Дом на холме, часть 2
Однако зверя, похоже, смутил ее вопль, и он слегка отпрянул, продолжая, однако, стоять лапами у нее на плечах. А в следующий миг на крыльце позади нее со щелчком вспыхнул свет.
— Бланки, назад! Перестань, девочка!
Последнее Сара отнесла было на свой счет, но, к ее удивлению, страшная тварь вдруг попятилась, молотя по воздуху хвостом. И теперь, в свете фонаря над крыльцом, Сара увидела, что это всего лишь собака, кажется, какая-то крупная разновидность бультерьера — и, похоже, передумавшая вцепляться ей в горло. Но морда псины и в самом деле была жутко изуродована с правой стороны. Это Саре не померещилось. Рваная рана с широко разошедшимися краями и мутный незрячий глаз. Но никаких следов крови не было. Это увечье было, похоже, получено давно...
— Простите, если Бланки вас напугала, — продолжал звучать голос, принадлежавший, похоже, мужчине средних лет. — Она ужасно игривая, лезет лизаться ко всем подряд. И совершенно не умеет лаять, так что способна появляться, как привидение... Не следовало, наверное, отпускать ее бегать без присмотра, но мой сын постоянно это делает. Мы тут живем на отшибе, понимаете, гости у нас — большая редкость. А вы...
Сара, наконец, вышла из очередного ступора и, все еще сидя на мокрых камнях дорожки спиной к ступенькам, повернула голову через плечо.
На крыльце, прикрытый козырьком от дождя, стоял мужчина лет пятидесяти, высокий, чуть сутуловатый, с выбритой наголо головой, облаченный в джинсы и клетчатую ковбойскую рубашку. Вид он имел вполне дружелюбный и, похоже, не был ни удивлен, ни возмущен внезапным вторжением.
— Сара Гоббинс, — проворчала она и попыталась подняться. Получилось не очень хорошо — мало того, что ее правая нога, как выяснилось, выскочила из туфли, так еще и при попытке опереться на нее Сара охнула и чуть было не плюхнулась обратно. Мужчина поспешил ей на помощь, подхватил под локоть и помог взойти на крыльцо. Затем, пока Сара неуклюже стояла там, перенеся вес на последний оставшийся каблук, он сошел с крыльца под дождь, отыскал и поднял ее валявшуюся на дорожке туфлю. Бланки тем временем взбежала на крыльцо и деловито протрусила в открытую дверь дома, бросив через плечо еще один взгляд на гостью, которую ей так и не дали облизать.
Мужчина протянул Саре туфлю. Каблук, вопреки ее опасениям, оказался в порядке — очевидно, ее нога просто выскользнула из подвернувшейся на бок туфли, что, вероятно, спасло ее от более серьезного растяжения. Но, даже если растяжение и не было самым страшным, обуваться и опираться на этот каблук снова у Сары не было никакого желания. «Золушка, — подумала она про себя с обычной самоиронией, стоя с туфлей в руке на холодном крыльце. — А это, надо полагать, мой прекрасный принц. Ну, в моем возрасте и с моей внешностью...»
— Том Бантер, — наконец представился хозяин дома. — Идемте в дом, вы совсем промокли.
Сара вспомнила, что она должна сообщить еще кое-что, помимо собственного имени.
— Моя машина сломалась, — сказала она. — То есть, на самом деле, я чуть было... — стоит ли говорить, что она чуть не сбила Бланки, или это рассердит хозяина? Сара решила не конкретизировать, — в общем, я проколола оба колеса, а мобильный тут не ловит. От вас можно позвонить и вызвать помощь?
— Стационарная линия не работает, — покачал головой Бантер, — а мобильная связь тут, как вы сами сказали...
— А интернет? — сообразила Сара. — Можно позвонить через «Гугл».
— Здесь нет интернета. Но вы заходите. Переночуете здесь, а утром посмотрим, что можно сделать с вашей машиной.
Сара, уже начавшая было успокаиваться, вновь почувствовала опасность. Не слишком ли радушное приглашение от незнакомца? И как может в большом и явно небедном доме не быть ни интернета, ни даже работающего телефона? Вроде бы никаких стихийных бедствий, способных повредить кабель, в последнее время не случалось. Даже грозы нет — дождь, но никаких молний, ноябрь все-таки...
