улицы. Мы нашли ее в этом доме. Через несколько дней после того, как переехали сюда.
— В доме? Через несколько дней? — Сара все больше недоумевала. — Я понимаю, как можно найти статуэтку или игрушку — но живую собаку... Или вы хотите сказать, что она забралась в дом с улицы?
— Нет, все двери были заперты. Здесь много выходов, но не так много входов.
«Ну да, — подумала Сара. — Если дверь, или какой-нибудь люк, открывается наружу, собака может толкнуть его изнутри, но не наоборот.»
— Тогда откуда она взялась? — спросила она вслух.
— Очевидно, она все время находилась внутри, — пожал плечами Бантер и налил себе новую чашку.
— Несколько дней? Так, что вы об этом не знали? Где же она пряталась?
— Это большой дом, — повторил Бантер и принялся помешивать ложечкой в чашке. Что именно он там мешает, Сара не могла предположить, ибо не видела, чтобы он клал в чай сахар, который со сладким кексом в общем-то и не требовался.
— Выходит, Бланки принадлежала прежним хозяевам? — спросила она.
— Видимо, так.
— Почему же вы не связались с ними?
— Не с кем было связываться, — Бантер вновь пожал плечами. — Старики умерли. Дом продавали наследники, которые никогда даже не бывали в этих краях. Агент по недвижимости, естественно, ничего не знал ни о какой собаке. Мы решили оставить Бланки себе.
— Но... — концы явно не сходились с концами, и Сара принялась рассуждать вслух: — Между смертью прежних владельцев и продажей такого большого дома явно прошел не день и не два. И если вы говорите, что Бланки все это время находилась внутри... что если бы она выбралась на улицу, то не смогла бы попасть обратно... чем же она питалась все это время? И почему не выбежала к людям сразу же, как только они снова появились в доме?
— Спросите у нее, — усмехнулся Бантер. — Наверное, в каком-нибудь чулане был запас собачьего корма, и она не выходила, пока не съела все.
«Тогда там должны были остаться и... следы ее жизнедеятельности», — подумала Сара, но решила не поднимать эту тему за столом. — И эта рана, — сказала она вместо этого вслух, — я не думаю, что это результат несчастного случая. Во всяком случае, такого, который произошел из-за случайного недосмотра хозяев. Собаке явно не оказали никакой помощи, на рану не были наложены швы. Она заросла так, как заросла, с разошедшимися краями. Мне кажется... это было сделано специально, — Сара пристально посмотрела на Бантера, запоздало подумав, стоило ли говорить это вслух.
— Я ничего не знаю о прежних владельцах дома, — ровных тоном ответил тот. — Возможно, у Бланки и в самом деле было не лучшее прошлое. Но сейчас она, как вы могли заметить, вполне счастлива.
— Да уж... — пробормотала Сара, вспомнив проявление этого счастья. — Даже удивительно, что она с таким прошлым, как вы говорите, бросается лизаться ко всем подряд вместо того, чтобы бояться чужих.
— Должно быть, по контрасту, — ответил Бантер. — Вы не похожи на то, что причинило ей вред. Но все-таки постарайтесь не споткнуться о нее ночью в темном коридоре. Вы видели, там ковровое покрытие, и она бегает по нему совершенно беззвучно... Впрочем, я не думаю, что вам понадобится выходить из вашей комнаты до утра. Там ведь есть все необходимое? Если вам нужно что-то еще, скажите.
— А что, — осведомилась Сара, беря еще ломтик кекса, — есть какая-то причина, по которой мне не следует выходить ночью? Помимо бегающей по коридорам Бланки.
— По-моему, одной лишь Бланки вполне достаточно, — ответил со смешком хозяин. Он допил свой чай, но не стал наливать новую чашку, а лишь сидел и смотрел на гостью.
— Нелегко, наверное, поддерживать порядок в таком большом доме в одиночку, — заметила с умыслом Сара.
