Бьет ключом

Вадим решает, что поездка на горячие источники — отличный шанс, чтобы наконец потрахаться с Алтаном. И оказывается прав. Но есть нюанс.

Вадим решает, оставить полотенце на бедрах или сбросить и прощеголять по коридору, сверкая голой задницей и смущая персонал, но останавливается на первом варианте. Персонал здесь всё равно вряд ли получится смутить, они и не такое повидали, а если оставить полотенце, то можно эффектно скинуть его сразу после того, как он зайдет к Алтану. Желательно жестом, которым фокусник срывает платок, чтобы показать залу кролика на столе.

Не то чтобы член Вадима кролик, хотя, он надеется, кое-какая змея его сегодня всё-таки заглотит.

Закрепив узел полотенца получше, он приглаживает мокрые волосы и сует ноги в таби — или в то, что тут называют таби, по факту — обычные сланцы за двести рублей с Вайлдберриз. Ладно, по триста, это же «элитные» источники.

Когда одни из многочисленных партнеров Дагбаевых открыли в сибирской глуши эти самые источники, стилизованные под традиционные японские, Алтану в знак глубочайшего уважения прислали приглашение. Естественно, тот закатил глаза и, как считал Вадим, даже не подумал всерьез о перспективе идти сюда — в конце концов, «культурная апроприация», и все такое. Однако, когда по делу они оказались в Сибири, Алтан неожиданно изъявил желание пойти. Вадима, как всегда, никто не звал, но, как и всегда, он навязался сам. Во-первых, отдохнуть на халяву всегда радость, во-вторых, на горячих источниках они с Алтаном еще не трахались. Вообще-то, они еще нигде не трахались, но это поправимо.

Вадим кидает на себя взгляд в зеркало, убеждается, что по-прежнему выглядит как герой из (плохих) боевиков девяностых, и немного жалеет, что в номере нет никакого масла. Он не настолько ебанулся, чтобы считать, что намазанный маслом качок это сексуально, но, если он явится к Алтану облитый маслом, тот не сможет сдержаться и точно его простебет, Вадим парирует, слово за слово — и тупая неловкость между ними, которая держится уже третий день, наконец спадет.

Вернее, между ними нет неловкости, потому что Вадиму, например, не неловко — неловко только Алтану. А каждый раз, когда Алтану неловко, тот впадает либо в режим злобной суки, когда огрызается на каждое слово, либо в режим холодной суки, когда игнор и «не забывай, с кем ты разговариваешь» становятся его лучшими друзьями. С годами второй режим стал включаться у него чаще, и, хотя за таким Алтаном тоже забавно наблюдать, Вадим порой скучает во времени Алтановского пиздячества, когда вывести того из себя можно было за две секунды без разгона.

Точнее, как пиздячества, сколько ему было на время их знакомства, девятнадцать? Двадцать? Всё равно вчерашний пиздюк. Вадим думает о том, как много с того времени поменялось — и том, как в то же время ничего толком и не поменялось.

Он выходит из своего номера и по деревянным полам — надо же, не ламинат — идет к номеру Алтана в конце коридора. У того, естественно, ультра-мега-вип номер со своим личным «источником»,тогда как из номера Вадима открыт доступ только к общему лягушатнику. Сейчас там, разумеется, никого, потому что заведение закрыли для особых посетителей, но Вадиму всё равно милее жижа с господином Дагбаевым.

Интересно, пошлет ли его Алтан сразу, как откроется дверь? Или холодно бросит: «Можешь остаться»? Или молча толкнет его к стене и засосет, как делает обычно? Или сделает что-нибудь, что Вадиму даже в голову не приходит. Вообще у Вадима так с людьми не бывает: он всегда знает, чего ждать от Васи, Пети, Маши, старого пердуна — светлая память — Дагбаева, шизика Разумовского, его ебаря Олежи Волкова и далее по списку, и раньше он никогда не ошибался. Но Алтан… Тот кажется абсолютно предсказуемым, простым, как палка, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что у палки зубы, и вообще это никакая не палка, а семизарядное дилдо, которое стреляет ядовитыми дротиками — и у каждого такого дротика ромашка на конце.

Вадим встает у двери и прислушивается, подгадывает момент, но среди хаотичных шорохов ничего интересного разобрать не получается. Из стратегий самой продуктивной кажется распахнуть дверь, скинуть полотенце и по-клоунски громко сказать: «А вот и я», потому что игнорировать такое появление не получится. Но он выжидает.