— Спасибо, но мне бы не хотелось так вас затруднять, — сказала она. — И... мне нечем заплатить вам за хлопоты. Я, наверное, лучше вернусь в машину, вдруг кто-нибудь проедет мимо...
«Я могла бы и его попросить меня подвезти, — запоздало, как обычно, сообразила она. — Хотя бы до того места, где есть связь. Но, конечно, остаться с ним наедине в его машине ничуть не безопаснее, чем в доме.»
— Никаких затруднений, — решительно возразил Бантер. — Дом большой, тут можно было бы разместить целую футбольную команду. Только у нас редко кто бывает, а я люблю принимать гостей. Да и куда вы собрались идти? Вы замерзли, промокли и подвернули ногу. А про деньги вообще забудьте. Это скорее я у вас в долгу из-за проблем, которые вам причинила Бланки.
«Откуда он знает? — вновь метнулась у Сары испуганная мысль, но затем она сообразила: — А, он, очевидно, имеет в виду, что я перепугалась, упала и повредила лодыжку. А не то, что произошло на дороге. Или все-таки нет?»
— Моя жена тоже не будет возражать, — добавил Бантер. — Так что заходите, пока вы не подцепили серьезную простуду. Вы можете идти? — он протянул руку, готовый взять ее под локоть.
«Жена, — подумала Сара. — А раньше он упомянул сына. Ну да, тут живет нормальная семья, а не маньяк-одиночка. Хотя в фильмах бывают целые семейки маньяков. Но это в фильмах. В реальности такое не встречается. Семьи, все члены которых не в ладах с законом — да, сколько угодно. Но это обычные уголовники, не серийные убийцы.»
С другой стороны, пока она знает о жене и сыне только с его слов, не так ли?
Впрочем, Сара тут же заметила на крыльце перед дверью две пары обуви. Женские туфли и кроссовки, вероятно, принадлежавшие мальчику лет десяти-двенадцати.
Она сделала маленький шаг, игнорируя протянутую руку. Лодыжка болела, но терпимо. «Да, спасибо», — буркнула Сара в ответ на заданный вопрос и, по-прежнему держа туфлю в руке, похромала в дом.
Они вошли в большой холл, тускло освещенный электрическими светильниками на стенах, стилизованными под свечи в канделябрах; люстра на потолке тоже имелась, но была погашена. Пол, к неудовольствию Сары, оказался вымощен не паркетом, а холодными каменными плитами; тем не менее, она сняла и вторую мокрую и грязную туфлю — наполовину из вежливости, наполовину потому, что ковылять на одном каблуке было очень уж неудобно. Влево и вправо уходили коридоры, а прямо — лестница наверх, и вот ее ступени уже покрывал пушистый белый ковер. Откуда-то слева доносились голоса женщины и ребенка, но слов было не разобрать.
— Прошу, — Бантер указал на лестницу. — Гостевые комнаты на втором этаже, — затем он бросил взгляд на туфли в ее руках и добавил: — Обувь можете оставить здесь. Я принесу вам шлепанцы и... наверное, халат моей жены. Вам надо переодеться во все сухое, но боюсь, другая ее одежда вам не подойдет, а халат, в общем, безразмерный...
— Не стоит беспокоиться, — пробормотала Сара. Ну да, ну да, я толстая коротышка, спасибо вам за вашу деликатность, мистер Бантер... — хотя, собственно, что еще он мог сказать?
— Никакого беспокойства, — повторил хозяин. — Я... мы рады гостям. К сожалению, мы уже поужинали, но я сделаю вам чай. Как раз хорошо, чтобы согреться.
— Спасибо, — вновь буркнула Сара и, оставив туфли у подножия лестницы, принялась следом за Бантером подниматься по ступенькам, тяжело опираясь на полированные круглые деревянные перила.