— Да... — рассеянно согласился Бантер и тут же поправился: — То есть почему в одиночку? Моя жена...
— Я ее и имела в виду, — невинно откликнулась Сара. — Впрочем, ей ведь, наверное, кто-то помогает? Какая-то приходящая прислуга?
— Да, то есть... раньше мы вызывали уборщиков... в последнее время нет. Вы понимаете... моя жена не любит чужих людей в доме...
— Вы же говорили, она не будет возражать против моего здесь присутствия.
— Это другое дело. Я не сказал — гостей. Я сказал — чужих. Которые бесцеремонно шляются повсюду и шумят пылесосами.
— Это их работа, не так ли?
— Да, конечно... но... — Бантер замолчал, словно не зная, как закончить фразу.
— Могу я спросить, зачем вы вообще купили этот дом? Он слишком велик для троих.
— Мы давно хотели поселиться в лесу, подальше от городской суеты. А этот дом продавался просто безумно дешево для своих размеров. Думать было некогда, надо было брать, пока такое предложение не перехватил кто-то другой. Я исходил из того, что в крайнем случае всегда смогу перепродать дом с выгодой...
«Снова «я», а не «мы», — отметила про себя Сара. — Впрочем, возможно, тогда у него еще действительно была жена. Но она не имела права голоса. Сторонник традиционных ценностей, да.»
— Вам не показалось это подозрительным? — спросила она вслух. — Как говорится, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наследники словно спешили избавиться от дома как можно скорей.
— Мой агент все проверил и не нашел никакого подвоха. У этого дома есть свои недостатки, конечно. Он расположен слишком на отшибе, и при этом здесь практически нет связи. Мобильная не ловится, а стационарная то и дело выходит из строя. Линию тянули чуть ли не сто лет назад и с тех пор, кажется, так толком и не ремонтировали... А наследникам, наверное, просто срочно нужны были деньги.
— Вашему сыну, наверное, не нравится жить без интернета.
— Ребенку от интернета больше вреда, чем пользы, — безапелляционно изрек Бантер. — Мы с вами росли без интернета, и ничего.
«Традиционные ценности, ага, — подумала Сара. — Но если предположить, что этот ребенок существует в реальности, он же ходит в школу. Бывает в библиотеках или в гостях у друзей. Так что уберечь его от интернета все равно нереально — если он, конечно, вообще переступает порог дома... Однако, неужели я выгляжу такой старой? Хотя, смотря какой возраст понимать под «росли»...»
— Вы и сами говорите, что вам здесь скучно, — заметила она вслух.
— На самом деле... это довольно интересный дом, — ответил Бантер, словно бы подбирая слова. — Но жизнь здесь... требует жертв.
Жертв. Саре не понравилось, как это прозвучало. Словно речь шла вовсе не об отсутствии интернета. Воображение нарисовало ей очередной кадр из ужастика — окровавленный алтарь и фигуры в балахонах...
— В каком классе учится ваш сын? — спросила она.
— В шестом, — ответил Бантер, как ей показалось, после короткой заминки.
— Значит, с утра за ним приедет школьный автобус?
— Нет, я сам отвожу его в школу.
Саре не понравился и этот ответ, хотя именно его она и ожидала. Ее интуитивная уверенность, что Бантер врет — или, по крайней мере, не говорит самой существенной части правды — становилась все крепче.
Она поставила пустую чашку на блюдце. Возможно, ей все же не стоило есть этот кекс, и пить этот чай — хотя Бантер и ел кекс вместе с ней, и наливал воду из того же чайника. Но ведь можно нанести отраву на стенки чашки... Как всегда, умные мысли приходят к ней с опозданием.
— Вам налить еще? — осведомился хозяин.
— Пожалуй, хватит, — делано улыбнулась она. — Кекс был очень вкусный, но переедать на ночь вредно.
— Да, — кивнул Бантер, — могут присниться плохие сны. Так вы не будете выходить из комнаты после полуночи?
