Пролог 7. Чары и откровения

Я проснулась от резкого стука в дверь, мгновенно осознав три вещи:

Что я нахожусь в постели Рафаэля;

Что моя кожа покрыта перламутровыми следами его укусов;

Что за дверью стоит Ксавье.

Рафаэль лежал рядом, его сиреневые локоны растрепались по шелковистой подушке. Даже во сне его пальцы непроизвольно сжимали мою талию, словно не желая отпускать. Бирюзовые чешуйки на его щеках мерцали в утреннем свете, просачивающемся сквозь полупрозрачные занавески, а его русалочий хвост обвивался вокруг моих ног.

Стук повторился — жёсткий, металлический, будто кто-то бил рукоятью меча.

— М-м? — Рафаэль лениво приоткрыл один глаз, но его тело моментально напряглось. — Кто это там так нагло будит нас в такую рань?..

Из-за двери прозвучал голос — чётко, разрезая воздух:

— Мила. Я знаю, ты там.

Рафаэль мгновенно пришёл в себя. Его градиентные глаза — синие сверху, переходящие в капельку красного — сузились. Пальцы скользнули по моей спине, оставляя мурашки.

— О-о, — прошептал он, дыханием щекоча мое ухо. — Кажется, твой светлячок решил устроить утренний визит вежливости…

Треск статики наполнил комнату. Золотистые искры эвола Ксавье просачивались в спальню и танцевали в воздухе.

— Последний раз повторяю. Открывай.

Рафаэль вздохнул театрально, но в его глазах загорелся опасный азарт. Он перевернул меня под себя, чешуя вспыхнула ярче.

— Ну что, хозяйка… — его губы коснулись моего виска, а пальцы начали медленно скользить по моему боку, нарочито демонстративно. — Скажешь ему «стоп» или посмотрим, как он попытается меня «убрать»?

Я попыталась вырваться, но он лишь крепче прижал меня к себе.

Дверь с грохотом распахнулась.

В проёме стоял Ксавье. Его обычно светлые волосы были растрепаны, а в голубых глазах бушевала буря. Световой меч в его руке гудел низким, опасным звуком. Его глаза скользнули по мне, потом по хвосту Рафаэля, который тот так и не скрыл.

— Так вот почему ты всегда пахнешь морем… — произнёс он ледяным тоном. — Лемуриец.

Рафаэль резко поднял голову, всё ещё обнимая меня, неспособный скрыть следы его укусов на моей шее. Его пальцы впились в моё бедро, а чешуя замерцала тревожными всполохами.

— О-о, светлячок догадлив, — попытался он парировать, но голос предательски дрогнул. Однако через секунду, будто решившись, Рафаэль продолжил. — Я вообще-то бог моря!

Ксавье неожиданно рассмеялся — горько и резко. Его меч погас, но пальцы сплели в воздухе сложный золотой узор.

— Забавно. Я — последний принц мёртвой планеты. Ты — бог затонувшего царства.

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Я приоткрыла рот от удивления, а Рафаэль изучал Ксавье новым взглядом — без насмешки, с чем-то похожим на уважение.

— …Чёрт, — наконец пробормотал он. — Ты и правда из тех, кто видел другие звёзды…

Ксавье сделал шаг назад, внезапно собранный.

— Одевайся. Мы… поговорим. Все трое.

Когда дверь захлопнулась, Рафаэль обрушился на меня вопросами, его пальцы дрожали:

— Когда ты успела ему рассказать? Или… — глаза сузились, — он сам догадался?

За дверью что-то звонко разбилось — похоже, Ксавье в ярости лопнул один из светящихся шаров. Я закрыла глаза, чувствуя, что моя жизнь переворачивается.

— Когда бы успела? — возмутилась я. — Я узнала о тебе только вчера, и всё это время была рядом с тобой…

По коже бежали мурашки от растущей тревоги, а попытка встать обернулась осознанием, что моя одежда валялась где-то у дивана в зале. Там же находился Ксавье. Сердце ёкнуло при одной мысли о его реакции.