Поскольку из-за отзывавшейся болью лодыжки поднималась она медленно, время подумать у нее было — и уже преодолев первый пролет, она пришла к выводу, что голоса, все еще доносящиеся снизу, не принадлежат живым людям. Это телевизор. И кроме того, та самая обувь перед входом, которая вроде бы должна была убедить ее в наличии женщины и ребенка в доме... почему она выставлена снаружи? Летом это можно было бы понять, но в такую погоду, как сейчас... путь даже козырек над крыльцом защищает обувь от дождя, все равно она будет холодной и сырой. Какой смысл разуваться на холодном крыльце, а не внутри? Маниакальная страсть к чистоте полов? Вряд ли, учитывая, что в дом запросто забегает собака с грязными лапами, и никого это не смущает. Где, кстати, сейчас Бланки, интересно? Саре все-таки не хотелось бы снова внезапно встретиться с этой псиной, как бы Бантер ни расписывал ее добродушие. Может, из-за первого испуга, а может, из-за этой жуткой обезображенной морды. Хотя, наверное, она несправедлива к несчастному животному, которое уж точно не виновато в своем увечье... но все равно, лучше бы Бланки держалась где-нибудь подальше. Вот кстати, почему самой Саре — и на дороге, и позже, когда Бланки побежала за ней на территории поместья — приходили в голову мысли о каких-то мутантах-альбиносах и чуть ли вообще не потусторонних чудовищах, но не пришло самое очевидное — что это просто собака? Только ли из-за изуродованной морды? Или — мелькнуло у Сары новое подозрение — может быть, из-за того, что у Бланки не было ошейника? Так это или нет, был или не был? Сара пыталась и не могла вспомнить. Оба раза она видела собаку вблизи лишь на очень короткое время, и оба раза была слишком испугана, чтобы обращать внимание на такие детали...
— Вот ваша комната, — Бантер распахнул перед нею дверь, и Сара поняла, что, погруженная в свои мысли, таки дошагала до второго этажа. — Постель уже застелена, ванная направо — можете прямо сейчас принять горячий душ, думаю, это то, что вам нужно... а я пока приготовлю что-нибудь к чаю.
— Вы так любезны, — пробормотала Сара, входя. Формально ей было не в чем его упрекнуть, и все же чувство, что она своими ногами вошла в ловушку и закрыла за собой дверь, усилилось. Однако что ей оставалось? Если Бантер действительно просто любезный хозяин, то ей ничего не грозит, а если с ним и впрямь что-то не так, то худшее, что она могла бы сделать — это дать ему знать о своих подозрениях.
После того, как дверь с мягким клацаньем закрылась, Сара окинула взглядом помещение. Ну, в общем, комната как комната, похожая на средней руки гостиничный номер, разве что без широченной «королевской» кровати, на которой поперек можно было бы спать с тем же успехом, что и вдоль. А все остальное примерно так же, даже телевизор напротив изножья кровати. Воздух в комнате был, правда, довольно-таки затхлый. Похоже, здесь давно никто не жил — и даже не проветривал. Ну да Бантер и сам сказал, что гости здесь — большая редкость...
Выждав около минуты, чтобы Бантер мог удалиться, Сара осторожно повернула ручку двери за своей спиной, проверяя, не заперли ли ее здесь. Но нет, дверь легко приоткрылась. А запирается ли дверь изнутри? Да, с этим тоже порядок, убедилась Сара, повернув рычажок на ручке. Затем она подошла к окну, за которым по-прежнему шумел дождь, раздернула занавески и попыталась поднять раму. Это ей не удалось, сколько она ни старалась. Похоже, рама захрясла намертво.
«Ну а, допустим, тебе бы удалось ее открыть — и что? — рассудительно сказала себе Сара, давя вновь поднимающийся испуг. — Ты бы что, смогла сбежать через окно? Со второго этажа? Босиком в лес?»
Сара вошла в ванную (удовлетворенно отметив наличие там ванны, а не только душа) и полностью открыла оба крана, однако не стала раздеваться, а вернулась в комнату и взяла с кровати пульт от телевизора. Надеясь, что шум воды заглушает звук, она принялась переключать каналы в поисках фильма или передачи с уже знакомыми голосами, которые она слышала из холла. Но, прощелкав все доступные каналы, она так и не обнаружила диалога женщины и ребенка. Может быть, конечно, тот эпизод просто уже закончился. А может, то, что она слышала, было не телепередачей, а записью. Но Сара по-прежнему была уверена — то, что она слышала, не было разговором живых людей. Уже хотя бы потому, что громкость не соответствовала интонациям.
В дверь постучали. Сара испуганно выключила телевизор, словно подросток, которого застали за просмотром порно, а затем пошла открывать, как всегда, слишком поздно (когда замок уже щелкнул) сообразив, что могла бы притвориться, что она в ванной.
На пороге стоял Бантер (ну кто же еще!) со сложенным халатом и парой мягких шлепанцев.
