Diable de mer.

Молодость. Она столь мимолётна, беззаботна и одновременно столь значима. Опьяняющая, она дарит яркие воспоминания и толкает на смелые поступки. Гулянки, вечеринки, первая любовь, первые близости, эксперименты с запретным, а порой даже кражи. Знакомства, поиски своего места в обществе и… Признание. Кто ты без него? В мире науки не более чем пустышка. 

Райя была эксцентрична, любознательна, открыта и до жути оптимистична. Лишь временами. Даже столь светлые люди могут испытывать чувство тревоги. Всепоглощающая, сжирающая, давящая. Она распирала, сжирала и прожигала молодую амбициозную душеньку.

Выпускница на тот момент наилучшего биоинженерного института.

Отличница, умница, красавица. Закончила учёбу с отличием. Всё схватывала на лету. Ну не чудо ли?

Но порой даже таких успешных личностей, у которых, казалось, вся жизнь впереди, случается… выгорание. Ей определённо стоило развеяться.  

А ещё найти первую работу. Содержание и приобретение оборудования стоило, казалось, больше половины её жизни.

Приближается прибытие.

Расхаживая по палубе, бедолага места найти себе не могла.

При попытке сесть и собрать мысли в кучу, её тут же начинало крутить от сильной тошноты и боли в животе.

Морская болезнь. Ходьба из стороны в сторону и свежий бриз хоть и малость, но освежали, не давая сосредоточиться на чувствах.

Паника росла, ведь с каждой пройденной милей ей становилось страшнее.

Только сейчас к ней пришло полное осознание ситуации.

Тот самый момент, когда понимаешь, что теперь ты предоставлен сам себе, и каждый твой шаг может быть непоправим и дорог как морально, так и физически.

Дурь из головы не выбить, и оставалось лишь надеяться, что по прибытии отляжет от сердца.

Судно плыло, а вместе колыхалось и всё тело.

Её бросало из стороны в сторону, и не усидеть ей на месте. Стошнит.

Не хотелось этого. Ой как не хотелось. Лоб окропил холодный пот, а глаза почти закрывались от головной боли. 

Стоило собрать волю в кулак и… Её стошнило.

Вырвало, к превеликому счастью, никуда иначе, как за борт.

Полегчало. Малость полегчало. Стоило прилечь…

По прогнозам плыть было ещё не более пяти часов, а к этому времени и стемнеть может быстро. Нужно было оперативно думать о ночлеге. Переночевать на корабле — идея, которую стоило хранить, но использовать её было бы просто отдельным видом мазохизма.

Райе нужны силы и нужен отдых. Здоровый и крепкий сон.

Есть ли шанс отыскать в этом небольшом городке хотя бы какую-то комнату по карману? Маловероятно. Если прознают, что ещё и не местная, так и вовсе втридорога возьмут.

Отпрянув от края и отталкиваясь трясущимися руками от перил, дама чуть качающейся походкой следует в тень, безвольно падая, словно тряпичная кукла. Озноб и чрезмерная чувствительность к резким запахам усилили раздражимость и создавали настолько некомфортную и тревожную атмосферу, что в какой-то момент ей даже показалось, что за ней кто-то следит.

Оглянулась вокруг. Пусто. Никого.

А резкая боль, бьющая, казалось, в сам мозг, пронзила её и дезориентировала так, что бедная с концом вжалась в угол, и почти в тот же миг её веки окончательно потяжелели, и глаза закрылись.

А чуть погодя вернулось и осознание. Осознание, пришедшее к ней совершенно спонтанно. Совсем неожиданно в толпе зевак нарисовался кто-то ещё.

Кто-то такой, кто не мог не привлечь внимания.
Четыре огромных крыла расправлены вширь. На двух крыльях, что поменьше, можно заметить два огромных глаза нежно-пурпурного оттенка. Они способны двигаться, а также закрываться.

