ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Глава двадцать третья

Июль 2017 года — Оттава

Шейн нервно барабанил пальцами по рулю.

Он хотел встретить Илью в терминале аэропорта, как положено, но даже один из них мог вызвать переполох, а вдвоем они рисковали собрать вокруг себя толпу.

Он опустил пониже козырек бейсболки и посмотрел в зеркало заднего вида.

Илья принял его приглашение. Шейн по-прежнему пребывал в шоке от этого, хотя предполагал, что благодарить следовало Скотта Хантера. Который открыто заявил о себе в тот вечер, когда выиграл Кубок Стэнли. Хантер откровенно говорил об этом в интервью после матча и еще более откровенно в своей речи на церемонии вручения наград НХЛ на прошлой неделе. Шейн пересматривал эту речь... несколько раз. Он жалел, что не смог присутствовать на церемонии и не слышал речь вживую, но лететь в Лас-Вегас казалось не особо полезной нагрузкой для его только что восстановившегося организма.

Но все же он хотел бы пожать Хантеру руку.

Вместо этого он отправил ему письмо по электронной почте. Он написал несколько черновиков, прежде чем отправить вариант, в котором просто выразил уважение его храбрости. Он тщательно подбирал слова, потому что сам такой храбростью не обладал. Пока, во всяком случае.

Но, возможно, Хантер все равно понял, что он хотел сказать.

То, что игрок НХЛ впервые в истории лиги совершил каминг-аут, было волнительно, но даже если бы в каждой команде по игроку заявили подобное, это все равно не помогло бы Шейну. Окажись кто-то геем — или кем бы то ни было — это не вызвало бы скандал. Но трахаться с главным соперником на протяжении всей карьеры в НХЛ — вот чего никто не поймет. Ни один человек. Шейн подозревал, что даже Скотт Хантер, новый символ принятия и толерантности в лиге, насторожился бы, узнав, чем они занимались с Ильей.

Они стали бы посмешищем. Если бы мир узнал о них, они бы на всю жизнь получили клеймо развратных хоккеистов, которые тайно трахались друг с другом. А Шейн не хотел быть таким. Совершенно. Он хотел быть лучшим хоккеистом в мире и состоять в отношениях с человеком, в любви к которому мог бы наконец признаться без стыда и страха.

Но он не мог. Все, что у него было, — две недели наедине с Ильей, вдали от посторонних глаз, там, где их никто не найдет.

Он услышал стук колес катящегося чемодана еще до того, как увидел в боковом зеркале Илью, пересекавшего парковку.

Шейн подумал, не выйти ли ему из машины, но решил остаться на месте. Как только они доберутся до коттеджа — окажутся в безопасности, но до этого не стоило рисковать все испортить. Нужно было просто выбраться из Оттавы так, чтобы никто не заметил Шейна Холландера и Илью Розанова, тусующихся вместе в июле.

Когда Илья подошел ближе, Шейн увидел, что он тоже низко надвинул бейсболку, а кроме того, надел большие солнцезащитные очки-авиаторы. Шейн задался вопросом, не узнал ли его кто-нибудь в аэропорту.

Он открыл дверь багажника внедорожника, чтобы Илья мог положить свой чемодан. Они не сказали друг другу ни слова, пока Илья не забрался на пассажирское сиденье.

— Что это, блядь, за машина, Холландер?

— Джип Чероки. — Илья фыркнул. — Что? Это практично!

— Ты же миллионер.

— А что не так с Чероки? — спросил Шейн, заводя двигатель. — Он хорош на снегу. В него много всего помещается. Это хорошая машина.

— Хорошая для папаши семейства из пригорода.

— Лучше, чем дурацкий спорткар, где колени задираются выше, блядь, головы.

— М-м.

Они больше не разговаривали, пока Шейн не выехал с парковки.

— Хорошо долетел? — спросил он.

— Конечно.

— Дорога до коттеджа займет пару часов.

— Хорошо.

— Ты голоден? Мы можем остановиться, и один из нас... — Илья пожал плечами. — Думаю, тебе понравится коттедж, — продолжил Шейн. — Там реально можно расслабиться. Все к этому располагает.

— Это то, что мы собираемся делать? — спросил Илья. — Расслабляться?

Шейн сглотнул. И свернул на шоссе.

