Буря–2

На террасе совсем немного дует прохладный ветер, сбивая блондинистые волосы в непонятный комок. Чужая рука его приглаживает, прочёсывает чуть ли не всю длину. А после на плечи ложится плед. Чанбин обнимает поверх него за талию и принимается покрывать загривок мелкими поцелуями. Он произносит короткое «Ты всё правильно делаешь» и замолкает, уступая тишине. Соседи тоже молчат, хотя у них в целом район тихий. Иногда создаётся ощущение, словно они тут одни, но свет в чужих окнах и мелькающие теневые силуэты людей, возвращают в реальность.

Руки Чанбина ползут к животу, чуть гладят, а после скрепляются в замок, поглаживая время от времени пальцами. Сам он сильнее вжимается в спину омеги, выделяет успокаивающие феромоны и урчит тихо-тихо. Его мягкий, его тёплый, его, его… 

— Что-нибудь чувствуешь? — спрашивает Феликс. Спина полностью опирается на грудь альфы, когда он отлипает от перил. Объятия крепчают и за ушком чувствуется щекочущее дыхание. 

— Пока нет. Нужно побольше времени. 

— А если не получится? — у Феликса много переживаний, от всех так просто не избавиться, но они будут стараться. 

— Попробуем ещё раз, пока не устанем, — Чанбин посмеивается низко, обнадёживая тем, что это никак не оттолкнёт его от омеги. Даже если у них не будет общего родного ребёнка, у них всегда есть Сынмин. Его разговор с кем-то, к слову, едва слышится сверху, со второго этажа доносится. Голос сливается с тишиной. Кажется, что сегодня он особо незаметный и это заставляет родителя вновь погрузиться в лёгкую тоску.

— Всё наладится, — продолжает подбадривать Чанбин, вызывая мурчание в ответ. Феликс старается настраивать себя на такой лад, успокаивать взбудораженные нервы, ведь выйдя из недельного отключения от мира, он действительно не ожидал наткнуться на такие новости. Просто особо негативных эмоций это не вызвало. Как он и говорил – от Сынмина такое ожидаемо, да и недельное отстранение от занятий, прямо перед каникулами – не такое уж серьёзное дело.

Волнуют скорее драка и самовольничество Сынмина, но и с ними Феликс согласен. Когда-то ведь и сам таким был. Они все были подростками, которых тянет к бунту, к эмоциям, к яркости. Так что сына не за что ругать. Тем более, что с этой задачей «отлично» справился Минхо, пусть и своеобразно, но юноше этого, кажется, хватило с головой. Он выглядит подавлено с самого возвращения из дома семейки Ли-Хан – оно и понятно. Холод со стороны Минхо напряжёт любого. Но всё образумится. Альфе нужно остыть, расставить чувства на полки, решить свои проблемы и поговорить с Сынмином, который, как оказалось, вовсе закрылся в комнате, не пуская туда. А ведь с ним хотели поговорить. Просто не достучались.

Все в их семейной компании с характерами. Даже мягкий и добрый на вид Феликс, так что стоит просто дать немного времени, чтобы капризные эмоции улеглись.

Сынмин зашторивает окно, тем самым отделив взрослых от лишнего, хоть и небольшого, шума. Телефон зажат между плечом и ухом, а руки начинают шарить по вешалкам в шкафу, отбрасывая варианты, которые точно не подойдут для определённого мероприятия.

— Хён, ты обещал, — канючит, когда на свой прежний вопрос «Всё в силе?» не услышал нормального внятного ответа. Но Хёнджин на самом деле просто занят. И Сынмин так-то сказал, что может позвонить попозже или вообще завтра, но тут уже сам альфа настоял на том, чтобы линия не прерывалась. Он скучал по омеге. Никакая работа им не помешает.

— И я сдержу обещание, но хочу, чтобы ты ещё раз подумал, — Хван на той стороне трубки гремит инструментами. — Ты обговаривал это вообще? Чанбин в курсе? Мистер Ли?

— Зачем им знать? — кажется, закатывающиеся глаза Сынмина можно услышать, потому что через динамик вскоре слышится ворчание старшего о том, что таким образом глаза могут выпасть. — Ладно-ладно. Не знаю. Не хочу им говорить. Уйду ненадолго, они даже не заметят. Это же, как обычная наша прогулка, что уж.

— Хотя бы предупреди, что гулять идёшь.

— Ага, в десять часов ночи, — скептично тянет омега, нащупав странный скрипящий материал в глубине шкафа. Кажется, это кожаные штаны, о которых он благополучно забыл, сразу после покупки в каком-то аффекте. Что ж вот их время и пришло.

— Ну, отпросись на «ночёвку». Не знаю – к Чонину? — как вариант закидывает ещё, не зная, что по эту сторону трубки Сынмин остолбенел, словив не особо радостное воспоминание.  

Неприятная волна тепла пробежалась по телу, заставив замереть на миг. Кажется, в прошлый раз была именно такая идея. Стоит ли повторять ошибки молодости? Он так не думает.

— Скажу, что к тебе иду.

— Нет, лучше тогда скажи правду.

