Четырнадцать лет обмана

Назад к оглавлению

< Первая попытка ------

Проснулся от стука в дверь. Опять этот придурок из пятой спать не даёт. Зачем только будит? Ждёт, что ему мастер тоже уши выкрутит? Зевнув, Гектор потянулся. Похоже, опять уснул лицом в книгу. Щека странно ощущалась. Тёр её, когда в дверь ещё раз постучали.

Хмыкнув, Гектор подошёл к двери.

— Кто там?

— Я, — отозвался знакомый голос, — открывай быстрей, пока меня старшие не увидели!

Засов скрипнул, дверь открылась внутрь, влетели чемоданы, следом за ними и сосед по комнате.

— Марти?

— Привет-привет! — он закинул чемоданы на свою кровать. Широко улыбаясь, весь взъерошенный, ещё и рубашку застегнул неправильно, и ряд петель съехал на одну выше, Мартин раскинул руки в стороны, подбежал к Гектору и крепко его обнял. — Вот я и вернулся. Наконец-то!

Ещё не проснувшись, Гектор осторожно отстранился от друга, запер дверь.

— Ты разве не на всё лето уезжал? — спиной упёрся в стену рядом.

— Да куда там... — Мартин махнул рукой и начал разгружать вещи. — Отец получил какой-то очень важный заказ и всё время торчит у себя в кабинете. Знаешь, мне не обидно, просто кажется, что я уже не помню его лица. Он всё время или там, или в галерее, весь в делах, а на нас с мамой ему времени нет.

Говорил и доставал вещи по одной, а потом почесал голову, взял да и перевернул чемодан на кровать. Из него вывалились рубашки, брюки, туфли. Хорошие туфли. Гектор тоже себе такие хотел, с округлым носком и аккуратными швами.

— Ясно. Каникулы прошли так себе.

— Нет-нет, всё было круто! Помнишь, я рассказывал тебе про банду синих шапок? Они ещё мне тогда хорошую взбучку устроили, за три дня до приезда в обитель! Всё лицо в синяках, а меня сюда потащили… — смеясь, отмахнулся и продолжил. — Так вот, теперь их главарь стал помощником главаря другой банды, название ещё какое-то странное... а, белые кролики. Они отрубают бедным животным лапки, сушат их и вешают себе на пояс.

— Жуть.

— И не говори. Жалко животных. В городе даже листовки раздают. «Остановите насилие!» написано. А как его остановить, если все боятся тех кроликов? Говорят, они на местного пастыря работают, делают то, что несвятые братья не могут. Интересно, что это такое… В общем, мы пересеклись, слово за слово, разговорились. Погуляли пару дней, он интересные места показал.

— Он тебе лицо разбил, а ты гулял с ним? Марти, это ненормально.

— Да всё в порядке! Он вырос, теперь во-от такой, — и Мартин потянулся, пытаясь показать рост своего обидчика. — Ты ж не думаешь, что я парню на голову меня выше и в два раза шире начну за старые обиды вспоминать? Так, ладно, что я о себе да о себе. Рассказывай, а как ты тут? Не скучал?

О чём бы таком Гектор мог другу рассказать? Ну, наверно, про то, как ему удалось за один день поймать сразу десяток жаб. Или что за два месяца наблюдений за небом, когда то ночью оказывалось безоблачным, не увидел ни одной кометы. Или как он нашёл какую-то книгу в библиотеке, да такую старую, что библиотекарь не сразу смог найти не менее дряхлый каталог, в котором та книга вообще значилась. Правда, потом он забрал у Гектора находку и велел больше в ту секцию не ходить, пока мальчику не исполнится шестнадцать. Можно подумать, они там прятали что-то очень страшное. А Гектор вот не боялся. Он же медиум. Уже столько всего видел! На целый справочник хватит!

Но другу вот рассказать не нашёл о чём. Так, развёл руками.

— Всё сижу в своей темнице, — хмуро произнёс, отворачиваясь к столу.

— Брось, это не тюрьма. Тем более летом! Съезди куда-нибудь.

— Мне двенадцать. Мама видеть меня не хочет. Дядя — тоже. А без их помощи мне даже билет не продадут, — Гектор ощетинился, сгорбился и спрятал руки в карманы. Мартину, молча сидевшему на краю кровати, этого не понять. У него-то семья всегда рядом и рада ему. — Шесть лет сижу тут. Шесть. Близнецы едва второй год закончили, а их уже отпускают на задания.

— Они старше нас, — оправдание прозвучало слабо, неуверенно.