— Надеюсь, что да, — ответил он наконец. — Я хотел бы расслабиться вместе с тобой. Хоть раз. — Он на секунду повернул голову. Илья смотрел в окно со стороны пассажира. — Я вчера закупился продуктами. Нам не понадобится... ездить куда-нибудь. Часто.

Несколько минут они ехали в тишине. Шейн задавался вопросом, ощущал ли Илья такую же панику, как и он сам. Две недели. Наедине друг с другом. Возможно, круглые сутки бок о бок.

О чем, черт возьми, он думал, когда предлагал это?

— Спасибо, — неожиданно сказал Илья. — За то, что пригласил меня.

Шейн почувствовал, как его паника отступает.

— Я рад, что ты приехал.

— Я тоже рад. Но... в ужасе, правильно я говорю?

Шейн с облегчением рассмеялся.

— Да. Я тоже.

Они оба знали, что подошли к точке невозврата. Более значимой, чем первый поцелуй или секс. Это был новый рубеж, новый уровень близости.

— Кто-нибудь узнал тебя в аэропорту?

— Нет, не думаю.

Шейн кивнул.

— Коттедж находится далеко от шоссе, на частной дороге. Мы будем там совершенно одни.

— Родители не приедут в гости?

— Нет, я сказал им, что мне нужно пару недель уединения. Сказал, что это... ну, не знаю, психологический аспект. Что-то вроде медитации для ментального тренинга.

— Так убедительно.

— Нас не побеспокоят. — Он заметил, что Илья грыз ноготь большого пальца. — Я... я с нетерпением ждал этого.

— Да. Я тоже.

Шейн улыбнулся и убрал одну руку с руля. Он потянулся к Илье, тот быстро переплел их пальцы и слегка сжал.

Две недели. Две недели они могли притворяться, что их отношения не являлись невозможными.

***

Ебать, это реально происходит! Осознание действительности резко накрыло Илью, когда Шейн припарковал машину перед большим домом у озера.

Илья видел его только по телевизору и был уверен, что загородные коттеджи обычно намного меньше, чем этот огромный, с фасадом, декорированным натуральным камнем, домище. Но по крайней мере, как и обещал Шейн, вокруг не наблюдалось соседей. Илья поймал себя на мысли, что никогда раньше не оказывался в таком месте, где можно было по-настоящему расслабиться и не беспокоиться о том, что его узнают.

Неудивительно, что Холландеру здесь нравилось.

Холландер, похоже, сам достал чемодан из багажника и понес к дому, будто Илья был его тетушкой, приехавшей погостить у племянника, или еще кем-то в этом роде.

— Я сам могу донести.

Шейн продолжал шагать.

— Как твои ребра? — поинтересовался он.

— С ребрами все в порядке. Я могу донести чемодан.

— Не могу поверить, что ты играл с такими ушибами.

— Не можешь?

Шейн усмехнулся через плечо.

— Наверно, все-таки могу. — Он открыл дверь, и они вошли внутрь. Дом действительно впечатлял. Просторный, с высокими потолками и открытыми балками. Противоположная от входа стена представляла собой сплошные панорамные окна от пола до потолка, выходящие на озеро. Илья увидел огромный настил с бассейном и джакузи. За ним находился пирс с причалом и гаражом для лодок. — Чувствуй себя как дома, — сказал Шейн. Илья прошел в гостиную. Он снял солнцезащитные очки и зацепил их за вырез футболки. Здесь присутствовало все, что показывали в той телепередаче: модульный кожаный диван, потрясающий вид, нелепо выглядящие клетчатые подушки и покрывала в цветах канадского флага. Господи Иисусе. Он был в доме Шейна Холландера. — Хочешь, могу провести для тебя экскурсию, — предложил тот. — Или, если ты голоден... как я уже сказал, я запасся продуктами. Холодильник с пивом в бильярдной комнате... — Шейн стоял в добрых шести футах позади Ильи. Тот оторвался от созерцания озера, повернулся и посмотрел ему в лицо. — Вода из-под крана здесь просто отличная, — продолжал Шейн. Он явно нервничал. — Здесь неподалеку природный источник, и...

Илья нарочито медленно сокращал расстояние между ними. Шейн поднял голову и посмотрел ему в лицо. Илья увидел, как он сглотнул.

Какое-то время они стояли, молча глядя друг на друга, будто ожидая, кто первым проявит инициативу. Наконец Илья протянул руку и провел тыльной стороной ладони по его щеке. Шейн облизал губы, Илья придвинулся ближе и поцеловал его.