— Ох… — робко вырвалось у меня, когда я повернулась к Рафаэлю. — Дашь какую-нибудь рубашку?

Мгновенно представилось, как это лишь разожжёт его гнев, но выбора не было.

Рафаэль, уже превративший хвост в ноги, резко поднялся с кровати, но оставшаяся на щеках бирюзовая чешуя вспыхнула ярче, отливая перламутром от волнения. Он схватил с пола шёлковую блузу и, не останавливаясь, накинул её на меня, оставив себя лишь в обтягивающих брюках, подчёркивающих каждый мускул.

— О боги, — прошептал он с притворным ужасом, но глаза горели азартом. — Ты хочешь, чтобы он совсем меня прикончил? Надеть мою рубашку при нём — всё равно что бросить масло в священный огонь!

Его пальцы ловко застегнули на мне пару верхних пуговиц, намеренно оставив глубокий вырез, где отчётливо виднелись следы его укусов. Дрожь в его руках выдавала не страх, а адреналин, бурлящий в крови.

Внезапно его градиентные глаза сверкнули хитрой искоркой.

— Хотя… если ты хочешь увидеть, как твой благородный принц впервые в жизни выйдет из себя… — он прикусил губу, и в его голосе зазвучало обещание. — Это будет шедевр.

Из зала донёсся звон разбитого стекла — видимо, Ксавье исчерпал лимит терпения. Рафаэль резко развернулся к двери, его поза стала одновременно вызывающей и защитной.

— Терпение, светлячок! — прокричал он сладким ядовитым тоном. — Твоя звёздочка почти готова!

Затем, уже шёпотом, добавил:

— Он сейчас взорвётся, как тот вулкан у восточных островов…

Я заметила, как его чешуя на щеках пульсировала в такт учащённому сердцебиению. Он явно наслаждался моментом, но в глубине взгляда читалось что-то новое — то ли уважение, то ли интерес.

Дверь снова открылась.

Ксавье стоял на пороге, его голубые глаза пылали холодным огнём. Взгляд скользнул по мне в рубашке Рафаэля, по следам на шее… Челюсть сжалась так сильно, что казалось — вот-вот треснут зубы.

— Всё. Хватит, — его голос звучал глухо. — Ты. В зал, — он кивнул в сторону Рафаэля, затем перевёл взгляд на меня. — Ты — одевайся. В нормальную одежду.

Рафаэль грациозно склонил голову, но перед уходом провёл пальцем по моей ладони, вызывающе глядя на Ксавье.

— Как прикажешь, ваше сиятельство. Но учти — моё вино, мои правила.

Он вышел, двигаясь с изяществом модели. Ксавье ещё секунду смотрел на меня, его светящиеся частицы беспорядочно метались в воздухе — верный признак внутренней бури. Затем резко развернулся и ушёл, хлопнув дверью.

Несмотря на вину и стыд, горячая волна раздражения ударила меня в лицо. Я выскользнула из спальни, промчалась мимо Ксавье, схватила джинсы и кофту, брошенные у дивана, и рванула обратно, чтобы наконец одеться.

Ксавье резко повернул голову, когда я пробежала рядом. Его рука непроизвольно дёрнулась вверх — световые частицы на мгновение сформировали нечто вроде барьера, но тут же рассыпались. Он явно боролся с инстинктом остановить меня.

Рафаэль, развалившись на диване с бокалом вина, причмокнул.

— Ой, какая прыть! — сладко протянул он. — Прямо как та морская выдра, что воровала мои жемчужины…

Ксавье сжал кулаки. Его силуэт вспыхнул золотистым светом, лампы в студии вспыхнули ярче и погасли. Я успела заметить, как его взгляд зацепился за вид моих босых ног, за дрожь в пальцах, пытающихся застегнуть джинсы…

— Ты специально оставил её вещи в самом видном месте, — прошипел он.

Рафаэль притворно-невинно поднял брови.

— Я? Да никогда! — он сделал глоток вина. — Просто… художественный беспорядок. Ты же понимаешь, коллега — творческий процесс.