— Но они почти ничего не знают, не умеют. Как так-то? Как?.. — Гектор фыркнул.

Оттолкнулся от стены, добрёл до стула. Перед ним лежали трактаты о тёмных материях и их влияниях на мир живых.

— Не бери в голову. Моё лето, — Гектор приподнял тяжёлый том, — прошло как обычно.

— Нас тоже скоро отправят, вот увидишь. Ещё полгодика, обещаю. Мы сдадим тот экзамен и сможем отправиться в мир. Потерпи ещё полгода, ладно?

Терпеть. Терпеть Гектор умел. Казалось, он только то и делал, что терпел вечное заточение, а хотелось уже увидеть, наконец, о чём старшие вокруг болтали, каких монстров видели, с какими людьми знакомились.

Рядом медленно появлялся Мартин, осторожно заглядывая другу в глаза.

— Пойдём, я тебе кое-что покажу.

— Куда? Ночь же на дворе.

— Уже полдень, Гек, — Мартин протянул руку и потрепал медиума по голове, — ну ты и соня.

— Рубашку поправь, — хмуро отозвался Гектор, а сам запустил руку в волосы, поднял пряди, убрав их со лба.

За окном и правда светло. А он думал что то лампа всё ещё светилась.

Одолев пуговицы, Мартин схватил его за руку и потащил за собой. Уже с коридора общежитий он ускорил шаг, едва не побежал. Сонный Гектор только раз моргнул, а они уже в кабинете их наставника мастера Сэмюэля. Здесь так выражено пахло травами и древесным углём, что во всей остальной обители, казалось, запахов вовсе и не существовало.

— Мастер? — негромко окликнул Мартин.

Широко заулыбался, когда Сэмюэль повернулся на голос. Поначалу этот массивный человек пугал Гектора, напоминая ему валун, на котором проросли всевозможные мхи, но время шло, страх отступил, на его место рядом с мастером приходило чувство безопасности.

— Мальчики, — Сэмюэль окинул обоих оценивающим взглядом, удовлетворённо кивнул. — Принесли?

Из рюкзака Мартина — когда он успел взять его с собой? — показалась шкатулка. Откуда-то Гектор знал, что в ней: останки Берты. Знал и то, что уже не Ауст, а середина осени, и что последний месяц у него всё валилось из рук. Близнецы вернулись и без особой радости рассказали про дом монаха-самоубийцы. Трикс при этом трясло. Неумело, Гектор пытался её утешить, да только сам от их слов разволновался и всю ночь плохо спал.

Он всё это знал. И следующий шаг Мартина — тоже знал.

— Я могу это сделать, — неожиданно для себя сказал Гектор.

Сэмюэль строго взглянул на него. А что такого? Косточки попугайчика аккуратно разложены на бархатной скатерти, рядом несколько перьев, горсть земли с её могилы и веточка сухого жасмина. Требовалось только найти крохотную душу, застрявшую в этих костях, и высвободить её.

Это не сложно.

Но мастер Сэмюэль считал иначе:

— Нет, не можешь.

— Мастер, я точно могу это сделать, — Гектор уже увидел, где крутилась дымка, и в его мыслях сформировался образ-намерение, как бы он развязал душу и физическое тело. — Позвольте мне?

— Нет. Это невозможно, — резко отказал мастер. Видя, как его ученик поджал губы и опустил голову, смягчился. Взял его за плечо. — Гектор, мальчик мой, ты медиум, а не маг. У тебя совсем другие особенности и навыки, которые ещё стоит развить. Ты здесь, чтобы помочь обнаружить неживое, но всё магическое взаимодействие оставь другим. Доверься своему напарнику. Мартин отлично со всем справится.

Растерянный Мартин не обращал на них внимания. Он боролся со своей болью, неотрывно смотря на останки любимого попугая.

— Но я…

— Ты не маг, — Сэмюэль отпустил медиума и отошёл к своему другому, лучшему, ученику.

А Гектор остался в стороне. Отставленный, как вещь. Ему бы молча там и стоять, с затаённой обидой, смотреть на успех напарника и радоваться тому. Так бы и следовало поступить, но откуда-то Гектор знал, что ничего в тот раз у Мартина не получилось. Знал также, что юный ученик некроманта прежде, чем смог выполнить задачу, ещё несколько раз потерпел неудачу.

Почему он, а не я?

Гектор огляделся. Тут всё знакомо: и большие котлы, и пучки трав, и колбы с коралловыми ветками в них. Через несколько лет тут появится большая карта Мидднстера, на которой мастер будет отмечать места, где они с Мартином побывали.