— Все в порядке? — осведомился он, должно быть, заметив испуганное выражение ее лица.
— Да, конечно, — ответила Сара, возможно, с чрезмерной поспешностью.
— Постельное белье, полотенце? Не надо заменить? Вы понимаете, все, конечно, чистое, но в этой комнате давно никто не жил...
— Нет-нет, все отлично, спасибо.
— Как ваша лодыжка? Осторожнее в ванной, не поскользнитесь.
— Ничего, я в порядке, — неубедительно ответила Сара, обдумывая, нет ли здесь намека или прямой угрозы.
— Ну хорошо. Тогда через двадцать минут спускайтесь в столовую. Это на первом этаже, от лестницы направо.
Вручив ей принесенные вещи, он вышел.
Сара снова тщательно заперла за ним дверь, затем отрегулировала воду, уменьшив напор холодной, подняла рычажок, закрывающий слив, и принялась раздеваться. Присев на край ванны, она некоторое время изучала и осторожно ощупывала свою лодыжку. Опухоль и покраснение, конечно, но не то чтобы пугающие. Бывало и лучше, но могло быть и хуже. По-хорошему, не помешал бы холодный компресс, но все прочее ее тело требовало тепла, и Сара пошла на компромисс: улеглась в горячую воду, выставив правую ногу из воды и уложив ее на бортик. Ванна была старинная, глубокая, не из тех современных, где незатыкаемый аварийный слив находится в считанных дюймах над полом, и потому погрузиться с комфортом практически невозможно. Ох, наконец-то тепло! Сара почувствовала, как наваливается на нее вся усталость этого долгого неудачного дня. Так бы и не вылезать отсюда. Черт с ним, с этим чаем, она уже согрелась. Но неудобно перед хозяином, он будет ждать... Сколько там он сказал — двадцать минут? Из которых десять, наверное, уже прошли. Но еще десять — она может позволить себе понежиться. Сара сама не заметила, как прикрыла глаза...
Проснулась она от холода.
Ну то есть не от того ледяного холода, что царил снаружи, где, кажется, все еще лил нудный осенний дождь. Но вода в ванне успела уже остыть достаточно, чтобы утратить всякую комфортность. Еще несколько мгновений Сара пребывала в иллюзии, что лежит в собственной ванне у себя дома — а затем все вспомнила.
Она с шумом поднялась из воды, частично расплескав влагу через борт, и поспешно, насколько позволяла память о поврежденной лодыжке, вылезла из ванны. Сколько же она проспала? Наверное, не меньше часа. Ох, как неудобно... Бантер, наверное, поднимался и стучал, но она не услышала. Ну, по крайней мере, подумала Сара с внутренней усмешкой, он не ворвался сюда, не утопил ее, не бросил в воду включенный электроприбор (Сара поискала взглядом фен и не нашла) и не расчленил ее мясницким тесаком, что было бы, несомненно, удобнее всего сделать прямо в ванне. А мясо скормить потом Бланки, и это еще в лучшем случае...
Ладно, это все глупости, думала она, торопливо вытираясь большим махровым полотенцем. Надо все-таки спуститься и извиниться перед Бантером. Хотя вряд ли, конечно, он до сих пор сидит в столовой. Наверное, давно ушел к себе... где бы это самое «к себе» ни находилось. Ну, в таком случае у нее появляется благовидный предлог осмотреть дом.
Сара облачилась в теплый халат, который явно принадлежал женщине более высокой и худощавой, но благодаря своему свободному покрою годился и для нее, хотя его полы практически волочились по полу. Протерев рукавом запотевшее зеркало, скептически окинула взглядом отражение, особенно волосы, которые, как ни драла она их полотенцем, все равно, конечно, без фена остались мокрыми. Впрочем, не мокрее, чем когда Бантер увидел ее в первый раз под дождем. Вообще, насколько уместно появляться перед незнакомым мужчиной в таком виде — в халате, шлепанцах и с мокрой головой? Он-то считает, что вполне уместно, но мало ли что он считает... Может, все-таки натянуть свой промокший костюм? А, ладно. Дресс-код не очень-то помог ей на собеседовании и уж тем паче вряд ли пригодится здесь...