В тот момент, когда Шейн приоткрыл рот, все обрело смысл. Все нервное напряжение покинуло Илью, он схватил Шейна за футболку и притянул ближе. Тот со стоном запустил пальцы под его бейсболку, скинув ее на пол, и стал подталкивать его к кожаному дивану.

Они не были вместе уже несколько месяцев. Самое нелепое, что за все это время Илья ни с кем не был. Впервые в жизни ему не хотелось быть с кем-то еще.

Но в тот момент ему казалось, что его разорвет на части, если Шейн немедленно не прикоснется к его члену. Он неделями, не переставая, об этом мечтал.

Шейн толкнул его, и он охотно опустился на диван, крепко схватившись за его футболку. Шейн тут же навалился на него сверху. Солнцезащитные очки вдавились в грудь, Илья поморщился, снял их и швырнул на пол.

Он неистово целовал Шейна, приподнимая бедра, чтобы потереться своим членом о его член, и с удовольствием ощутил, что тот оказался таким же твердым, как и его собственный. Он стянул с Шейна футболку и принялся расстегивать его ширинку.

— Блядь, — задыхался тот. — Я... это было довольно давно... Я, наверно, долго не протяну.

— Да. У меня тоже. Но у нас есть две недели, верно?

Шейн рассмеялся.

— Верно. — И через секунду: — Подожди... у тебя тоже?

— Хм?

— Ты сказал «у меня тоже». У тебя ни с кем не было... ничего? В последнее время?

Илья поморщился. Наверное, ему не стоило признаваться в этом. Но...

— Нет.

— Случайно не с тех пор, как...

— Нет. Не с тех пор. Мы можем вернуться к...

— Правда?

Шейн немного отодвинулся, чтобы посмотреть Илье прямо в глаза. Он выглядел ошеломленным и очень, очень счастливым.

— В этом ничего особенного, Холландер. Забей.

— Это длится уже...

— Несколько месяцев. Да. Именно поэтому я бы очень хотел...

— У меня тоже, — перебил его Шейн. — С тех пор, как мы были вместе в последний раз. В Бостоне.

— Ну тогда... — Илья наконец расстегнул ширинку и проник в штаны Шейна. Но тот не стал толкаться бедрами или набрасываться на его рот с голодными отчаянными поцелуями. Вместо этого он поднял руку и аккуратно убрал со лба Ильи прядь волос. Илья мог только завороженно смотреть на его лицо. Взгляд Шейна лучился такой... нежностью.

— У меня есть идея, — сказал он, проведя большим пальцем по нижней губе Ильи.

— Какая? — спросил тот, смутно ощутив тревогу.

— Давай будем честны друг с другом. В течение этих двух недель давай просто... говорить, что думаем на самом деле. Может быть... что реально чувствуем.

Я не могу, хотел ответить Илья. Не могу, потому что если сделаю это, ты подумаешь, что я жалок, или, что еще хуже, скажешь в ответ то же самое, и что, блядь, тогда нам делать?

— Я постараюсь, — произнес он вместо этого.

— Правда? — Шейн скептически прищурился.

— Да! Я сделаю все, что угодно, если это заставит тебя прикоснуться к моему члену прямо сейчас!

Шейн рассмеялся и закатил глаза. Но потом, хвала богам, все-таки стянул с Ильи шорты.

Он взял член в рот, и все снова стало просто. Волна удовольствия столкнулась с волной облегчения, Илья, наконец, смог расслабиться и погрузиться в наслаждение. Шейн всегда обстоятельно подходил к минету.

Илья не сдержался и пробормотал по-русски: «Если бы мог, я бы остался здесь навсегда». Шейн вздохнул с членом во рту, но будто бы мечтательно, а не раздраженно. Возможно, он понял, что Илья имел в виду. Возможно, какие-то чувства не спрятать за иностранными словами.

Как и предполагал, Илья продержался недолго. Шейн, естественно, тоже. Но на удивление минет оказался не самой лучшей частью этого дня. Сняв напряжение, они остались отдыхать на диване в помятой и расстегнутой одежде и с растрепанными волосами. Они тихо разговаривали — просто разговаривали — и обнимались больше часа. Шейн накручивал на пальцы локоны Ильи и осторожно отпускал их, Илья проводил кончиками пальцев по веснушкам Шейна. Время от времени он целовал Шейна в челюсть, в ямочку на шее, и один раз в кончик носа.