Сынмин фыркает недовольно, а Хёнджин качает головой. Чанбин может и ощущается другом, но не стоит забывать, что он старший альфа, охраняющий сына. И ничего Хвану не поможет, в случае чего.

— Ты боишься дядю? — кажется, уловивший мысль омега решил использовать это, как издёвку. Но он просто не видел ещё Чанбина в том самом состоянии «отца». А Хёнджин с напрягом вспоминает случайный разговор о гоне и метках, произошедший между ними однажды на гоночной трассе. Глаза старшего тогда сияли далеко не добрым огнём. И он сразу после разговора, уделал юного гонщика, заставив вкусить песок. На место поставил, мозги вправил. Хёнджин больше не рискует. Но за тот разговор благодарен. Какие бы взгляды Со не кидал, он объяснил важные мелочи (и пусть это было сквозь зубы).

— Не боюсь, — теперь очередь альфы закатывать глаза. — Просто выражаю уважение. Поставь себя на их место.

— Ой, блин, не получится, — наигранное хныканье забавляет обоих. — Мой альфа даже намёков не даёт на такое будущее.

— Чудо моё, зная тебя, ни один намёк не поможет. Только если я тебя прямо трахну.

— Не обязательно прямо. Можно раком.

— Сынмин.

— Молчу.

Напускная серьёзность разбивается о смех, что разбавляет атмосферу, кажется, восстанавливая нервные клетки. С Хёнджином просто и приятно. Как всегда он действует точно лекарство от всех бед. И вот Сынмин, наконец-то, может вздохнуть полной грудью, улыбнуться своему отражению и собраться с мыслями.

— Ну так, что думаешь? — всё же уточняет. Влететь в разговор со словами «Хён, меня хотят сбагрить в психушку» – было драматичным ходом, который Хван, конечно же, попросил объяснить адекватно. Знал он уже своего омегу, как облупленного. У того максимализм в одном месте буянит.

— Нормально? Знаешь, некоторые наоборот боятся родителям сказать, что с ними что-то происходит, и они хотели бы поговорить со специалистом, а тебе шанс такой выпадает. Да и, Минни… Я согласен с ними, — голос альфы затихает. Последующее он говорит уже мягче, адресует только Сынмину, словно бы на ухо шепчет. — Ты молодец. Ты очень сильный, и я каждый раз поражаюсь насколько. Но иногда стоит принять чужую помощь. Лишним не будет точно.

Омега только тихо угукает в ответ. Знает он. Сам ведь понимает. Поэтому спорить за столом и не стал. До сих пор не представляет, о чём говорить с мистером Ю, что от него хочет услышать папа или чего вообще от него все ждут? Он ничего не знает, поэтому пускает всё немного на самотёк, не сопротивляясь. Пусть. Тем более, что до этого непредвиденного похода у них с Хёнджином есть дело намного важнее и круче.

— Я заеду за тобой, — напоминает альфа, пока разминает уставшие мышцы, мыча в трубку. Сынмин с этого чуть посмеивается, но шутки про старость задвигает в дальнейший ящик. Подчёркивать между ними разницу не хочется. И пусть это всего год, но всё же. — Ты уже выбрал одежду?

— Ага-а. Думаю, тебе понравится, — звучит чуть зловеще, но интригующе. Кожаные штаны и широкая футболка с прорезями уже висят на отдельной вешалке, к ним вскоре Сынмин начинает подбирать украшения. Любимые серебряные заколки со свисающими цепями, на одной из которых по звёздочке; колье подходящее к ним; папина клипса, которую Сынмин однажды надел и случайно забрал насовсем – Феликс не против и ладно.

— Какую экипировку хочешь? Я подготовлю, — спрашивает, оглядывая свою вешалку с куртками и стоящими над ними шлемами. Недавно закупился всяким барахлом (по просьбам Сынмина), теперь даже не знает, куда это всё умещать.

— М-м… Чёрную? Она лучше подойдёт образу. О, и те шлемы с рожками, — воодушевлению младшего можно только позавидовать. Но этой идее Хёнджин кивает, ведь и сам думал о чём-то парном. Всё же впереди их ждёт именно партнёрская гонка. — Хён, а ты хочешь выиграть?

Внезапный и на самом деле странный вопрос. Они оба из тех, кто жаждет победы.

— Естественно. И мы выиграем, Сынмини.

— Верю.

В Хёнджина не верить вообще невозможно. Слишком опытный игрок, знающий своё дело, каждую трассу и каждого своего противника. Партнёрские гонки и вовсе только добавляют изюминку и сложность, отчего интерес растёт. Никогда не знаешь кто как относится к пассажиру, а они могут сделать из лучшего гонщика – ту ещё черепаху. К счастью, Сынмин не станет слабостью. Вспоминая все разы, когда они ездят на байке – сил только прибавляется. Омега не сильно утяжеляет байк, хотя по росту и весу они, наверное, немного схожи; он не мешается совершенно, когда обнимает крепко за талию и жмётся к спине, как к своей единственной опоре в те моменты. Хёнджин уверен, что сделает всё возможное, чтобы его мальчик почувствовал любимую скорость и смог расслабить разум. Их это объединяет.