Не описать словами её изумления. Какое там изумление, когда один из этих устрашающих глаз мгновенно задержался на силуэте Райи, а за ним последовали остальные. Но сам незнакомец не спешил.

Бежать? Да, следовало бы…

В тот же миг Райя отвела взгляд, пятясь назад, надеясь, что, смешавшись с толпой, избавится от назойливого внимания одного из прохожих. Если его можно было так назвать.

Едва пробившись сквозь толпу, она уже думала, что отошла на безопасное расстояние, а высокий крылатый силуэт на горизонте исчез, как вдруг позади раздался короткий смешок.

МАТЕРЬ БОЖЬЯ.

— "Bonsoir, Madame.

Êtes-vous perdue ? Avez-vous besoin d'aide ? Oh, je vois que je vous ai fait peur ? Ne prenez pas toutes ces questions pour de l'impolitesse. Calmez-vous, s'il vous plaît. Respirez profondément, mon enfant."

(Добрый вечер, мадам.
Вы заблудились? Вам нужна помощь? О, я вижу, что напугал вас? Не принимайте все эти вопросы за грубость. Пожалуйста, успокойтесь. Сделайте глубокий вдох, дитя мое.)

Райя отпрянула, едва не споткнувшись о свои сумки. Со стороны это выглядело комично, но на деле было страшно. Смятение окутало её разум, а слова незнакомца доносились словно сквозь туман. Чужой язык, чужая манера…

— Bonsoir, Monsieur.

Oui, je suis perdue, et en fait je viens juste d'arriver. Je m'excuse profondément de vous avoir fait croire cela. Mais votre image est vraiment impressionnante.

(Добрый вечер, сэр.

Да, я заблудилась, и на самом деле я только что приехала. Приношу свои глубочайшие извинения за то, что заставила вас так думать. Но ваш образ действительно впечатляет.)

Она тараторила сбивчиво, пытаясь подавить животный страх, зародившийся ещё до её отъезда. Образ ангела пугал её. Шесть ярко-пурпурных глаз на основании второй пары крыльев неотрывно наблюдали за ней.

На такую суматоху и спешку чужак только спокойно качает головой, давая понять, что он её услышал и даже понял.

— Je le vois bien. Votre attitude, vos vêtements et l'excitation non conventionnelle dans vos yeux. D'où venez-vous? Quelle est votre langue maternelle?

(Я вижу это. Ваше отношение, ваша одежда и нестандартное волнение в ваших глазах. Откуда вы родом? Какой ваш первый язык?)

— Ma langue maternelle ? L'italien. Je suis italienne. Je suis née et j'ai grandi là-bas.

(Мой родной язык? Итальянский. Я итальянка. Я родилась и выросла там.)

К удивлению, с каждой секундой, проведённой в присутствии мужчины, её тревоги и пагубные мысли таяли, словно дым. Разум охватили интерес и любознательность — та самая черта, что всегда толкала девушку на новые свершения, порой даже глупые и необдуманные.

Можно ли этот поступок считать таковым? Вполне.

— Италия, — вдруг вполне ясно и осознанно отвечает всё ещё не названный чужак. — Восхитительный язык. Ах да, где мои манеры. Позвольте представиться — Джодах Ави. Я священнослужитель и весьма важная и влиятельная личность на этом острове. — Руки ускользнули за спину, а ранее следящие безотрывно глаза вдруг потухли и скрылись, будто их и не было никогда.

— А это… Как? — До смешного простой и по-своему детский вопрос задаёт неосознанно Райя, не забыв удивиться тому, что её новый знакомый знал итальянский.

Она просто уставилась в ожидании ответа.

— Меньше знаешь — крепче спишь, дитя, — монотонно отвечал он, не особо желая заводить разговор по этой теме.

Всё ещё успеется. Успеется и более.

— Скажите, как вас зовут и есть ли у вас пристанище на ночь?

Порой я принимаю в своём доме странников.