Илья не мог поверить, до чего докатился. Он был... безумно влюблен. И это было ужасно.

Но когда Шейн лежал на нем сверху, касаясь своей безволосой грудью и животом каждого дюйма тела Ильи, это не могло не волновать. Его челка свисала вниз и щекотала нос. Его темные глаза, его веснушки, его улыбка… Шейн выглядел таким счастливым. Каким-то образом Илья сделал его счастливым.

Илья хотел делать его счастливым всегда.

***

Илья ничуть не удивился, узнав, что у Шейна была полноценная крытая тренировочная хоккейная площадка.

Тот с воодушевлением подвел его к одноэтажному зданию рядом с коттеджем и открыл дверь. Перед взором Ильи предстали большой каток из синтетического льда, ворота с мишенями для бросков, мишени для пасов и множество тренажеров. Стена, выходящая к озеру, состояла из панорамных окон.

И вот теперь они стояли на этом «льду» в кроссовках, лениво перебрасываясь шайбой.

— Я не говорил тебе, — сказал Илья, — о том, что было после церемонии награждения НХЛ.

— После?

— Да. Я пошел тусить. Со Скоттом Хантером.

Шейн упустил следующий пас.

— Ты о чем?

— В одном клубе устраивали ночь Скотта Хантера, что бы это, блядь, ни значило.

— В клубе? Типа...

— Гей-клуб. Да. И я решил пойти.

— Погоди. Ты ходил в гей-клуб в Лас-Вегасе со Скоттом Хантером?

— И его парнем. Да. Кстати, у него симпатичный бойфренд.

Шейн нахмурил брови.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

Илья пожал плечами.

— Я забыл.

Конечно же он солгал. Он просто хотел увидеть именно такое выражение на лице Шейна. Илья прозвал это выражение «полнейшая растерянность».

— Как это... как это было?

— Неплохо. Немного скучновато, ну, ты же знаешь Скотта Хантера. Чего можно было ожидать?

Илья поддел новую шайбу из кучи рядом с собой и отправил ее Шейну. На этот раз тот легко поймал ее своей клюшкой.

— Так Хантер знает, что ты…

— Я ничего не говорил. Возможно, он о чем-то догадался. — Илья усмехнулся. — Там было несколько очень горячих мужчин.

На лице Шейна мгновенно появилось выражение, которое Илья охарактеризовал как «яростное неодобрение».

— Рад, что ты хорошо провел время, — резко сказал Шейн.

— Даже не верится, что я ходил в гей-бар с игроками НХЛ, и это было... захватывающе, понимаешь?

Шейн кивнул и вернул ему шайбу.

— Не сомневаюсь.

— Я зауважал Хантера, то, что он сделал, было смело. Так поцеловать своего парня прилюдно… И речь на награждении.

— Да. Это действительно... вселило в меня надежду. Что все может измениться.

Илья вернул шайбу обратно.

— Я ему позавидовал, — признался он.

Шейн рассмеялся.

— Хочешь поцеловать меня во время телетрансляции?

— Да. После того как выиграю Кубок Стэнли.

Шейн развел руками.

— Значит, в этом романтическом сценарии ты только что победил меня?

— Да. Сожалею.

— У меня не будет настроения целоваться с тобой, если я только что проиграл в финале Кубка Стэнли, Розанов.

— Но ты бы так гордился мной!

Шейн закатил глаза.

— Ты самый несносный человек на свете. Ума не приложу, почему я... — Он вовремя прикусил язык. — Почему я тебя терплю.

Илья заскользил к Шейну. Подкатившись, он смачно поцеловал его в щеку.

— Я хочу есть, — проворчал Шейн. — Пойдем. Посмотрим, что есть в холодильнике.

***

— Ты проводишь меня в мою комнату или...

Илья прислонился к колонне посреди гостиной, со своей чертовой кривой улыбкой на лице, которая всегда сводила Шейна с ума.

— Ну, в доме четыре гостевых комнаты, — ответил Шейн, подыгрывая ему. — Предпочитаешь с видом на озеро?

— Мне нужна комната с двуспальной кроватью.

Шейн подошел к нему и усмехнулся.

— Во всех стоят двуспальные кровати.

— И с отдельной ванной.

— О, — Шейн притворился обеспокоенным. — Боюсь, здесь только одна комната с ванной.