Когда с полгода назад Алтан толкнул Вадима к стене так, что тот от неожиданности поддался, и поцеловал так, как будто пытался отыскать во рту утерянное сокровище Майя, Вадим охуел. Он даже не помнит, что предшествовало тому моменту, ничего особенного не происходило, какая-то тупая болтовня: Вадим рассказывал очень подробно и очень тупо сюжет сериала, который даже не смотрел, просто чтобы побесить Алтана, а в следующюю секунду — этот поцелуй. В секунду следом — рука Алтана в штанах. Так быстро у Вадима не вставал, кажется, еще со школы. Он тогда и опомнится не успел, как кончил, а потом не успел сообразить достойную шутку, как Алтан улизнул. Уполз.

Вадим сперва вообще был уверен, что ему плеснули какую-то дрянь в бутылку с водой на тренировке, и это всё глюк, особенно когда догнал Алтана, а тот вел себя так, словно ничего не произошло. Не это «словно ничего не произошло», когда ты наутро просыпаешься в кровати с мужиком, которого подцепил ночью в поганом клубе, а как будто действительно ничего не произошло. Вадим бы реально поверил, что трипует под экстази, если бы на «А что, денег уже не предлагаете?» не увидел на щеках Алтана румянец. Правда, в ответ всё равно получил холодное «О чем ты?»

Зря тогда Вадим всё-таки пошутил про деньги. Алтан всегда поддерживал эти шутки про «за деньги да», но это же другое. Но тогда Вадим и забыл уже почти, как тот, еще будучи в своем пиздячестве, открыл однажды дверь его спальни и бросил на прикованную тумбочку пачку купюр, предлагая секс. В тот момент Вадим прям в голос заржал: нет, он понимал, что юный господин Дагбаев его хочет, понимал, когда тот подолгу рассматривал его, думая, что Вадим не видит; когда краснел на тренировках вовсе не от кардио, а от слишком тесных спаррингов; когда косил взгляд в сторону Вадима в туалете, хотя сам шел в кабинку. Его желание было очевидно, Вадиму оно льстило, оно его забавляло, но, разумеется, он даже не думал давать этому желанию ход. Во-первых, не в его правилах трахать детей, во-вторых, Баатар свернул бы его в бараний рог, если бы он трахнул его внука. Словом, Вадим уже придумал драматичную речь в духе сериалов с «России 1» о том, что они не могут быть вместе и их любовь обречена, как Алтан выкинул этот финт с пачкой денег. Это правда было смешно. Вадиму и сейчас смешно.

Да уж, а мог уже тогда стать элитной шлюхой. Интересно, кстати, а шлюхи здесь в меню включены? Заказывать он не собирается, платный секс — это тупо, если платят не тебе, но просто любопытно, как тут всё устроено.

Но второй раз ошибку с шуткой про деньги Вадим не совершил. Ни тогда, когда Алтан снова прижал его к стене и отдрочил, ни тогда, когда тот встал перед ним на колени и отсосал. Отсосал плохо, надо сказать, на троечку, чувствовалась нехватка опыта, но Вадим всё равно кончил за пару минут. Не каждый день тебе отсасывает босс, в конце концов.

Хотя, наверное, если бы ему отсасывал прежний Дагбаев — еще при жизни, конечно, никакой некромантии, — Вадим бы вряд ли кончил. Ладно, нет, всё равно кончил бы, но не за две минуты, там прям попыхтеть бы пришлось.

Так и не получив никакой внятности от шорохов за стенкой, Вадим всё равно открывает дверь — не заперта, как непредусмотрительно, — заходит в номер и…

Чего, блядь.

Чего, на хуй.

Рука, которая уже легла на полотенечный узел, так и замирает. И сам Вадим замирает, прикованный к полу видом… Это что, пизда?

Заметивший его Алтан вздрагивает, дергается в сторону полотенца, лежащего на скамейке, но не берет его; на его лице отражается секундная паника, затем — сдвигаются брови.

— Выйди отсюда, — цедит он, так и не прикрывшись.

Вадим должен что-то сказать, бросить какую-нибудь тупую шутку, но в голове, как назло, ничего, кроме самой мысли, что надо что-то сказать. Башка пустая, как жбан, а взгляд по-прежнему приклеен к… это реально пизда. Прямо вот пизда. Вагина.

