Часть первая — до
Alex_NeroГлава первая
Июль 2007 года, за десять месяцев до
— Охуенно тусим, сука!
Тревор Эстес вздрогнул и посмотрел в сторону открытого окна, сопротивляясь желанию выглянуть наружу. Парни на заднем дворе не были детьми, но...
Громкий всплеск в сопровождении возгласов все же заставил Тревора подняться со стула и поспешить к окну. Вечеринка была шумной, но ничего не разбили, и никто не пострадал. Пока. Тревор дернулся, почувствовав, как сильные руки обхватили его за талию, а подбородок опустился на плечо.
— Все в порядке, малыш, — прошептал Карл ему на ухо.
Тревор покачал головой.
— Этот чертов кег. Некоторые из них несовершеннолетние (алкоголь в штате Колорадо разрешено употреблять с 21 года — прим. пер.). Что если...
— Трев, если они достаточно взрослые, чтобы отправиться на войну, то достаточно взрослые, и чтобы выпить пива до этого, — твердым голосом произнес Карл. — Кроме того, ты обговорил с Райли условия еще до того, как согласился на целый кег. Никто не садится за руль, все остаются на ночь. Ты же у всех собрал ключи, так?
Тревор кивнул, махнув рукой на небольшую пластиковую корзинку, стоявшую на углу стола. В ней лежали все ключи от автомобилей, сданные ему у дверей ухмыляющимися молодыми людьми, которые спешили к бассейну на заднем дворе и к полному кегу пива, на который Тревора уговорил его девятнадцатилетний сын.
Карл сильнее прижал его к себе.
— Тогда пусть они сегодня повеселятся, просто побудут в компании друг друга, поплавают, поедят сосисок и попьют пива.
Тревор глубоко вздохнул. Дело было не в вечеринке и даже не в кеге пива. Отнюдь. А в том, что на следующий день предстояло прощаться, отправляя сына в неизвестность... Кег оказался лишь удобным предлогом, на который можно было списать причину собственного беспокойства. Карл, похоже, понял это, потому что нежно поцеловал Тревора и добавил:
— Сегодня тебя переполняют отцовские чувства, и это нормально.
С трудом проглотив огромный комок в горле, Тревор выдавил:
— Как я переживу эту его командировку, Карл?
— Как это делают все родители, супруги, все близкие люди. День за днем.
Тревор всхлипнул, повернулся и крепко обнял Карла, глубоко вдыхая успокаивающий, знакомый запах его лосьона после бритья. На несколько мгновений он погрузился в себя, а затем, расправив плечи, отстранился.
— Ты прав. Я не единственный отец, который завтра прощается со своим сыном. Я должен взять себя в руки.
— Вот это я понимаю. — Карл подмигнул и провел тыльной стороной пальцев по щеке Тревора. — А теперь иди и постарайся хорошо провести время. Знаешь, если Райли заметит, что ты расстроен...
— Я знаю, — Тревор притянул Карла за голову и крепко поцеловал. — Спасибо, малыш.
У входа раздался громкий звонок, и Тревор поспешил к двери. Распахнув ее, он весело сказал:
— Привет, я отец Райли, Тревор. Пришел на вечеринку?
Парень на крыльце кивнул.
— Да, сэр. Я Джесси Бирн, его сосед по комнате в казарме.
Они обменялись рукопожатиями, разглядывая друг друга. Джесси был несколько выше пяти футов и одиннадцати дюймов Тревора, а его светлые волосы с армейской стрижкой выгорели от солнца почти до белого. Одет он был в шорты для плавания с кричащим гавайским принтом и выцветшую майку с надписью «Я охуенно вежлив». И когда он сдвинул на макушку солнцезащитные очки, Тревор увидел яркие, сине-зеленые глаза.
Он казался немного старше остальных парней, быть может, лет двадцати с небольшим — уже не подростком. И это было хорошо. По крайней мере, на вечеринке будет хоть один легально пьющий. Тревор попытался вспомнить, что еще Райли рассказывал ему о своих соседях по комнате, но так и не смог.
Он посторонился, пропуская Джесси в дом.
— Тебе потребуется временно сдать ключи от машины, если собираешься выпить. Таковы правила.
Джесси без возражений и комментариев просто протянул ключи, опустив их в ладонь Тревора.
— Спасибо. Все купаются на заднем дворе, а я собираюсь пожарить котлеты для бургеров и сосиски. Ты голоден?