Всё это медиум просто откуда-то знал.

— Я — маг, — вслух сказал Гектор и взглянул на этих двоих, ученика и его учителя.

Даже с подсказкой от мастера Мартин всё ещё не нашёл, где же прячется крохотная душа Берты. Не отрываясь от своего дела, Сэмюэль ответил:

— Нет, Гектор.

— Я — маг, — повторил Гектор, чувствуя, как начинал злиться. Он и видел, где находился дух, и знал, как отвязать его от тела; разве это не делало его больше, чем просто медиумом? — Я — маг. 

— Прекрати, — строго, уже без мягкой полуулыбки, сказал мастер.

— Нет, это вы прекратите. Хватит мне лгать. Я знаю, кто я! — Гектор подбежал к столу, протянул руку к костяному телу. Ему достаточно подумать о Берте, увидеть её прекрасной, крепкой птицей, и душа уже сама потянулась к его ладони. — Я — маг!

Дымка размером с горошину вытягивалась, тянулась к нему, искала тепла, но кости не отпускали. Мартин застыл, словно и не заметил, что у него из-под носа вот-вот унесут его драгоценную птичку. 

— Ты бездарный, мальчик, — больно, очень больно отвечал мастер. — Не знаю, кто тебе наговорил этих глупостей, но ты всего лишь медиум. Обыкновенный мальчик, которому не посчастливилось видеть мёртвых и говорить с ними. Вот Мартин, он — маг, он может сплести заклинание и направить силу. Может придать силе форму и волей изменять материи. Ты никогда так не сможешь.

— Всё это ложь. Я докажу, что я могу больше!

Перевёл взгляд на дымку. Она такая хрупкая — душа маленького создания. Истощённая годами заточения под землёй. Высосала все жизненные соки у жасминового куста, а всё равно осталась беззащитной крохой. Пора ей вернуться в цикл и снова обрести воплощение. Гектор сосредоточился на то самой маленькой, знать бы, как она называлась, косточке и представил, как спрятанная в ней душа собирается в маленький сгусток в середине. Придавил пальцем, сломал кость. Подхватил вытекающую дымку.

Протянул  руку, показал мастеру: над ладонью крохотная душа собралась в образ птенца и растаяла, оставив после себя только холодное покалывание на коже.

— Очень жаль, — без тени сожаления сказал мастер. — Сюда приезжают те, кто готов учиться и нести ответственность за свои поступки. Тебя же, похоже, придётся вернуть дяде.

— Вернуть дяде, — повторил медиум, ощущая в этом что-то знакомое. — Вернуться к дяде… Да я ведь уже был там… Я же был там, мастер.

— Когда тебе было шесть.

— Гораздо позже, — Гектор тряхнул головой.

Перевёл взгляд за окно. Это сон? Вечерняя дымка, что образовалась за окном, скрывала весь мир во мраке. Он жил у дяди прошлым летом. Там, в подвале, окон и вовсе не было. Точно, всё это — воспоминания во сне, а он сделал что-то не так, как случилось на самом деле, и в окне не существовало ни цветного стекла, ни мира за ним.

— Это просто сон, — окончательно пришёл в себя медиум.

— Так и есть. Гектор…

— Что? — резко спросил у мастера и руки на груди скрестил. С вызовом смотрел бывшему учителю в глаза. — Ну что?

Когда-то он этого человека боялся. После — боготворил. Находил в нём отца, какого у него никогда не было. Теперь же ненавидел и осуждал. Сэмюэль, похоже, прекрасно это понимал.

— Послушай меня, — ласково обратился мастер к медиуму. — Прошу, услышь. Ты сейчас на очень тонком льду. Не делай того, что задумал. Это большая ошибка.

— А лгать мне всю мою жизнь — не ошибка?

— Тебе никто не лгал.

— Четырнадцать лет! Я слушал вас четырнадцать лет! Вы убедили меня в том, что я всего лишь медиум, но это ложь. Может, и не только убедили. Может, вы мне что-то дали? А? Зачем вы так поступили? Удобно было, да? Чтобы Мартину подстелить хорошую учёбу? Только вот он не справился, а я ещё жив. Вы поставили не на того мальчика, мастер Сэмюэль. И в Калемшоре вы мне не помогли.

— Мы наблюдали.

У Гектора пальцы болели, так сильно он вцепился самому себе в руки. Но ещё больше болело всё внутри, что ещё могло болеть после всех его разочарований и потерь. Сглотнул, чтобы хоть как-то в горле не першило.