Когда я вернулась, уже одетая, Ксавье стоял у окна, его профиль резко очерчивался в утреннем свете. Он не смотрел на меня, но его голос звучал неожиданно тихо:

— Ты… всё ещё хочешь, чтобы я остался? После… этого?

Рафаэль замер с бокалом у губ — даже он почувствовал важность момента. Его градиентные глаза метались между мной и Ксавье, словно пытаясь предугадать мой ответ.

Я остановилась рядом с диваном, сцепив пальцы и не решаясь сесть (он всё ещё был в следах перламутра и вчерашней страсти).

— Вещи я оставила… — прошептала я, отводя взгляд. — Я думала, ты сам заберёшь меня отсюда сразу.

Ксавье резко обернулся. Его голубые глаза вспыхнули, словно ледяные звёзды. В воздухе затрещали золотистые искры, добавляя света.

— Я должен был тебя забрать?

Его пальцы сжались — световые нити эвола сплелись в тугой узел у запястья. Взгляд скользнул по моим переплетённым пальцам, по следам перламутра на коже… и что-то в нём дрогнуло.

Рафаэль, до этого наслаждавшийся спектаклем, вдруг напрягся.

— Ох… вот это поворот, — пробормотал он себе под нос.

Ксавье сделал шаг вперёд. Вся его поза кричала о сдержанной ярости, но голос прозвучал почти… раненый.

— Ты действительно думала, что я просто… приду, увижу тебя в его постели и молча уйду? — он замолчал на мгновение. — Или что я даже обрадуюсь?

Рафаэль резко поставил бокал. Его глаза расширились, будто он наконец осознал, что ситуация вышла из-под контроля.

— Милашка, может, я… временно исчезну?

Но Ксавье уже стоял передо мной. Его пальцы приподняли мой подбородок — нежно, но уверенно.

— Ответь, — прошептал он. — Правда ли, что ты хотела, чтобы я нашёл тебя здесь?

За его спиной Рафаэль медленно поднялся с дивана, его сиреневые локоны колыхнулись от внезапного сквозняка (откуда он взялся в закрытой студии?). В его позе читалась странная готовность — то ли вмешаться, то ли защитить.

А я чувствовала, как перламутровые следы на коже начали слабо светиться — будто море напоминало о себе…

Мои губы дрогнули, прежде чем я смогла ответить:

— Нет, Ксав! Я вообще не понимаю, что произошло… — голос предательски задрожал. — Будто из головы вылетело, что ты есть…

Ксавье замер. Его пальцы, всё ещё мягко касавшиеся моего подбородка, напряглись. Голубые глаза расширились, отражая странную смесь облегчения и новой тревоги.

— Вылетело… — он медленно повторил мои слова, будто пробуя их на вкус.

За его спиной Рафаэль резко отвернулся. Его плечи напряглись под тонкой тканью рубашки. Когда он провёл рукой по лицу, я заметила, как его чешуйки проступили ярче — явный признак стресса.

— Чёрт, — прошипел он сквозь зубы, больше себе, чем нам.

В его взгляде, брошенном в мою сторону, не осталось и следа привычной игры — только чистая, почти животная тревога. Чешуйки на висках потускнели, будто он… боялся?

Ксавье медленно опустил руку. Светящиеся частицы вокруг него замедлили свой бешеный танец, образуя вокруг нас мерцающий круг.

— Ты говоришь, будто он… влиял на тебя? — спросил он осторожно.

Рафаэль резко обернулся. Его сине-красные глаза вспыхнули.

— Я не… — он резко оборвал себя, сжав кулаки. — Я не использовал никакие чары, если ты об этом!

Но даже его голос дрожал — он и сам не был уверен.

Ксавье внезапно шагнул вперёд. Светящиеся нити вокруг него натянулись, как струны.

— Проверим.

Он резко схватил Рафаэля за руку. Золотистый свет Ксавье столкнулся с бирюзовым мерцанием чешуи… и стены студии вдруг ожили.