Алтан нервно ведет плечами и, захватив бокал с вином со скамейки, уходит — просто разворачивается и идет к двери напротив, которая ведет, видимо, к источникам. Вадим провожает его голую задницу взглядом, пока та не исчезает за дверью, и пытается понять, что это вообще было такое.

Так, надо анализировать ситуацию. Не как на поле боя, нет, тут нужен другой анализ, научный. Какие вводные данные у него имеются? Он может опираться только на визуальную информацию, а видел он Алтана, абсолютно голого, распускающего свои косички, и между ног у него была пизда. Может ли быть, что Вадиму показалось, и это вовсе не пизда, а микропенис? Нет, микропенис — это всё еще пенис, а там никакого пениса не было, там, сука, щелка была. Будь там хоть волосы, Вадим бы предположил, что крошечный хуек затерялся в этих зарослях, но у Алтана всё гладко — и пизда.

Пизда, блядь. Не в смысле пизда как вагина, а пизда — глобально. Но и пизда тоже. Как вагина.

Вадим осматривает комнату, словно та может дать ему хоть какие-нибудь ответы, но комната предсказуемо ничего не объясняет. Костюм Алтана, небрежно брошенный комком на лавку, резинки от косичек, полупустая бутылка вина, телефон. Можно, конечно, пошариться в телефоне, и Вадим не сомневается, что легко подберет пароль, но толку? Сомнительно, что Алтан обсуждает с кем-нибудь в переписке свою вагину.

Когда несколько минут назад Вадим думал о том, что Алтан непредсказуем и умеет удивлять, он имел в виду не это. Но, пожалуй, это действительно неожиданно. Удивил так удивил.

Алтан определенно точно не девка. Вадим знает нескольких трансух или как там сейчас их принято называть, и вот даже прокачанные они выглядят всё равно не так. Можно отрезать сиськи и закинуться гормонами, и со стороны будет похоже на мужика, но не настолько. Вадим как-то трахался с мужиком, который раньше был женщиной, и, как ни крути, разница есть. А у Алтана и мышечный каркас мужской, и голос мужской, и кадык есть, в конце концов. Раньше, когда был помладше, он выглядел как твинк из порнухи, но всё еще не как девка.

Значит, Алтан интерсекс. Не то чтобы Вадима это смущает, вообще нет, дело же не в пизде как таковой, а в неожиданности этой самой пизды. Сейчас, вспоминая прошлое, Вадим понимает, что действительно никогда не видел Алтана голым. Раздетым по пояс пару раз — да, но чтобы без трусов — ни разу. В трусах видел, и там определенно точно была какая-то выпуклость, но, видно, Алтан что-то туда подкладывает.

Что ж, это объясняет, почему, когда Вадим после прошлого отсоса потянулся к Алтану, тот отпрянул. Вадим хотел по доброте душевной тоже ему отсосать, но что сосать? Хотя всегда есть, что сосать, просто габариты обсасывания меньше. Между прочим, Вадим весьма неплох в кунилингусе. Юма не жаловалась.

Ему даже жаль, что эта шутка не была произнесена вслух и при Алтане — вот его бы скукурузило. Вряд бы тот поверил, конечно, но какой-то частью всё равно бы задумался: а вдруг правда. Он плохо знает сестру и наверняка не до конца понимает, что та — фригидная стерва, у которой пизда забетонирована так же, как трупы тех, кто перешел Дагбаевым дорогу. Хотя, даже если бы у Вадима была возможность трахнуть Юму, он бы не стал. Та наверняка отгрызает своим любовникам, если те и бывают, головы, как самка богомола, а Вадиму нравится его голова — и нравится, когда она остается на его шее.

За те пару минут, что он раздумывает, он уже полностью смиряется с ситуацией в целом и с пиздой Алтана в частности. В конце концов, ну пизда и пизда, что он, ни разу пизду не трахал? Ни лизал? На самом деле это возбуждает даже сильнее. Вадим уже представляет, как гладит мокрым от слюны пальцем вульву, медленно обводит клитор, но не касается самого клитора — наблюдает за тем, как Алтан кусает губы в ожидании большего, как тот ерзает, сжимает пальцы. Как же охуенно будет потереть его клитор, почувствовать, как тот набухает под пальцами, а затем опустить пальцы чуть ниже, легонько коснуться, чтобы проверить, потек ли — естественно, потек, это же фантазия. Хочется довести Алтана до того, чтобы под ним лужа из смазки образовалась, чтобы он тек, как девица в хентае, чтобы он скулил от желания кончить. У Вадима хуй встает только от мысли об этом.