— Да, сэр.
Его голос был низким и хриплым, в нем угадывался намек на южный акцент.
— Что ж, проходи и присоединяйся к вечеринке. Скоро будет готова еда.
Тревор жестом указал на раздвижные двери, ведущие на задний двор, и Джесси кивнул. Остальные приветствовали его появление громкими возгласами. Вскоре раздался всплеск и крики усилились — очевидно Джесси присоединился к друзьям в бассейне.
Карл был прав: они заслужили свое удовольствие сегодня. Эти молодые люди, едва окончившие школу, добровольно пошли служить своей стране и теперь направлялись прямиком в опасность.
Тревор поспешил на задний двор, чтобы отыскать Райли. Тот стоял у края бассейна, а Джесси закинул руку ему на плечи. Они смеялись — такие молодые, такие беззаботные. Тревор разглядывал лицо сына, запечатлевая в памяти этот счастливый момент.
Что принесет этот год? Вернется ли Райли домой совершенно другим человеком?
Конечно, так и будет. Он же собирался на войну.
Просто позволь ему вернуться домой, — взмолился Тревор. — Пожалуйста, Боже, пусть он вернется домой ко мне.
* * *
Тревор перевернул котлеты, а затем взял щипцы, чтобы перевернуть сосиски, прислушиваясь к звукам веселья, доносившимся из бассейна позади. Восемь молодых парней, присутствовавших на вечеринке, похоже, отрывались на полную, а благодаря изрядному количеству пива последовали и грязные разговоры. У Тревора, стоявшего неподалеку у гриля спиной к ним, горели уши.
— Сейчас бы сюда несколько телок, — лениво заметил кто-то, и тут же раздалось несколько одобрительных возгласов.
— Я могу позвать Бриттани, она придет, — Тревор узнал голос Джесси. — Увидев ее в бикини, вы охуеете. Огромные сиськи.
— Да, блядь, чувак, позвони ей. Скажи, пусть захватит подружек.
— Блядь, точняк, давай позовем телок.
Райли подал голос.
— Не, чувак. Отец не разрешит нам приглашать девушек.
Последовали громкие протестующие вопли, а затем Райли громко рыгнул.
— Слушайте, я и так еле уговорил его на бочку пойла, придурки. Пиво сейчас, девочки потом. У нас впереди Италия, там и отожжем по полной.
Тревор оглянулся через плечо и увидел, как Райли, стоящий на краю бассейна, поиграл бровями и сделал неприличное движение бедрами.
— Да, черт возьми, — парень по имени Смитти подошел к Райли и похлопал его по плечу. — Они даже не представляют, что их ждет, бро.
Тревор отвернулся, чтобы скрыть выражение своего лица.
Простите, гипотетические дамы. Последнее, что вам нужно, — кучка озабоченных, пьяных идиотов.
— Эй, Эстес, ты что, ребенок с трастовым фондом или типа того? — спросил парень по фамилии Энрикес, имени его Тревор не мог вспомнить, или вовсе не знал. — Твой батя при бабле? Этот дом реально отпад.
Голос Райли зазвучал громче, — он направлялся к кегу с пивом, установленному неподалеку от места, где стоял Тревор.
— Просто много работает, чувак. Он занимается налогами богатеев и прочей херней.
— Но этот задний двор — просто нечто. Никогда не видел ничего подобного.
Тревор оглядел задний двор, будто видел его впервые. Он был большим, с тщательно подобранными растениями, и бассейном, стилизованным под скальный грот, с водопадом и «пещерой». Часть бассейна рядом с водопадом занимала слегка приподнятая над уровнем воды гидромассажная ванна, а пышная зелень придавала всему этому тропический эффект. Тревор готовил на гриле в дизайнерской зоне барбекю под открытым небом, включающей в себя бар с гранитной столешницей и четырьмя стульями, обтянутыми кожей. В ветви деревьев и перголу над крыльцом были вплетены гирлянды, придавая всему пространству уют с оттенком праздника. Ему это нравилось.
— Ну, даже если мы остались без телок, мы на охуенной пати в охуенном доме, чувак, — крикнул Смитти из бассейна.
— Спасибо, бро, — ответил Райли, обойдя барную стойку и включив стереосистему, предназначенную для открытого пространства.
Он настроил спутниковое радио на волну с современной поп-музыкой, и из динамиков, искусно замаскированных под природные камни, звук разнесся по всему заднему двору. Вскоре шум брызг и крики снова наполнили воздух.