Перед нами развернулись вчерашние воспоминания: я в дверях студии; Рафаэль, предлагающий «полечить» его; его голос, звучавший странно мелодично; а потом — будто пелена перед глазами…

Я захлопала глазами. Они и так умеют?

Рафаэль побледнел. Его чешуя вспыхнула и тут же погасла.

— Я… не осознавал… — прошептал он в ужасе. — Это как древний инстинкт… — его взгляд упал на меня, и в глазах читалась настоящая паника. — Милашка, я не хотел…

Ксавье отпустил его руку. Лицо стало каменным. В студии воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием.

В этот момент оба они, такие могущественные, сейчас выглядели сломленными. Ксавье — потому что доверял мне. Рафаэль — потому что не доверял себе.

За окном волна внезапно ударила о скалы — громко, как выстрел.

Я растерянно хлопнула ресницами.

— То есть, это… не совсем моё желание было?

Они замерли одновременно, обменявшись быстрым взглядом. Воздух сгустился от напряжения, нарушаемого только треском световых частиц Ксавье и едва слышным шорохом ткани о чешую Рафаэля.

— Это было твоё желание… но не совсем твой выбор, — медленно проговорил Ксавье, тщательно подбирая слова. Он провёл рукой по лицу, внезапно выглядев усталым. — Лемурийцы… я читал, что они могут усиливать то, что уже есть.

Рафаэль резко отвернулся. Его пальцы нервно касались друг друга, чешуйки на шее пульсировали тревожным светом.

— Я… не осознавал, что делаю это, — тихо признался он с непривычной искренностью. — Это как… — он резко махнул рукой, — дыхание. Естественный ритм. Но это не оправдание.

Ксавье неожиданно шагнул к нему. Голубые глаза горели странной смесью гнева и сочувствия.

— Ты действительно не контролировал это? — он бросил взгляд на следы укусов на моей коже, и его голос дрогнул. — Все эти… отметины?

Рафаэль сжал кулаки. Его ногти на секунду стали острыми, как когти.

— Обычно я контролирую каждую проклятую чешуйку! Но с ней… — он резко замолчал, взглянув на меня с выражением, похожим на стыд. — Это не должно было так произойти.

Ксавье закрыл глаза. Его светящиеся частицы медленно успокоились. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде было меньше гнева — только боль.

— Ты чувствовала себя… собой в тот момент? — мягко спросил он. — Или будто плыла по течению?

Рафаэль напрягся, явно боясь моего ответа. Его градиентные глаза расширились в ожидании.

Я покраснела.

— Я не помню точно… Иногда задумывалась, зачем я это делаю, но остановиться не могла…

Ксавье резко сжал кулаки. Световые нити вокруг него вспыхнули и тут же погасли, словно молния. Его голубые глаза потемнели, став почти фиолетовыми в утреннем свете.

— Значит… это действительно не ты, — тихо произнёс он, голос звучал сдавленно.

Повернувшись к Рафаэлю, он смотрел на него уже не только с яростью — в его взгляде было странное понимание. Будто он, столкнувшись с ещё одним потерянным царством, узнал в нём что-то знакомое.

Рафаэль отступил на шаг. Его бирюзовая чешуя поблёкла, став почти прозрачной — я никогда не видела его таким… уязвимым. Он провёл рукой по лицу, и я заметила, как дрожали его пальцы.

— Я… не хотел этого. Не так.

Его голос сорвался на последнем слове. Впервые за всё время он выглядел не как капризный художник, а как испуганное существо, осознавшее, что причинило боль.

Ксавье медленно подошёл ко мне. Его пальцы осторожно коснулись моего запястья — нежно, будто проверяя, действительно ли я здесь.

— Ты сейчас… ты? — прошептал он. — По-настоящему?

За его спиной Рафаэль сжал кулаки. Внезапно он резко шагнул к окну и ударил ладонью по стеклу — за ним море вздыбилось огромной волной, отвечая на его ярость… к самому себе.