— А что, — усмехнулась Сара, — Бланки отправляется в дозор по коридорам именно в полночь?
— Да просто ровно в полночь во всем доме отключается свет. Так настроена автоматика. Видите ли, дом большой, было бы неудобно ходить и всюду гасить его вручную.
— По-моему, здесь и сейчас не слишком светло, — заметила Сара.
— Да, но тогда будет совсем темно. Бланки в этом мраке ориентируется, но это Бланки. Ее один глаз видит лучше, чем наши оба.
— Ясно, спасибо, — Сара поднялась из-за стола. Вопреки ее ожиданиям, Бантер лишь кивнул ей, но не стал провожать.
Поднявшись в полумраке на второй этаж, она уже взялась за ручку двери, но раздумала заходить. Некоторое время она стояла и прислушивалась, не поднимется ли хозяин все-таки убедиться, что гостья покорно заняла отведенную ей комнату и не станет рыскать, где не положено. Что, интересно, означают эти настойчивые предупреждения не выходить ночью? Объяснениям про свет и собаку Сара совершенно не поверила. Тут, похоже, что-то иное... что-то более зловещее. Кто может шляться по ночам по дому, с кем ни в коем случае не следует встречаться случайной гостье? Возможно, кто-то из семьи Бантера — если она у него все-таки есть — страдает лунатизмом? И не просто бродит, а еще и... представляет опасность в таком состоянии? Или это, допустим, не лунатизм, а еще какая-нибудь редкая и неприятная болезнь... затрагивающая как психику, так и внешний облик. Желание жить на отшибе, даже без доступа в интернет (если, конечно, Бантер не соврал насчет последнего), вполне может быть вызвано стремлением скрыть от людей что-то подобное. Не только от любопытных соседей, но и, возможно, от властей... Или это... сам Бантер? Знающий, что по ночам на него накатывают приступы? Или даже не знающий, а просто верящий, что в доме обитает нечто. И тогда... дальнейшее зависит от его собственного психиатрического диагноза. Если это паранойя, то это всего лишь пустые страхи и галлюцинации. А если это диссоциативное расстройство личности, столь любимое авторами триллеров, то он может сам перевоплощаться в этого придуманного монстра. Воображать себя своей безумной женой или сыном (или матерью, как в хичкоковской классике), или даже натуральным вампиром или оборотнем...
А может быть и так, что требование оставаться ночью в комнате продиктовано вовсе не стремлением сохранить тайну и не заботой о безопасности гостьи. А совсем даже наоборот. Желанием, чтобы добыча (этот дом требует жертв, да) сама закрылась в ловушке и оставалась там, пока за ней не придут...
Сара простояла неподвижно еще некоторое время. Снизу по-прежнему не доносилось ни звука, и тогда она, неслышно ступая по ковру, перешла к соседней двери слева. Бантер говорил, что «здесь можно разместить целую футбольную команду», так что на втором этаже, вероятно, имеются несколько спален. И с ее стороны, пожалуй, не будет лишней предосторожностью спрятаться в соседней и дожидаться полуночи уже там, а дальше уже по обстоятельствам. Если все эти гипотезы — не более чем ее собственная паранойя, то никакого вреда и даже неудобного положения не будет Бантер просто не узнает, что она провела ночь или часть ночи в другой комнате. В крайнем случае, если ему что-то понадобится, он поднимется, постучит и, не дождавшись ответа, уйдет, как это уже было, когда она заснула в ванне. А вот если среди ночи в отведенную ей комнату явится некто с не столь деликатными намерениями... будь то сам Бантер или кто-то еще...