— И как? Понравилось?

Снова этот сочувствующий взгляд мастера. Будто ему действительно не всё равно на следы скверны на Гекторе, не всё равно на опасность, которая в те месяцы нависала над ним, грозя превратить внутренности медиума в чёрный прах, а душу порвать на лоскуты.

— Тогда мы были рядом, — попытался объяснить Сэмюэль, но Гектор ему не верил. — Если бы что-то пошло не по плану, мы бы вмешались. А сейчас, это очень важно, Гектор, сейчас ты один и ты в большей опасности, чем тогда.

— Вмешались бы, да? Как когда погиб Мартин? Как когда Трикс тоже чуть не погибла и не лишилась глаза? 

— Когда-нибудь ты поймёшь, что есть события, ход которых лучше никогда не менять.

— Хватит, мастер. Вы достаточно сделали, дальше я как-то сам.

— Услышь меня, Гектор. Я не желаю тебе зла, а предупреждаю: будь осторожен.

Как же ему не хватало этих слов каких-то два года назад. Целая вечность прошла с тех пор.

— Хватит, — повторил Гектор. — Хватит мне врать. Хватит говорить мне, что делать. Вы больше не мой учитель, вам ясно это? Убирайтесь из моей головы и не возвращайтесь. А, впрочем, я ещё помню, как это делается.

И он сам оборвал их связь.

Разрушил сон.

Гектор лежал на спине, смотрел в клетчатую ткань навеса, не зная, он проснулся или это просто ещё один сон, в другой части его мозга, сон, где его никто не найдёт и не причинит вреда. Ему бы не помешало такое место внутри себя, но там такого уже не осталось. Всё разломано, растоптано, растрескалось и осколками осыпалось под ноги. В какое бы воспоминание Гектор не ходил, он всегда там обнаруживал только боль и новые порезы на местах старых шрамов от слов и действий, что совершали окружавшие его люди.

От этой боли помогало только одно — с головой окунуться во что угодно, что будет занимать все его мысли и руки, и каждую минуту существования.

Дневник Кукольника стал такой отдушиной.

Он сел в постели, повернулся лицом так, чтобы видеть весь свой второй этаж. Своё маленькое королевство. Так вот чем он владел? Железным полом, и то в аренду, несколькими столами, стеллажом и носками с дырками. Ладно, среди них были и новые, чистые, целые, но уставших от жизни носков копилось всё больше.

Его дом — старый, завывающий с ветром, холодный склад.

Его душа — потёмки из похороненных обид, друзей и гордости. Последнюю, пожалуй, пора оттуда выкопать. С чего он вообще решил, что жить так — это нормально? Его всегда затыкали, навязывали своё мнение, и единственным способом быть услышанным — это кричать, психовать, привлекать к себе внимание истериками. Но ведь он не такой.

А какой?

Кто он — Гектор Капелль?

Во что может вырасти шестилетний ребёнок, если его не будут затыкать, а дадут развиваться?

Гектор в одних трусах подошёл к столу. Вот что его всё это время бесило в дневнике Куколька: Эрнест Базилио знал, кто он. Каким-то образом он это знал. Может, не всегда, тоже сжигая годы на дело, которым занимался без интересна, но, получив свободу от семьи, от знакомств, кем он стал? Тем, кем и хотел стать — выдающимся человеком, оставившим после себя что-то ценное, бессмертное. Нашёл себя. Обрёл себя.

— Не стой там голый, простудишься, — весело крикнул ему Ворчун.

Взглянув на него сверху вниз и не найдя, что ответить, Гектор перевёл взгляд на вещи рядом. Какие-то они паршивые, эти вещи. Тёмные рубашки, непонятные пиджаки. Он такое носил? Никуда не годится. Лениво пошарил среди них, нашёл что-то более-менее приличное, оделся. Теплей ему от этого, впрочем, не стало, хотя джемпер связан из кашемира — дорогая штука, вырванная по-дешёвке только благодаря неопытности юной торговки.

— Кофе есть? — спросил, спустившись вниз.

Всё такое знакомое и чужое одновременно. Вот к чему его привела даже не учёба, а жизнь в тени мастера и его любимого ученика Мартина. Инквизитор Домар и подруга Синтия совершенно верно отметили, что он, Гектор, может гораздо больше, если перестанет как побирушка какая довольствоваться малым.

— Заваривается. Ты чего такой серьёзный? — Ворчун пересыпал сахар из мешка в посуду.