Развесив свои вещи в стенном шкафу в надежде, что они высохнут хотя бы к утру, Сара погасила свет и, прихрамывая, вышла в коридор. Здесь было почти совсем темно — электрических «свечи» на стенах тлели вполнакала, да из прохода на лестницу пробивался слабый отсвет снизу. Никаких голосов больше слышно не было. Даже шум дождя сюда уже не доносился. В доме стояла мертвая тишина.
Сара спустилась вниз, беззвучно ступая по мягкому ковру. Холл также был погружен в полумрак — светильники, и прежде неяркие, и здесь еле тлели в ночном режиме. Однако из коридора справа (если стоять спиной к главному входу, то слева), откуда прежде Сара слышала женский и детский голоса, пробивался более яркий свет.
У Сары на миг мелькнуло искушение пересечь на цыпочках это пятно света, выскользнуть во входную дверь и бежать, но она сразу же поняла, что это совершенная глупость. Она одета совершенно не по погоде, уехать она не может, а Бантер, если захочет, легко сможет ее догнать (тем паче в ее нынешнем хромающем состоянии), и даже пустить собаку по следу... да, и самое главное, все ее подозрения, скорее всего, вздор! Ну, может быть, хозяин даже и приврал насчет жены и сына — просто чтобы не пугать и не смущать одинокую женщину, явно нуждающуюся в гостеприимстве, а на самом деле семья у него есть (кому-то ведь принадлежат этот халат и эта обувь!), но в отъезде. Да и, кстати, разве он сказал хоть слово лжи? Он сказал «моя жена не будет возражать» — ну понятно, не будет, если ее нет дома и она даже не знает о гостье. Еще он, правда, сказал, что его сын выпустил собаку... нет, он сказал, что сын постоянно выпускает собаку, но отсюда не следует, что именно это произошло и в этот раз. В этот раз, возможно, за Бланки не уследил сам Бантер, но не захотел в этом признаваться...
Сара свернула в коридор. Справа шли двери; вторая из них была открыта, и свет шел оттуда. Сара решительно направилась туда.
Это действительно оказалась столовая, обставленная под старину — Саре пришло в голову слово «викторианский» и все те же ужастики, но не про маньяков, а про какую-нибудь потустороннюю готику, действие которых происходит на рубеже XIX-XX веков. Никакого телевизора здесь не было (впрочем, он, конечно, мог быть в соседнем помещении — Сара ведь не знала, откуда именно слышала голоса); из общего стиля выбивался разве что электрический чайник на длинном (слишком длинном для семьи из трех человек) столе, а вот сам стол, накрытый белой скатертью с кружевной каймой, стулья с высокими спинками, громоздкий резной буфет черного дерева, тяжелая люстра под потолком выглядели (а возможно, и являлись) вполне антикварными.
Бантер сидел во главе стола — или, во всяком случае, у торца, противоположного входу — и смотрел на дверь. Перед ним стояла пустая чистая чашка и некое блюдо, накрытое бумажными салфетками. Другая чашка, вероятно, предназначенная для гостьи, стояла справа от него.
— Я очень извиняюсь, — торопливо произнесла Сара, — но я заснула в ванне. Я не ожидала, что вы будете ждать меня столько времени. Мне правда очень неудобно.
— Ничего, — спокойно ответил хозяин дома, — вам нужно было отдохнуть. Проходите, садитесь.
— Чай, наверное, совсем остыл, — сконфуженно заметила Сара.
— Сейчас подогреем, — Бантер щелкнул тумблером электрочайника, столь контрастировавшего с остальным интерьером. Впрочем, и сам хозяин в своей ковбойской рубашке не слишком походил на викторианского джентльмена. Сара вспомнила о своем собственном одеянии и решила, что все это ерунда.
— Я надеялась познакомиться с миссис Бантер, — сказала она, садясь на предложенное место и следя за его лицом. — Передайте ей мои извинения.
— Моя жена и сын рано ложатся спать, — невозмутимо ответил хозяин. — Сыну завтра рано в школу.
— Спасибо, что вы меня дождались, — повторила она.
— Мне еще нужно было отдать вам это, — сказал Бантер и подвинул в ее сторону по столу некий плоский прямоугольник. Сара узнала свой мобильный.
— Ой! — воскликнула она. — Совсем про него забыла! Я ведь, кажется, уронила его там, на аллее?
— К сожалению, он не работает, — продолжал Бантер. — Подсветка экрана включается, но изображения нет.