Проходя мимо, Райли похлопал Тревора по плечу, пьяно улыбнулся и подмигнул.
Боже, я так люблю тебя, сынок.
Тревор с замиранием сердца наблюдал, как Райли поставил свое пиво на один из множества небольших столиков, размещенных на настиле у бассейна, и с воплем нырнул на глубину, присоединяясь к игре в водный волейбол.
Из дома показался Карл c огромной миской картофельного салата и блюдом с нарезанными помидорами и листьями салата для бургеров. Он ходил туда и обратно, принося соусы, чипсы, тарелки и прочую посуду, и вскоре барная стойка оказалась уставлена множеством блюд на манер шведского стола. Когда Карл в очередной раз проходил позади, Тревор повернулся и обхватил его за талию, притянул к себе и нежно поцеловал в губы.
— Спасибо, — пробормотал он, и Карл, отстранившись, погладил его по щеке.
Тревор принялся перекладывать готовые котлеты на пустую тарелку и заметил, что Джесси пристально наблюдал за ним с хмурым лицом. Вау. Прекрасно. У Райли в соседях по казарме гомофоб. Тревор проигнорировал его взгляд, и, беря тарелки с дымящимися бургерами и сосисками, прокричал:
— Идите есть, парни!
Из бассейна послышался бешеный шум, молодые люди хватали полотенца, обматывали вокруг талии, и вскоре собрались под крытой верандой, без устали болтающие и обливающиеся потом. Навалив на тарелки еду, они уселись на стулья у воды, и принялись уплетать угощение за обе щеки, словно не ели неделю.
Тревор покачал головой и направился в дом, собираясь взять из холодильника еще котлет для бургеров — его дежурство за грилем на тот вечер, очевидно, еще не закончилось.
— Твой отец — настоящий, блядь, гриль-босс, Райлс.
Слова прозвучали невнятно, поскольку кто-то говорил с набитым ртом. Тревор мысленно улыбнулся. Он любил готовить, даже брал несколько уроков в местной кулинарной школе. Приятно было слышать, что его старания оценили.
Еда поглощалась так быстро, что Тревор едва успевал поджаривать очередные порции, удивляясь, куда только в парней все это влезало. Все они были в отличной форме, с подтянутыми, стройными телами, отточенными часами занятий спортом и армейских тренировок.
Все ли вернутся домой целыми и невредимыми... или кого-то привезут в мешке для трупов?
Тревор не желал об этом думать и ожесточенно оттирал решетку гриля проволочной щеткой, пока с кончика носа не закапал пот, а мышцы рук не заболели. Он отбросил щетку в сторону и уперся ладонями в барную стойку, тяжело дыша.
— Ты как?
Карл протянул Тревору пластиковую бутылку и наблюдал, как тот жадно глотал воду. Тревор покачал головой и вытер губы тыльной стороной ладони, после чего выбросил пустую бутылку в мусорный бак.
— Ты должен отпустить его, Трев, — продолжил Карл, прочитав выражение лица Тревора. — Мы уже много раз говорили об этом. Райли стал взрослым, и пойти в армию было его собственным решением...
— Но я не обязан, блядь, радоваться этому, Карл, — зашипел на него Тревор. — Я нихуя не одобряю его выбор, и имею, блядь, полное право на это!
На последних словах он немного повысил голос, и Карл положил руку ему на спину.
— Нет, тебе не обязательно должно это нравиться. Но такое отношение не поможет. Если уж на то пошло, ты должен чувствовать...
— Не включай психоаналитика сейчас, Карл, — устало прервал его Тревор. — Просто не надо.
Карл убрал руку, и по этому жесту Тревор понял, что сделал ему больно.
— Карл... — попытался извиниться он, но Карл уже отвернулся.
— Я пытаюсь помочь, Трев. Ты не должен на меня срываться.
Он вернулся в дом. Тревор опустился на барный стул. Карл любил его, и, видит Бог, Тревор тоже был без ума от Карла, но тот, похоже, не понимал, что Тревор прощался со своим единственным ребенком, со своим малышом... и отправлял его туда, откуда он, возможно, никогда не вернется.
Тревор вздохнул. Ему не следовало упрекать Карла за неспособность сопереживать. Он был здесь, и ему было не все равно, а это на самом деле значило чертовски много. Тревор нуждался в нем сейчас, как никогда, и не должен был позволить их отношениям испортиться.