Конечно, тогда они быстро обнаружат, что ее там нет. И примутся искать. И могут проверить соседние комнаты в первую очередь, так что это ничуть не надежное убежище. Но в любом случае, тогда фактор внезапности будет уже на ее стороне, а не на их. И если это никакие не «они», а только один человек (или не человек, мелькнуло в голове у Сары, но она тут же прогнала эту мысль как уже совершенно вздорную) — тогда, возможно, будучи готовой, она сумеет дать отпор. Никакого оружия у нее нет, да и пользоваться им она не умеет, не говоря уже о приемах рукопашного боя, но... Кстати — если предположить, что она тут действительно попала всерьез — есть ли здесь некие правила игры? Ну типа того, что опасность грозит только с полуночи до рассвета, и если продержаться это время, то с утра Бантер, как ни в чем не бывало, спросит ее, как спалось (она ответит «снились кошмары — не надо было все-таки наедаться на ночь»), проводит до машины и пожелает доброго пути? Тогда достаточно просто забаррикадироваться — но опять-таки, не в своей комнате, а в соседней. И слушать ночью через стенку, явится ли кто-нибудь по ее душу...
Сара повернула ручку двери соседней комнаты и запоздало подумала, что та может оказаться не пуста. В таком случае, она извинится и скажет, что ошиблась дверью... если этого окажется достаточно. Быть может, то, что находится внутри и ждет своего часа (полуночи), не захочет принимать извинения...
Но, пока эта мысль формировалась в голове Сары, ее рука уже потянула дверь на себя.
Безуспешно. Сара приложила ухо к двери (ничего), затем дернула сильнее — с тем же результатом. Дверь была заперта.
Тогда Сара решила попробовать вторую соседнюю комнату — ту, что справа. Та тоже не открылась.
Зачем запирать двери комнат в доме, где, если верить Бантеру, уже давно не было посторонних? Уж наверное не для того, чтобы туда не могла забежать собака. В этом случае достаточно было бы просто захлопнуть — собака не сможет повернуть круглую ручку и потянуть дверь на себя. Может, конечно, эти замки так и остались закрытыми с тех пор, когда дом еще посещали уборщики — хотя с чего бы не пускать уборщиков в гостевые спальни? А может... может, эти спальни уже использованы по своему назначению. Хозяин отводил туда случайных гостей, давая им указание не выходить ночью. А утром поднимался и навсегда запирал дверь, не желая даже смотреть на то, что осталось внутри... И то же самое собирается проделать уже через несколько часов.
И все-таки Джон прав, у тебя слишком бурная фантазия, сказала себе Сара. Подобные гипотезы уже не заслуживают даже теоретического рассмотрения. Тем не менее, она вновь прислушалась и, опять не уловив никаких подозрительных звуков, двинулась дальше по коридору. Еще одна дверь. Сара повернула ручку, почти уверенная, что и здесь окажется заперто.
Замок мягко щелкнул.
Сара потянула дверь на себя и успела разглядеть в приоткрывшейся щели лишь темноту неосвещенного помещения, как вдруг дверь пронзительно скрипнула. Сара замерла, уверенная, что этот звук был слышен по всему этажу, а возможно, и не только. Но никто не выглянул в полутемный коридор, не послышались ничьи шаги на лестнице, и Сара, осмелев, потянула дальше...
И в тот же миг по всему дому погас свет.
«Что это? — удивилась Сара. — Полночь? Уже? Не может быть! Сколько же я тогда проспала в ванной — и сколько меня ждал Бантер? Неужели он так безропотно и просидел в столовой несколько часов? Только для того, чтобы... накормить меня этим кексом? Предупредить насчет ночи?»
Так или иначе, она стояла теперь в коридоре в абсолютной темноте после полуночи — именно то, против чего предостерегал ее хозяин. Возможно, это предостережение было полной чепухой, но... в любом случае, нельзя же просто оставаться в коридоре, где не видно ни зги. Надо было или ощупью возвращаться в свою комнату — или входить в ту, на пороге которой она стояла. Сара не имела понятия, что там находится, и все же шагнула вперед и закрыла за собой дверь, отсекая себя от мрака коридора, где может бегать хоть Бланки, хоть кто-нибудь еще.