Не тревожьтесь, что я покину вас или заведу в непролазные чащи, и уж тем более не причиню вреда.

Не отшучивайтесь и не уклоняйтесь. Мне нужна лишь чистая правда. — Серьёзность в его тоне обрела властный оттенок, а речи, сладкие и горькие одновременно, стали пронизаны давлением.

— Райя Прайм. Просто Райя. Искренне благодарна за вашу доброту и расположение, — начала она бодро, но закончила с комом в горле. — Нет. У меня нет места, где бы я могла остаться на ночь. — Его слова звучали всё более подозрительно.

Касательно других вариантов… Нет, нет и ещё раз нет. Ей нужно было всё обдумать. А вдруг есть что-то лучше? Но времени на размышления оставалось лишь мгновение.

— Дитя, не терзайте себя. Позвольте помочь с вещами. Меня это не обременит, а вам облегчит путь.

Она колебалась, металась в глубине души, но что-то подсказывало: надо довериться и идти.

Выходя на тропинку, мужчина окидывает взглядом идущую вровень с ним девушку. По сравнению с ним она и правда была так мала, но не менее амбициозна, оттого ни на шаг не отставала, хоть это и было для неё труднее.

Для собственного спокойствия и удобства новой знакомой путник сбавляет привычный темп, подстраиваясь под привычный "человеческий" шаг, попутно расправляя два крыла и прикрывая ими спину спутницы, обвивая крыльями и показывая этим жестом, что она может рассчитывать на безопасность вблизи священнослужителя.

— Надеюсь, это не вызывает у вас дискомфорта.

После заката ветра здесь особенно сильные, а вы выглядите устало, сонно, — монотонно излагает тот, складывая руки за спиной и заворачивая на тропу, ведущую в самые дебри леса.

Ни для кого не было секретом, что Джодах проживал непосредственно поодаль от суетливого народа, но никто точно не мог никогда описать эту дорогу, отчего это место можно назвать самым безопасным и отдалённым настолько, насколько это возможно.

Ночная тишина лишь изредка нарушалась шепотом ветра и далёким воем ночных животных. Луна, высоко висящая на небе, мягко осветила землю. Два силуэта, сливающиеся с темнотой, шагали вдоль обрамлённой мхом тропы, оставляя за собой лишь лёгкий шорох. Их путь был проложен к берегу, где лесу предстояло умиротворить свои яркие краски живописного залива.

В какой-то момент тропа обрывается, а священник ведёт особу в самую чащу, продолжая обвивать Райю крыльями, защищая от лезущих сучьев и крупных ветвей кустарников.

Сама хижина расположилась на берегу тихой лагуны, где бирюзовая вода нежно обнимает золотистый песок.

Скалы, окружающие лагуну, выглядят величественно и неприступно.

Дышится здесь особенно свежо и легко.

Двухэтажное строение без забора, с пирсом, который вёл прямо к морю, было чем-то, о чём только мечтать можно. Хижина выглядела достаточно просторно и в то же время уютно, что было особенно любопытно. Сразу видно, Джодах подошёл ответственно к обустройству жилища, ведь не мудрено, что с такими размерами крыльев уместиться в тесной избушке было бы пыткой. Внутри мягкий свет луны танцевал на стенах, придавая помещению сказочную атмосферу

Мебель была выполнена из местного дерева, и в каждой детали чувствовалась забота и внимание к деталям. На первом этаже находилась просторная кухня, пересекающаяся с гостевой, где обычно раздавался аромат пряных трав. Стен как таковых на первом этаже не было.

Всё было как на ладони.

Усталость, смешанная с гнётом тяжёлого дня, не смогла подавить мимолётный восторг, охвативший Райю в первые мгновения.

— Поистине чарующе, — едва смогла вымолвить она, задыхаясь от нахлынувшего чувства, где трепет смешивался с тревогой. Кончик языка нервно закушен, она едва сдерживала дрожь. Ей и в голову не приходило, сколько сил было вложено в это творение.