Словно прочитав его мысли, Карл появился вновь и остановился перед Тревором, глядя ему в глаза.
— Прости меня, — сказали оба в унисон.
Тревор раздвинул колени и притянул Карла к себе, обхватив за талию и положив голову ему на грудь. Карл запустил пальцы в волосы Тревора, другой рукой гладя его по спине.
Наконец Карл отстранился.
— Пойду в дом, приму душ. Подожду тебя там, чтобы... немного отвлечь от мыслей, если хочешь.
Он приподнял за подбородок лицо Тревора и поцеловал его глубоко и продолжительно, пока Тревор вновь не обнял его за талию.
— Буду через несколько минут, — прошептал он, и Карл еще раз прикоснулся губами к его губам, прежде чем направиться в дом, едва заметно ускоряя шаг.
Тревор провел по губам ладонью, тяжело дыша и пытаясь заставить собственное тело успокоиться, чтобы закончить уборку.
Он мельком заметил, что Джесси снова наблюдал за ними. И на этот раз в его глазах появился гнев... гнев с оттенком отвращения. Тревор хотел было показать ему неприличный жест, но не стал, решив не обращать внимания на молодого засранца.
Когда Тревор закончил оттирать гриль, смазал его и убрал все на место, уже наступили сумерки. Закат был великолепен, озаряя небо Колорадо яркими пурпурными и розовыми красками. День в конце лета выдался жарким, но с заходом солнца воздух стал прохладнее, и Райли включил открытый газовый камин, мерцающее пламя которого сделало обстановку более теплой и уютной.
Молодые люди расположились под открытым небом, беззаботно болтая о предстоящей передислокации, о женатых парнях, которые собирались в загул этой ночью, о том, какое было классное пиво. Некоторые из них курили, и едкий запах сигаретного дыма доносился до носа Тревора. Ему нравилось слушать их разговоры, и поэтому он, сделав себе чашку кофе, уселся за маленький столик в тени крыльца.
Кто-то громко рыгнул, и несколько парней закричали:
— Господи, Бирни, хоть извинился бы.
— Отвали, — прохрипел Джесси и изверг еще одну отрыжку, более отвратительную, чем предыдущая.
Тревор скривил губы. Пьян в стельку.
— Черт, я хочу потрахаться сегодня, — громко продолжил Джесси. — Последний разок, прежде чем нам придется остаться без секса, чувак. Давай позовем сюда девчонок.
— Не выйдет, — твердо ответил Райли. — Дом отца, его правила.
— Разве ты не хочешь получить последний шанс оказаться в глубине...
— Заткнись, Бирн, ты нажрался, — перебил Смитти. Говорил он так же невнятно, как и Джесси. — От разговоров о телках у меня встает.
— Тогда тебе повезло, Смитти. Судя по всему, здесь тебе без проблем отсосут.
Тревор замер. Наступила напряженная тишина, прежде чем Райли сказал абсолютно трезвым голосом и ледяным тоном:
— Осторожнее, Бирн. Если не хочешь, чтобы я надрал тебе задницу в собственном гребаном доме.
Тревор поднялся и проскользнул в дом, чтобы продолжить наблюдать и слушать через открытые раздвижные двери. Он знал, что Райли не захочет и не будет нуждаться в его вмешательстве. Это было противостояние, в котором его сын участвовал уже бесчисленное множество раз.
— Папа, что такое членосос?
— Что?
Тревор обернулся. Семилетний Райли стоял в дверях, заливаясь слезами и хлюпая носом, с синяком на скуле и разбитой в кровь нижней губой.
— Старший брат Стива назвал тебя членососом. Не знаю, что это такое, но я надрал ему задницу...
— Я просто хотел сказать, — усмехнулся Джесси, — что не знал, что твой отец...
Послышался звук отодвигаемого стула.
— Тебе лучше, блядь, тщательно обдумать следующее слово, которое вылетит из твоей пасти. Ты не знал, что мой отец кто?
Тревор вцепился в дверной косяк, сопротивляясь желанию броситься туда и вмешаться. В мерцающем свете он видел упрямое выражение лица Джесси, как его губы почти сложились, чтобы произнести слово «педик», прежде чем в последний момент он изменил его на «гей».
— Я не знал, что твой отец... гей, — последнее слово прозвучало нарочито нагло и грубо. — Так понятно? Гей.
— Завязывай уже, Бирн, — начал было Смитти, но Райли оборвал его, скрестив руки на груди.