Никто не подал голос из темноты, не схватил ее ледяными пальцами, не издал никаких зловещих звуков (тишина вообще была полной — похоже, даже дождь, наконец, прекратился). Сара принялась шарить рукой по стене в поисках выключателя — сперва справа, потом слева, и, наконец, нащупала пластмассовую панельку. Будем надеяться, что в полночь здесь отрубаются только светильники в коридорах, а не электричество во всем доме...
Щелк! Вспышка света озарила помещение на долю секунды, и снова все поглотила тьма. Ну да, ну да. Лампочка, перегоревшая при включении — обычное дело, никакой мистики... Однако очертания, озаренные этой вспышкой, еще таяли на сетчатке Сары, и она поняла, где находится кровать, прикроватный столик и... кажется, там была настольная лампа.
Сара ощупью двинулась через комнату, вытягивая вперед руки — и чуть было не свалила эту самую лампу на пол, но все же сумела схватить ее, когда та пошатнулась. Как всегда, с запозданием вспомнила про мобильник, лежавший в кармане халата — пусть и разбитый и негодный в основном своем качестве, он все еще мог обеспечить ей хоть какую-то подсветку в темноте... Однако теперь ей удалось нащупать выключатель в основании лампы, и та засветилась.
Это оказалась, собственно, не обычная настольная лампа, а детский ночник с медленно вращающимся круглым колпаком, в котором прорезаны прозрачные окошки в форме зверюшек. Соответствующие силуэты заскользили по стенам и потолку. Света от них было немного, но все же теперь Сара смогла окинуть взглядом помещение.
Это была детская, принадлежавшая, скорее всего, мальчику, судя по свисавшей с потолка на нитке модели звездолета «Энтерпрайз». Постер на стене тоже, кажется, изображал что-то космическое, хотя Сара не могла разобрать деталей в полумраке. Стол с полками над ним, без непременного компьютера, зато весь заставленный игрушками — динозавры, солдатики, робот, полицейская машина... шкафчик с прозрачными дверцами, за которыми — яркие книжки и еще игрушки... доска с магнитными буквами, образовывавшими слова «ПАПА МАМА БЛАНКИ»... деревянная лошадка, каких Сара видела только в фильмах про старину... на полу овальное кольцо железной дороги и еще машинки, на которые Сара просто чудом не наступила... и, конечно, детская кроватка, застеленная цветастым одеялом.
Под которым кто-то лежал.
Первым побуждением Сары было погасить ночник и выйти на цыпочках, не тревожа ребенка, но затем она поняла, что с очертаниями тела, накрытого одеялом с головой, что-то не так. Оно выглядело слишком коротким для двенадцатилетнего мальчика и одновременно неестественно раздутым в верхней части, там, где должна была находиться голова. Карлик? Гидроцефал? «Он может задохнуться, если будет лежать так», — подумала Сара. Она затаила дыхание, прислушиваясь, но так и не услышала ни малейшего намека на дыхание другого человека. Не особо представляя, как она будет оправдываться, если сейчас поднимется крик и плач, она взялась за верхний край одеяла и откинула его.
Она увидела непропорционально большую лысую голову, уставившуюся на нее пустым и бессмысленным взглядом... и тут же поняла, что это не ребенок. Вообще не человек и не живое существо. На кровати под одеялом лежал большой плюшевый медведь.
Сара шумно выдохнула, только теперь поняв, что не дышала уже, наверное, минуту.
— Привет, Тедди, — пробормотала она. — Ну и где же твой хозяин?
Существовала, разумеется, вероятность, что мальчик просто вышел в туалет и сейчас объявится. Но под дверью, которая, очевидно, вела в ванную, не было света. Сара откинула одеяло полностью и ощупала простыню. Та была прохладной, без всяких остатков тепла живого тела, и гладкой, без единой морщинки. С тех пор, как эту кровать застелили в последний раз, в ней определенно никто не спал.