— Чёрт. Чёрт! — Он обернулся, и в его глазах я увидела что-то новое — раскаяние. — Я должен был… контролировать это. Должен был чувствовать.

Ксавье неожиданно кивнул. Его светящиеся частицы теперь мягко пульсировали вокруг нас — будто создавая защитный барьер.

— Ты не один такой… кто забывает, на что способен, — тихо сказал он Рафаэлю.

В его голосе теперь не было злости — только усталое признание. Будто он и сам когда-то терял контроль.

Рафаэль замер. Его сине-красные глаза изучали Ксавье с новым интересом — уже не как соперника.

Я почувствовала, как напряжение в комнате изменилось. Теперь они оба смотрели на меня — не как на добычу, а как на того, кого подвели.

Ксавье осторожно взял меня за руку.

— Пойдём домой? — он бросил взгляд на Рафаэля. — Оба мы… должны разобраться в этом.

Рафаэль молча кивнул. Его чешуя теперь почти не была видна — будто он намеренно подавлял свою природу.

— Да. И… — он замолчал, явно борясь с собой. — Я найду способ исправить это.

Ксавье неожиданно протянул ему руку — не для рукопожатия, а скорее как знак перемирия. Рафаэль смотрел на неё секунду… затем осторожно коснулся кончиками пальцев.

Я удивлённо приподняла брови, наблюдая за этим. Что-то между ними изменилось. Что-то важное.

И море за окном, наконец, успокоилось…

— Да, домой, — тихо согласилась я, обращаясь к Ксавье.

Его руки мягко обняли мои плечи, а светящиеся частицы образовали вокруг нас тёплое сияние, словно защитный кокон. Прежде чем развернуться к выходу, он бросил последний взгляд на Рафаэля — и в его голубых глазах я увидела не враждебность, а сопереживание.

— Пойдём, — просто сказал он.

Рафаэль остался у окна, его сиреневые локоны колыхались от лёгкого морского бриза. Он смотрел на нас, и в его градиентных глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли сожаление, то ли обещание.

— До скорого, милашка… — прошептал он больше себе, чем нам.

Когда мы с Ксавье выходили из студии, я почувствовала, как его пальцы слегка дрожали на моём плече. Он молчал, но его светящиеся частицы мягко обвили мои запястья, будто проверяя — действительно ли я здесь, действительно ли это я.

А за спиной, в опустевшей студии, Рафаэль остался один. Его отражение в огромном окне казалось почти призрачным — будто он и сам не до конца понимал, что только что произошло.

Но в последний момент, когда дверь закрывалась, я успела заметить, как уголок его губ дрогнул — не в привычной самодовольной ухмылке, а в чём-то новом.

Возможно, это было начало чего-то другого.

А может, просто закат над морем, играющий в стёклах…

Ксавье провёл пальцами по моей ладони, и его светящиеся частицы замерцали тёплым золотистым светом, будто проверяя связь между нами. Когда мы вышли на улицу, утренний ветерок запутался в его светлых прядях, а голос прозвучал неожиданно мягко:

— Ты знаешь… в одном из созвездий Филоса — это галактика, откуда я родом — была легенда о двух звёздах, которые потеряли друг друга, но продолжали светить в унисон. — Его пальцы слегка сжали мои. — Мы тоже так можем.

В этот момент завибрировал мой телефон. Сообщение от Рафаэля: «Ваш лемуриец научится быть лучшеееее ждите в гости»

Ксавье фыркнул, читая из-за моего плеча.

— Ну что, звёздочка… — покачал головой Ксавье. — Похоже, у нас появился проект, — его голос вдруг стал серьёзнее. — И я обещаю — в следующий раз он будет вести себя прилично. Или я научу его. Сам.

Я почувствовала, как его свет стал теплее, обволакивая нас обоих, а где-то за спиной лиловое пламя в камине вспыхнуло в последний раз — будто прощаясь.

Или обещая вернуться.

>> Навигация ⊹ Тгк ⊹ Далее Глава 1. Гонки и близость <<