— Да, мой отец — гей, и его бойфренд Карл живет здесь с ним. Если у тебя с этим проблемы, я прямо сейчас вызову тебе такси, и ты сможешь убраться нахуй. Или, если ты предпочитаешь решить это по-другому, что ж...
Он поманил Джесси, балансируя на носочках, и тот попятился.
Господи, нет. Не позволь этому закончиться вот так...
Джесси сделал пьяный выпад в сторону Райли, но споткнулся, и тот, воспользовавшись этим, одним плавным движением повернулся в сторону и толкнул его прямо в бассейн. Не удержавшись на ногах, Джесси рухнул в воду лицом вниз, а через секунду вынырнул на поверхность под крики «слабак!» и всеобщее улюлюканье. Холодная вода немного отрезвила его, он провел руками по лицу.
— Ты говоришь гадости о моем отце, и при этом пьешь его пиво и ешь то, что он приготовил? — прорычал Райли. — Пошел ты нахуй, чувак.
Они с Райли на мгновение уставились друг на друга, а потом Джесси медленно вылез из бассейна и встал на бортик.
— Извини, Эстес, — пробормотал он. — Мне не нравится, когда такие люди попадаются мне на глаза, вот и все. Но я в твоем доме, и мне не следовало говорить все это дерьмо.
Райли только молча смотрел на него, и Джесси продолжил:
— Если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду.
— Он не просто человек, Бирн, он мой отец.
— Я знаю. Мне жаль.
Райли выдохнул и посмотрел в небо.
— У меня руки чешутся выбить из тебя все дерьмо прямо сейчас, чувак, — ответил он. — Но не буду. Потому что это наша последняя ночь дома, и я не позволю, чтобы она прошла вот так. Но если ты скажешь еще хоть слово о моем отце или о Карле, я это сделаю, клянусь гребаным Богом.
Джесси кивнул.
— Не скажу.
Смитти поднялся на ноги и положил руки на плечи Райли и Джесси, обняв обоих.
— Поцелуйтесь и помиритесь, хорошо? Завтра все это не будет иметь значения. Потому что мы уезжаем отсюда, и как только самолет уберет шасси, все, что у нас останется, — это мы друг у друга. Так зачем? Зачем все это?
Джесси и Райли посмотрели друг на друга, потом по сторонам. Смитти легонько встряхнул их обоих.
— Мы отправляемся на войну, парни. Мы отправляемся на войну.
* * *
Тревор проснулся через несколько часов, испытывая сильнейшую жажду. Осторожно отстранившись от Карла, он нащупал на полу свои брошенные трусы и шорты, надел только последние и направился на кухню.
Стояла полная тишина, он заглянул в большую гостиную и не сдержал улыбки, разглядев в темноте очертания фигур на кожаных диванах и в креслах. Несколько человек свернулись калачиком на полу, как маленькие дети. До ушей Тревора донеслись негромкие похрапывания, он на цыпочках вернулся на кухню, достал из холодильника бутылку холодной воды и выпил ее прямо там, довольно вздохнув.
Внезапно раздался звук спускаемой воды в унитазе, и следом открылась дверь ванной, расположенной рядом с кухней. В дверном проеме появился Джесси, без майки, в одних обтягивающих трусах-боксерах. Они оба замерли, глядя друг на друга в слабом свете, проникающем из открытого холодильника. В глазах Джесси появилось что-то непонятное. Он разглядывал полусонного и помятого Тревора, и, казалось, его ноздри раздувались, словно он что-то учуял. Тревор не принимал душ после того, как долго втрахивал Карла в матрас, от него наверняка пахло жестким сексом, хотя он не мог представить, что Джесси как-то почувствовал его запах с другого конца кухни.
Повисла неловкая тишина, Тревор едва открыл рот, чтобы пожелать Джесси спокойной ночи, как из коридора донесся громкий шепот Карла.
— Эй, а мне не захватишь бутылку воды, Трев?
— Конечно, милый, — автоматически ответил Тревор.
На лице Джесси снова появилось тревожное выражение.
— Тебе есть что сказать мне, малыш? — усталым голосом спросил Тревор, глядя ему прямо в глаза.
Через мгновение Джесси отвел взгляд и покачал головой. Тревор достал еще бутылку воды, захлопнул дверцу холодильника, погрузив кухню в почти полную темноту, и, не проронив больше ни слова, вернулся в постель.