— Много думаю в последнее время. А где Седой?

— Просил передать тебе, что столкнулся с Иксами, а те в свою очередь просили передать тебе, чтобы ты был готов в среду к визиту. Не уточнил, к кому и куда.

— Среда… это через четыре дня.

— Да. Так что если ты ещё не всё там перемазал в книжке, то поторопись.

— Я понял. Так где Седой?

Ворчун пожал плечами. Снял чайник с плиты, залил кипяток в фильтры двух чашек.

— Дела гильдии. Ты сам-то когда вообще последний раз на улице был?

— Пятого Рагвюра.

Вместо ответа, Ворчун подумал и сделал гримасу крайнего удивления и неодобрения. Если его сколько-нибудь и волновало, что происходило с Гектором, то он достаточно умело прятал это за безразличием. Он даже фильтр не убрал из одной чашки, а в ту, из которой убрал, насыпал сахар, долил воды и ушёл к себе, что-то напевая под нос.

Вот и весь разговор. Ни «доброго утра», ни «как дела, может тебе нужна помощь?». Лучше иметь прислугу, чем таких даже не друзей, а соратников, товарищей; Гектор так и не решил, каким словом назвать этого человека.

На прислугу нужны деньги.

И на хороший костюм нужны деньги.

Бизнеса у него своего нет, зато есть руки, голова, и дар, и дневник Кукольника, из ничего создавшего нечто уникальное. Есть три полноценных дня, чтобы закончить.

Гектор вернулся к книге. Сидел там, на твёрдом неудобном стуле, смотрел на неё, уперев подбородок на переплетённые пальцы.

Вспоминал. Скоро тебе отдавать эту книгу, через день, два, или неделю. Только вот второго шанса может никогда не быть.

Думал. В библиотеке вторую такую на достанешь. Ты же маг, Гек, а маг не может оставить такую ценность просто так. 

Закрыл глаза, обращаясь к внутреннему себе. Заглянул туда, куда боялся смотреть ещё задолго до появления в его жизни скверны. Очень-очень глубоко, далеко от того, кем он собирал-осознавал себя ещё вчера, под слоем чёрной пыли. Нашёл то место, где, как ощущал, ещё лежало что-то очень важное для него, но копаться в себе без поддержки крайне опасно. Да ещё и память о том, что он видел в сознании Иеронима, обжигающе отражалась на лице, плече, руке до самой ладони.

Есть в городе один человек, кто мог бы ему помочь. Непредвзятый к нему. Пожалуй, кашемировый джемпер выглядел достаточно прилично, чтобы завалиться к ней в гости без приглашения. Гектор собрал по карманам деньги, сложил в кошелёк, — и почему раньше не пользовался им? удобная же штука! — спрятал, как обычно, лицо под шарф-маску и, ничего не поясняя Ворчуну, вышел наружу.

В городе без медиума ничего не поменялось. Всё тот же пепел с пасмурного неба. Всё те же слухи, крики, магазины, и хмурые лица несвятых братьев. И пекарь всё та же — сухая женщина с кудрями, подобно короне обрамляющими лицо и чепчик. Набрала по горстке разных печенек, на которые указывал Гектор, и высыпала в жестяную коробочку. У неё вкусное печенье: отдавало ванилью, немного лимоном и малиной, а сахарная пудра подслащивала песочное тесто.

Самому аж захотелось, но то не для него, нет.

Коробочка предназначалась человеку, который не любил дешёвые цветы.

Струсив снег с носков обуви, Гектор зашёл в дом нотариуса. Некоторых из призраков, кто выглянул на него посмотреть, он узнал — эти тут находились и в прошлый раз. Также безмолвно они скрылись за стенами, дверьми, исчезли на месте, будто уходили на некий другой план бытия. Что ж, по крайней мере, призрачная охрана пропустила его без вопросов.

Хотя, признаться, у него возникла идея пообщаться с ними. Кто эти люди? Бывшие клиенты Грэнсвилл? Может, это те самые заблудшие, едва осознавшие себя призраки, о которых рассказывала Синтия, и которым не повезло столкнуться именно с тем некромантом, кто использует их в своих целях прежде, чем поможет им? Он бы мог задать много других вопросов. Вот только призраки разбрелись.

Да и бес с ними.

В приёмной и коридоре, не считая Гектора, никого из живых. В приоткрытую дверь видно, как юрист изучала что-то на листе, повернув тот к свету из окна.

— Госпожа Мэрибет? — Гектор костяшками постучал по двери.