Поэтому оба ложатся вскоре в постель с приятным томлением и предвкушением следующего дня.

Только у Сынмина есть ещё дельце.

— Хани-хён? — осторожно зовёт, когда тот отвечает на звонок.Внутри немного воротит от волнения. Всё же, они относительно давно не общались, а последние события могли пошатнуть доверие старшего, чего очень уж не хотелось.

— Минни, всё хорошо? Ты как? — тот, как обычно, волнуется за других больше нужного. В трубке слышится лёгкое журчание, а после сдвиг чего-то тяжёлого по поверхности. — Я как раз за детками ухаживаю сейчас. — становится понятнее теперь. От лёгкого тона с души отлегает очередной камень.

Выдохнув, Сынмин переворачивается на живот и вводит незамысловатые узоры пальчиком по пледу.

— У меня хорошо всё. Прости, что отвлекаю, — извиняется, зная, как старший любит в такие моменты говорить с цветами, восполняя дневную дозу общения для них. — Просто… Я так и не узнал, как ты? Ну, то есть…

— О, это, — небольшая заминка уже успела вызвать водоворот в Сынмине. Страшно услышать дальше. — Всё так, как ты почувствовал. Это плод.

— Хён! — вдруг вскрикивает младший, вскакивая на кровати. Не верится. Получилось? — Ты беременный?!

— Да, Минни, — тот усмехается беззлобно, спокойно. Странно. Сынмин успокаивается, ложась обратно. Что-то не так.

— Ты не рад?..

— Рад, что ты, — заверяет, но слабо в это верится. — Просто… Врачи не обещают чего-то хорошего, но и о плохом не говорят. Просто констатируют факты. И я боюсь, что за эти месяцы всякое может случиться, да и мне ещё в детстве говорили, что я слишком слаб для такого…

— Хён, но то было в детстве. Сейчас ты окреп, вы же с Минхо-хёном столько всего прошли, наверняка, ты уже сильнее, — Сынмин перебарывает боль от слов старшего, желая хотя бы немного подбодрить. За него страшно и обидно. — Вы справитесь. Ты справишься.

Всхлип с той стороны трубки разбивает сердце юного омеги. Он словно на физическом уровне чувствует боль Джисона. И как бы хотелось забрать всё себе. Сынмин готов перенять это проклятье, только бы те, кто действительно заслуживает счастья, наконец-то его получили.

— Спасибо, Минни. Правда, прости, что я такой… Я стал ужасно эмоциональным, — Хан посмеивается сквозь слёзы и Сынмин ему в ответ улыбается перевёрнуто, хоть тот этого и не видит. Он не знает настоящих чувств старшего. Понимает, что ему такое не доверят, но он очень постарается принять всё, что ему позволят узнать и увидеть.

— Это нормально, хён. Не держи в себе.

Забавно, что такие слова распространяются на всех, кроме него самого, не так ли?

— Ты тоже, ладно? — отвечает мигом. — Я видел, как тебе было тяжело после… того. Минхо не хотел. Он очень сожалеет.

— Знаю. Но он был прав, я это заслужил. И я очень постараюсь исправиться.

Им всем нужно будет постараться.

— Удивительно, правда? — смешок из Джисона выходит чуть сорванный. — Даже Минхо может налажать, — вдруг на фоне слышатся ворчания, а Джисон уже громче хихикает и утирает всю влагу с лица. Кажется, альфа ходит там где-то рядом. — Ладно. Передать ему трубку?

— Н-нет, — сразу отвечает, чуть паникуя. Наверное, он ещё не готов. Не сейчас. Иначе голова взорвётся, а сердце иссохнет от такой активной работы. — Мне нужно время.

— Хорошо. Будь в порядке только, ладно? Не волнуйся о произошедшем. На тебя никто не рассержен. Слышишь? Абсолютно никто. Минхо сейчас окно откроет и начнёт посылать тебе лучи любви, как раньше, уверяю, — Джисон кажется уставшим, вымотанным эмоционально, что заметно по медлительной речи и лёгком хрипу в голосе. Сынмин низко смеётся, чуть кривясь. Но на душе теплеет однозначно. 

Всё налаживается.

— Пусть не старается, я посплю сегодня с закрытым окном.

— Пф, вот вредина.

Болтая ногами и лёжа поперёк кровати, Сынмин расслабляется в разговоре с дядей. Они ещё долго обсуждают цветы, и Джисон умудряется поругать Феликса за его легкомысленность по отношению к тем, что были переданы в дом Ли-Со. Сынмин обещает поговорить с родителем и уделить тоже внимание тем малышам.

Ночь постепенно погружает в себя город, зевки учащаются, а телефон так и грозится вылететь из руки. Прощаются они с улыбками на устах. Сынмин, наконец, чувствует всё на своих местах, в основном из-за мелькающих ворчливых фраз Минхо на фоне. Он уже не кажется сердитым. Облегчение наполняет отягощённую душу.

Следующая часть: https://telegra.ph/Burya3-08-21