— У меня очень специфические потребности.

— Я постараюсь учесть их.

Последние слова он выдохнул Илье в губы, а затем поцеловал его. Это было медленно и прекрасно.

— Я хочу спать в твоей постели, Шейн Холландер, — промурлыкал Илья.

— Я хочу много чего делать в своей постели.

— Покажи мне. Отведи меня в постель.

Шейн провел его в комнату, занимавшую почти половину второго этажа. Уже стемнело, но в светлое время суток через панорамные окна по двум стенам открывался потрясающий вид на озеро.

Шейн наблюдал, как Илья осматривал комнату, как разглядывал картины на стенах и вещи на комоде.

— Это твоя комната, — сказал он, будто констатируя факт.

— Да. Наверное, она мне роднее, чем моя комната в Монреале. Это место... мой настоящий дом.

— Это твои родители, — Илья указал на фотографию в рамке, стоящую на комоде.

— Да.

Озорно ухмыльнувшись, Илья положил фотографию лицевой стороной вниз.

— Не хочу их шокировать, — объяснил он.

Шейн рассмеялся. Илья подошел к кровати и сел на край. Шейн сел рядом с ним.

— Все еще не верится, что ты здесь.

— Да. Это плохо или хорошо?

— Хорошо, — моментально ответил Шейн. Он взял Илью за руку и сжал ее. — Правда хорошо.

— Хорошо.

Илья без предупреждения повернулся и набросился на него, повалив на спину. Шейн не успел удивиться, как Илья уже целовал его в губы. Шейн беспомощно застонал и выгнулся дугой, прижимаясь к его телу. Он обхватил ногами его бедра и притянул ближе к себе.

Поцелуй показался странным. Шейн быстро понял причину — оба они не могли перестать улыбаться.

— Ты здесь, — пробормотал он.

— Да. Теперь раздевайся.

Шейн рассмеялся и быстро снял одежду. Побросав вещи в корзину для белья, он улегся на спину и принялся наблюдать, как Илья стягивал с себя футболку. Тот, как стриптизер, погладил себя ладонью по обнаженной груди. Взявшись за пуговицу на шортах, он поднял бровь.

— Что это за дерьмо, типа «Супер Майк»? — спросил Шейн, ухмыляясь (здесь отсылка к фильму с Ченнингом Тейтумом — прим. пер.).

В ответ Илья запустил пальцы обеих рук в волосы и резко запрокинул голову. Он сделал характерное движение бедрами, Шейн не сдержал смеха.

— Давай я тебе помогу. — Шейн прополз на коленях по кровати и прижался губами к животу Ильи. Он лизнул мышцы и услышал судорожный вздох.

— Не дразни меня, — взмолился Илья. — Я слишком долго ждал этого.

— М-м. — Шейн расстегнул шорты Ильи и игриво погладил его по груди. — Месяцы.

— Годы, — вздохнул Илья. — Я годами мечтал оказаться в твоей настоящей постели.

Шейн замер.

— Годы?

Илья обхватил его челюсть своими длинными пальцами, заставив посмотреть на себя.

— Да.

Шейн сглотнул.

— Сними шорты, — сумел вымолвить он.

Едва Илья успел избавиться от последней одежды, как Шейн потянул его к себе. Ему нужно было ощутить на себе его вес. Нужно было поцеловать его, прикоснуться к нему везде, почувствовать его твердый член (хотя, похоже, именно это уже осуществилось).

Илья находился рядом, и Шейну наконец-то представилась возможность узнать, каково это — быть вместе, не думая о времени. Илья обещал ему две недели, Шейн был в восторге от того, как много возможностей перед ним открывалось.

Илья целовал его, медленно и жадно. Шейн извивался под ним, пытаясь потереться своим членом о его член. Илья схватил его за запястья и прижал их к матрасу.

— О-о, — выдохнул Шейн. Он бесстыдно запрокинул голову, предоставляя Илье лучший доступ к горлу. Илья воспользовался щедрым предложением и стал посасывать чувствительное место под челюстью. Он явно собирался оставить след, — засос — продолжив в том же духе, но Шейн вдруг осознал, что это его не волновало. Впервые в жизни им не нужно было беспокоиться об уликах. И вообще ни о чем. Никто никогда не узнает о происходящем в этом доме. — Сильнее, — попросил он. — Хочу увидеть это позже.