И это не было сном… Или сном наяву?

Путник не проронил ни слова, лишь плавно кивнул, подводя её к порогу. У входа он замер, окинув пространство проницательным взглядом, словно убеждаясь в их полном уединении. Наконец, он открыл дверь.

— Дитя моё, чувствуйте себя как дома. Всё здесь к вашим услугам. Лишь прошу не тревожить мои покои без надобности. Я ценю личное пространство и полагаю, вы тоже, — священнослужитель провёл пальцами по подбородку, будто приглаживая бородку, и добавил:

— Не смею вас задерживать. Поднимитесь наверх, и по правую сторону — дверь в конце коридора. Она свободна и ждёт вас.

Персона, всё это время покорно внимавшая каждому слову мужчины, до последнего не верила. Не верила своему счастью.

— Я даже не знаю, как Вас отблагодарить, — начала она, подхватывая сумки и направляясь к лестнице.

— Вы можете меня отблагодарить, — задумчиво протянул он, следуя за ней, но на полпути остановившись и сложив руки перед грудью, словно ангел с иконы, — когда у Вас появится больше свободного времени и Вы как следует отдохнёте. Одним вечером мы непременно пересечёмся за чаем. Поведаете мне свои истории, свою жизнь… Готов даже ответить на Ваши вопросы.

Не раньше завтра. Не раньше завтра. Вся ночь и даже больше. Предложение звучало слишком хорошо. Джодах умел расположить к себе.

— Хорошо. Одним вечером мы пересечёмся.
Приятного вечера и ночи.

Ступает, едва ощущая ноги. Нашагала она, кажется, около ста тысяч, если не больше. Весь этот груз давит, заставляя согнуться, почти склониться к полу.

О чудо! Дверь.

Хватается за ручку, тянет к себе.

Неловкая пауза, и лишь потом до Райи доходит, как здесь устроен механизм. Запомнить. Вздыхает с облегчением, когда ноша с плеч спадает.

На изучение сил не хватило. Тело знобит, мышцы ноют, колени подкашиваются, голова гудит…

Она просто падает на нерасправленную постель.

Лицо касается подушки — и сознание погружается в сон.

Сон…

Ветер завывал, как пронзительный крик, проникая в самую душу.

Плыла по безбрежной глади моря, мрак которого поглотил свет. Вода была черной, как бездонная пустота, и каждый вдох обжигал, словно втягивая в себя. Силы покидали, но, продолжая плыть, она искренне надеялась на спасение.
Вдруг тьма зашевелилась. Что-то незримое, но ощутимое, потянуло глубже, к бездне, где царила давящая тишина. Звуки мира стали отдаленными, словно она погружалась в мир, где границы реальности размывались.

Вскакивая, Райя судорожно бьёт руками в воздухе, словно стараясь выгрести наружу, но своими резкими действиями только лишь задевает стоящую неподалёку тумбу, сильно ударяясь о неё ладонью.

— Ой-ой-ей… Мгх… — прошептала она, прижимая к себе ушибленное место, слегка потирая его.

Но совсем скоро персона вскочила с кровати.

Что-то незримое вело её, подсказывало, звало. В груди бушевало, рвалось наружу, призывая покинуть дом и устремиться к воде… Вело.

Коридор.

Каждый шаг давался всё легче. Ещё недавно она едва могла пошевелиться от боли, а теперь словно парила, лёгкая и свободная.

Выскочив из дома, она замерла на пороге, поражённая зрелищем:

Над водной гладью — всплеск! А вода, как назло, была непроглядной, тёмной, бездонной.

Райя подошла ближе, остановившись у самого края. Наклонилась, пытаясь разглядеть хотя бы своё отражение. И вдруг из воды вынырнула чья-то рука, схватившая её за запястье. Не успев опомниться, она почувствовала, как её тянут вниз, в холодную, безжалостную пучину…