Листок в руках женщины даже не дрогнул, а вот пронзительный взгляд тут же кольнул гостя. Узнав его, она улыбнулась.

— О, вы тот юноша, кто приходил с Ласкилем! Прошу, у меня как раз есть окошко, — она указала на свободное кресло через стол от себя.

Ласкиль… как человек с таким именем стал Хмурым отбросом?

Это не имело значения. Главное сейчас для Гектора — это самому таким же не стать. Он не хотел, чтобы через год-два-три-десять, смотря сколько проживёт, он оставался всё таким же маленьким, слабым и остро нуждающимся в других людях. Но до того:

— Я пришёл просить помощи, — и поставил перед Мэрибет коробочку.

— Нотариальной, полагаю? — она с любопытством заглянула внутрь, вдохнула запах выпечки. — Коньяк, кофе… и чем-то ещё сладким пахнет.

— Ваниль, — подсказал Гектор, не уверенный, что он покупал именно коньячное печенье.

— Бурбонская ваниль, — поправила Мэрибет, наслаждаясь ароматом. — У вас хороший вкус, юноша. Хотите приобрести недвижимость в городе? Подтвердить родство с кем-то? Составить завещание?

Рядом с Мэрибет стояла чашечка. Как оказалось, полная чая. На предложение налить и ему, отказался, но с удовольствием для себя отметил, что женщина не выкинула его подношение, а попробовала и, похоже, осталась довольна.

— Хочу кое-что достать, — он положил руку на грудь, когда Мэрибет снова взглянула на него. — Боюсь, сам я не справлюсь.

Что-то она в нём видела. Пристально смотрела, изучающе, как на спорно написанный документ. В итоге просто покачала головой.

— Вам стоит поискать другого медиума. Могу предположить, что в обществе Ласкиля у вас немного знакомых. Знаю одного хорошего специалиста по душевным состояниям, он как раз в городе.

— Я точно знаю, что мне нужно, — Гектор покачал головой, — и нужен мне тот, кто умеет работать с определёнными материями. Не мозгоправ, а тёмный маг. И вы, похоже, — он кивнул в сторону коридора, где, по ощущениям, разгуливали призраки, — как раз умеете определённые вещи. А ещё один какой-то медиум или врач могут не справиться.

— Почему вы так уверены?

— Потому что знаю, чему учат медиумов: видеть, слышать, говорить — но не трогать. Ни ломать, ни чинить они не умеют.

— А с врачом что не так?

— Словами без мотивации не поможет, — Гектор пожал плечами, — зато, когда есть второе, в первом нет нужды.

Мэрибет не спешила с ответом. Задумчиво смотрела на гостя. Поднесла руку к лицу, чтобы поправить прядь волос. Отвлеклась на стол: переложила лист к стопке рядом, закрыла коробку, отодвинула подальше от себя чай.

— Допустим, — посмотрела на Гектора уже совсем по-другому. Серьёзно. С осторожностью. — Допустим, юноша, что я действительно что-то умею, что может вам помочь. Расскажите мне подробней, что вы ищите? Это что-то опасное? Чужое, скрытое в вас?

По правде говоря, Гектор и сам не знал, как выглядело то, что он хотел найти.

— Мой похороненный дар, — вот и весь ответ, короткий, как и всё его крохотное представление об искомом. Погребено где-то глубоко внутри под слоями жизни и решений. Знал только примерное место, куда направиться. Вслух же сказал: — Если я прав, и он там, то… я хочу получить его назад.

— Это будет стоить несколько дороже.

— У меня есть только байки и сказки. Хотите, расскажу одну?

— Разумеется, — и улыбнулась, будто слова для неё действительно могли значить дороже денег. А потом Гектор понял: информация. Но такой, интересной нотариусу, у него вряд ли нашлось бы. — Мне любопытно узнать, откуда у такого молодого человека след скверны и не осталось ли ещё у вас в душе.

В этот раз Гектор сдержал порыв и не начал тереть лицо. Интересно, когда он шарф успел снять. Наверно, когда зашёл в дом, даже не задумываясь.

— За это не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. Я не несу скверну, — насколько мог старался звучать уверенно. Сам-то он не знал этого наверняка. — Только лёгкое безумие.

— Лёгкое ли? — тихий, почти зловещий, смех женщины заполнил между ними пространство. — Хорошо. Я помогу вам, а вы расскажете мне занятную историю о вас. Мы можем начать прямо сейчас, если вы готовы.

Гектор в ответ кивнул.

Он готов.