Илья зарычал и сильнее прижался губами к коже. Он засосал так сильно, что Шейн на секунду задумался, не был ли он вампиром.

Бывают ли вообще русские вампиры?

Нет, придурок. Вампиры не существуют.

Как раз в тот момент, когда боль стала ощутимой, Илья отстранился. Шейн почувствовал облегчение и восхитительное жжение, пульсирующее в том месте, где тот его пометил.

Илья нежно зализал это место, Шейн счастливо зажмурился.

— Мой, — произнося это единственное слово, Илья щекотал своим дыханием его кожу.

— Твой, — мечтательно подтвердил Шейн.

— Весь. На две недели. Мой.

Навсегда, хотел сказать Шейн. Навсегда, если захочешь.

Он знал, что желал невозможного, но готов был на все ради этого. Должно было существовать решение их проблемы.

Но пока он решился сказать лишь:

— Трахни меня. Пожалуйста.

Илья сел, перевернул его на живот и легонько поцеловал между лопаток.

О боже, Шейн хотел этого. Хотел задрать задницу и приказать Илье поторопиться, но тот медленно спускался губами по спине, нежно целуя каждый позвонок. И совсем не торопился.

— Ты потрясающий, — прошептал Илья между поцелуями.

Произнесенное с акцентом слово расползалось по коже и проникало в самую душу. В тот момент Шейн реально почувствовал себя потрясающим.

Илья дошел до основания позвоночника, но, вопреки ожиданиям Шейна, не отстранился, чтобы, например, взять смазку. Вместо этого он сделал то, чего не делал раньше никогда: он продолжил.

Он скользнул языком между половинок задницы Шейна, раздвинув их своими большими ладонями. Шейн затаил дыхание. Он не мог поверить, что Илья действительно собирался...

— О, Боже. Илья.

Он почувствовал влажный жар языка, ласкающего дырку. Он никогда не испытывал ничего подобного. Это было невероятно интимно. Так дерзко, бесстрашно и так... мог только Илья.

Тот на мгновение остановился и спросил

— Хорошо?

— Охуенно.

Илья хихикнул у него за спиной и продолжил лизать. Шейн со стоном закатил глаза. Как могло что-то быть таким расслабляющим и возбуждающим одновременно? Он едва не разозлился на Илью за то, что тот столько лет скрывал это от него. Но злиться было бы несправедливо: Шейн ценил этот волшебный подарок.

Его желание достигло критической точки. Он держался из последних сил, чтобы не начать толкаться ноющим членом в матрас. Он вообще не хотел двигаться, лишь бы Илья не останавливался. Вдруг, тому уже надоело это занятие? Шейн терялся в догадках, но...

Ох.

Язык Ильи оказался внутри него.

Теплый, скользкий и настойчивый. Он проник туда, где его точно не должно было находиться. Но это было так-так-так хорошо.

— Блядь. Блядь. Илья... Господи. Это потрясающе. Спасибо. Блядь.

Такая благодарность показалась до ужаса нелепой, но Шейн не стал на этом зацикливаться. Не смущали его и отчаянные звуки, которые Илья извлекал из него, трахая языком его задницу.

Еще мгновение — и Шейн кончил бы. Внезапно осознав это, он в панике оторвал бедра от кровати, чтобы не до чего не прикасаться своим перевозбужденным членом. К сожалению, тем самым он резко толкнулся задницей Илье в лицо.

— А-а-а! Какого хуя, Холландер?

— Прости! — Он обернулся и посмотрел через плечо — Илья потирал челюсть и хмурился. — Прости! — повторил Шейн. — Я просто... Я не хотел пока кончать.

Илья закатил глаза, но его губы растянулись в усмешке.

— Звучит как комплимент.

— Да, — быстро согласился Шейн. Он перевернулся на спину. — Это было невероятно.

— Хорошо.

— Тебе... м-м… тебе понравилось это делать?

Илья кивнул.

— Нравилось. Да. Пока ты не ударил меня по лицу.

Шейн прикусил губу, чтобы не засмеяться, но Илья заметил это. Фыркнув, но не рассердившись, он наклонился. Их лица оказались в паре дюймов друг от друга.

Шейн подставил губы для поцелуя, но сразу же вспомнил, где до этого хозяйничал рот Ильи. Смущало ли это Шейна?

Нет.