Сара тут же убедилась в справедливости его слов. Вместо привычной картинки по экранчику шли лишь горизонтальные черно-белые полосы. Да и сам экран был весь в трещинах. Ну еще бы, телефон с размаху шмякнулся о камни...
А может, кто-то потом еще наступил на него каблуком, а?
— Знаете, — сказала вдруг Сара, — я вам очень благодарная за гостеприимство, но, я тут подумала, мне все-таки надо домой. Меня там ждет муж, он будет очень волноваться, если я не вернусь до полуночи. Наверное, — добавила она, — даже станет звонить в полицию.
— Думаю, все-таки не очень, — спокойно ответил Бантер, — иначе вы бы вспомнили об этом сразу, а не только сейчас, не так ли?
Сара почувствовала, как у нее холодеет в животе.
— Вы не носите обручального кольца, — продолжал Бантер с легкой улыбкой.
— Вы тоже! — храбро выпалила Сара, в тот же миг осознав, что это правда.
— Один-один, — рассмеялся хозяин. — Однажды я... делал одну работу в сарае и сам не заметил, как зацепился кольцом за гвоздь, а потом резко дернул руку. В итоге погнул кольцо и повредил палец. С тех пор не ношу. Впрочем, многие мужчины вообще не носят, не так ли? Но в моем случае причина именно в этом. Ибо вообще-то я сторонник традиционных семейных ценностей.
Последняя фраза заставила Сару проглотить уже придуманное объяснение, что вообще-то она имела в виду не мужа, а бойфренда, с которым они не состоят в браке, и она лишь неубедительно пробормотала:
— Да, я тоже, но... меня действительно ждут дома, и... вы не могли бы подвезти меня до того места, откуда можно позвонить?
В конце концов, подумала она, это не менее, но и, наверное, не более опасно, чем оставаться наедине с ним здесь. В том, что никакой женщины и ребенка в доме нет, она уже не сомневалась.
— Я даже заплачу вам за бензин, — торопливо добавила она. — У меня с собой всего шесть долларов наличкой, но — этого же хватит? Почти на три галлона. Вряд ли нам придется ехать так далеко.
— Если бы я позволил вам уехать, — покачал головой Бантер, — ваша смерть была бы на моей совести.
Сара почувствовала, как ее испуг переходит в панику.
— Что вы имеете в виду? — проблеяла она.
— Вашу лодыжку, конечно, — невозмутимо ответил хозяин. — Даже если мы вызовем техпомощь, и они заменят вам колеса, вы не можете ехать с такой ногой ночью в дождь по скользкой дороге.
— Да, но... я хотя бы должна позвонить домой и сообщить, где я...
— Увы, — развел руками Бантер, — я, к сожалению, немного выпил за ужином и не могу сейчас садиться за руль.
«Ну да, — подумала Сара, — а жена якобы уже спит, и ее не попросишь. Ловушка выстроена идеально. Заходите ко мне в гости, мухе говорил паук...»
— Но вы совершенно напрасно беспокоитесь, — продолжал Бантер. — Утром все будет в порядке.
Раздался громкий щелчок, заставивший Сару вздрогнуть. Но это был всего лишь закипевший чайник.
— Так, — оживился хозяин, разливая чай по чашкам; в качестве заварки он использовал тоже совсем не викторианские пакетики Lipton. — А вот тут у нас кекс, — он сдернул салфетки с блюда. — Держу пари, вы проголодались. Между прочим — старинный рецепт Бантеров. Не какая-то банальная смесь, которую продают в магазинах.
Кекс был уже нарезан на тонкие ломтики, вы глядевшие очень аппетитно — тем более что Сара и впрямь почувствовала, насколько проголодалась: за весь день она съела лишь пару пирожных в придорожном кафе и пакет чипсов в машине. И все же, уже протянув руку к блюду, она вдруг остановилась. Что, интересно, входит в этот «старинный рецепт»? Какая-нибудь отрава? Подавитель воли? Афродизиак? Нет, все-таки совершенно невозможно представить, чтобы ее заманили сюда с сексуальными целями. Кого угодно, только не ее. Хотя, если у него тут из женского общества никого, кроме Бланки...
Бантер, словно не замечая ее колебаний, невозмутимо откусил свой кусок, явно ожидая, в свою очередь, что и гостья оценит его кулинарное искусство.