Снова окидывая взглядом комнату, Сара осознала и другие странности. Звездолет, космический постер, роботы и железная дорога — все это вполне соответствовало образу двенадцатилетнего подростка, о котором говорил Бантер. Но мишка в кровати? Мальчики уже не спят с плюшевыми игрушками в этом возрасте. Да и на лошадках не качаются. Доска с буквами — тоже атрибут начальной школы, когда дети только начинают учиться грамоте. И книжки в шкафу — слишком тонкие и аляповатые, явно рассчитанные на младший школьный возраст. И вообще, не слишком ли много в комнате игрушек, которые к тому же раскиданы повсюду и не убраны в какие-нибудь коробки? Все это было бы объяснимо, если бы в детской обитали два брата, старший и младший — но где, в таком случае, вторая кровать?
Сара пересекла комнату и открыла дверь, которая вела, как она и полагала, в ванную. Здесь свет зажегся без проблем, заставив ее на миг зажмуриться. На первый взгляд ванная выглядела нормально — рулон бумаги над унитазом, мыло над раковиной, зеркало, полуотдернутая пластиковая штора... но никакой зубной пасты и щетки.
Все это бутафория, сказала себе Сара. Декорация, призванная создать иллюзию детской. На самом деле, как она и подозревала с самого начала, никакого ребенка нет и, видимо, никогда не было.
Сара погасила свет и вернулась в комнату. Подойдя к двери в коридор, Сара прижалась к ней ухом и несколько минут стояла так. Однако, если кто-то и бродил во тьме снаружи по белым коврам, он делал это совершенно беззвучно. Выходить и проверять это у нее как-то не было желания.
Безопасно ли остаться тут? Наверное, безопаснее, чем возвращаться в отведенную ей спальню. Если только дверь запирается изнутри. Вполне логично, чтобы в детской она не запиралась, родители всегда должны иметь возможность войти и проконтролировать своих чад... Но если это не настоящая детская, Бантер мог и не убрать замок.
Сара нащупала и повернула защелку, затем попыталась повернуть ручку. Не убрал. Впрочем, в достаточной безопасности она себя все еще не чувствовала. Надо забаррикадировать дверь.
Кровать оказалась неожиданно тяжелой, но это как раз отвечало ее планам. Сара с усилием протолкала ее через комнату и уперла спинкой в дверь. Постояла, переводя дух, затем уселась на кровать и вновь прильнула ухом к двери. Сколько так прислушиваться? Всю ночь? И безопасно ли будет выйти отсюда на рассвете?
Она усадила на колени медведя и обняла его. Странным образом это действовало успокаивающе. Силуэты зверей беззвучно скользили по стенам, в гипнотическом ритме совершая круг за кругом. Сара почувствовала, что ее клонит в сон. «Нельзя спать, — сказала она себе. — Только не здесь, только не ночью. Надо дождаться утра и унести отсюда ноги с первыми лучами солнца. Может, Бантер будет еще спать... спать... "
Сара вскинула голову, начавшую клониться на грудь. Нет, нет, она не должна... Но кекс? Что, если в этом кексе все-таки было снотворное? Или даже что-нибудь похуже? Герой боевика, наверное, вызвал бы у себя рвоту. Но она так не умеет. Да и, наверное, уже слишком поздно. Все уже... всосалось... в кровь... кровь...
Последней ее мыслью было, что бледные силуэты зверей, бегущие по стенам, чертовски напоминают Бланки.
Сара открыла глаза, не понимая, где она и что с ней. Она лежала, свернувшись калачиком, в обнимку с игрушечным медведем. Попытавшись выпрямиться, она уперлась ногами, почему-то обутыми в шлепанцы, в спинку кровати, которая явно была ей слишком коротка. Рассеянный дневной свет струился сквозь тонкие шторы, делая едва различимыми скользившие по стенам (с которых улыбались многочисленные Мики Маусы) и потолку световые пятна от вращающегося ночника. Несколько мгновений Сара всматривалась в их очертания, а затем все вспомнила.