Он потянулся и сам поцеловал Илью, не почувствовав никакого непривычного вкуса. Просто знакомый жар его губ на своих губах. Зато почувствовал, как твердый член Ильи прижался к бедру, и потребность ощутить его внутри вспыхнула с новой силой.

— Пожалуйста. — Илья огляделся, и Шейн указал на тумбочку справа от кровати. Илья выдвинул ящик, достал флакон со смазкой и презерватив, но не стал задвигать обратно. — Что? — спросил Шейн.

— Я надеялся, что там будут игрушки.

— Я не держу их здесь.

— У тебя большой тайник в Монреале?

Шейн понял, что покраснел.

— Нет!

— Нет? До сих пор только один несчастный фаллоимитатор?

Да.

Шейн откинулся головой на подушку. В этот момент ему было не до обсуждений секс-игрушек.

— Пожалуйста, заткнись и трахни уже меня.

Илья, не церемонясь, расположился у него между ног и резко вошел. Он посоветовал Шейну быть осторожнее в своих желаниях, но того все устраивало. Шейн, не сдерживаясь, закричал на всю комнату. Он позволил себе быть таким громким, каким всегда хотел, просто потому что на этот раз мог.

— О, Шейн. Да. Я хочу это слышать.

Илья врезался в него снова и снова, отчего изголовье кровати стучало о стену. Шейн протянул руку, чтобы удержать его, но Илья просто накрыл его ладонь своей, уперся в стену и принялся трахать его еще сильнее.

Шейн поднял ноги и закинул лодыжки на плечи Ильи. Тот с рыком толкнулся вперед, складывая его пополам и погружаясь еще глубже.

Лицо Ильи блестело от пота, а глаза выглядели совершенно дикими.

— Шейн! Блядь… я… твою мать! Ты потрясающий, Шейн! Такой охуенный!

Шейн мог издавать только непонятные хныкающие звуки в ответ. Он находился на грани. К его члену ничто не прикасалось, но он готов был взорваться оргазмом. В любую секунду.

— Ты выглядишь так, будто... ты собираешься кончить, Холландер?

— Да, — едва выдохнул Шейн.

— Ох, блядь. Да. Давай. — Илья ускорил темп, не сводя глаз с его члена, и Шейн извергся. Он закричал, выгнулся дугой и вместе с Ильей наблюдал, как сперма заливает живот и грудь. — Шейн... — Это было единственное, что Илья успел выдавить из себя, прежде чем затих и кончил вслед за ним.

Они надолго замерли без движения. Оба пытались отдышаться и просто смотрели друг на друга. Шейн приблизился к опасной черте. Эти слова готовы были сорваться с языка… Он чувствовал, как они мечутся внутри, отчаянно пытаясь вырваться наружу, но пытался сдержаться.

А потом Илья положил ладонь ему на лицо и с безграничной нежностью посмотрел на него. На мгновение Шейну показалось, что именно Илья произнесет эти запретные слова. Но тот этого не сделал… лишь вытащил член и рухнул на матрас рядом. Шейн перевернулся на бок, Илья сделал то же самое, оказавшись с ним лицом к лицу. Шейн невольно улыбнулся — в последний раз они оказывались в подобном положении, когда Илья находился в Москве, а сам Шейн — в Монреале.

— Мы могли бы провести в этой постели все две недели, — предложил Шейн.

Илья покачал головой.

— Нет. Я хочу трахнуть тебя в каждой комнате этого дома.

У Шейна загорелись щеки.

— У меня есть джакузи, чтоб ты знал.

Илья скорчил гримасу.

— Горячие ванны ужасно подходят для секса. Ты пробовал?

— Нет.

— Это отвратительно. Слишком жарко. Некомфортно.

— Ну, у меня еще есть бассейн.

Илья погладил его по подбородку. Шейн запрокинул голову, подставляя поцелуям раскрасневшуюся кожу.

— И бильярдный стол, — промычал Илья.

О боже.

— Сукно очень тонкое, — пискнул Шейн.

Илья фыркнул.

— Ты когда-нибудь расслабляешься?

Шейн отстранился и взглянул на него.

— Ты реально задумал прикалываться надо мной? Пока гостишь в моем доме? В моей постели?

Он лениво улыбнулся.

— Нет, — ответил Илья. — Ты мне нравишься, Холландер.

Это не стало тем самым сокрушительным признанием, но его слова все равно очень тронули Шейна.

— Ты мне тоже нравишься, Розанов.

следующая глава →

к содержанию →