Интересно, сможет ли он усадить Алтана себе на лицо? От фантазии о том, как Алтан елозит по его лицу мокрой пиздой, член напрягается уже не фигурально, и Вадим медленно выдыхает, потому что только стояка ему под полотенцем сейчас не хватало.

Но главный вопрос, конечно, не его потенциальная эрекция, а что сейчас делать. Просто уйти, позволив Алтану переживать свой стыд в одиночестве? Или войти и спросить прямо, без гримасничества? Последний раз Вадим был серьезным с Алтаном давненько, после смерти Баатара. Тогда Алтан совсем расклеился: на похоронах был с мордой-кирпичом, а как сел в машину, чтобы ехать домой, зашмыгал носом. Они с дедом близки не были, но всё же родня, как-никак.

Вадим вздыхает и всё-таки идет к той двери, что выходит к источнику — к Алтану.

Тот сидит в воде, расслабленно откинувшись на бортик, смотрит в сторону неказистых елочек на участке и на появление Вадима никак не реагирует. Все косички уже распущены, волосы собраны в низкий пучок, который выглядит так, словно в следующую секунду лопнет, и волосы разлетятся в афро — Вадим помнит, какая там грива после этих кос. На бетонном бортике стоит пустой бокал — что ж, господин Дагбаев уже в подпитии.

Вода не прозрачная, хотя должна быть, а мутная: явно с молоком, какими-то маслами, лепестки роз вон плавают. Выглядит пошло и на Японию похоже так же, как причесанный козел похож на пони. И всё же Вадим не за аутентичностью пришел, так что просто сдергивает полотенце и спускается в воду к Алтану, но садится поодаль, чтобы лишний раз не смущать.

— Расскажешь? — спокойно спрашивает он.

Алтан дергает плечом, что, очевидно, означает отрицательный ответ. Красное у него не только лицо, но и шея, и грудь, которая не скрыта линией мутной воды. Может, конечно, от сидения в кипятке так раскраснелся, — вода и правда горячая, — но это не означает, что стыд он не испытывает.

— Так, значит, у тебя всегда была вагина, — заходит Вадим с другого конца. Вернее, с отсутствия конца.

— Нет, — раздраженно бросает Алтан — попался на удочку. — Это… — Он вытаскивает руку из воды, проводит его по лицу, смывая испарину со лба. — Это другое.

— Другое — в смысле не вагина? Или другое — в смысле не всегда была? — Вадим поднимает бровь. — Мог бы и раньше рассказать.

— А ты мог бы не лезть не в свое дело, — огрызается Алтан — так злится, что не получается держать образ царевны Несмеяны. Значит, как сосать член Вадима, чтоб аж слюна текла по подбородку, так это нормально, а как рассказать про ебучую, блядь, пизду, так это не его дело.

Что ж, Вадим не будет допрашивать — дождется, пока и так всё расскажут.

— Заедем пожрать после? — меняет он тему. — Я бы навернул стейка или еще какого-нибудь мясца. Тут можно медвежатины поесть. Ты пробовал?

Алтан не отвечает — только косится на него. Он без линз, и из-за местного освещения глаза его кажутся красными — не красно-коричневыми, как обычно, а ярко-красными, как у вампиров в фильмах. Всё еще жаль, конечно, что нет масла, желательно с блестками, можно было бы шуткануть: «Это кожа убийцы, Белла». Хотя Алтан, наверное, не понял бы: он вряд ли смотрел «Сумерки» и вообще плох в мемах. И кто из них еще дед.

Они сидят в воде, в тишине и напряжении минут пять, может, десять, и Вадим прямо кожей чувствует, как Алтан размышляет: рассказать или не рассказать. Видно, что всё в нем тянется поделиться, но он то ли стесняется, то ли параноит, что полученную информацию используют против него.

— Во мне пробуждается сила, — вдруг пафосно говорит он, когда Вадим уже для себя определил, что никаких разговоров у них сегодня не будет. — Сила шамана. Мой прадед был шаманом.

Блядь. И вот вряд ли же это сила спеть «Я русский». Как же Вадима заебала вся эта волшебная хуйня, хочется простого наемнического автоматов и ножей, а не жить в мире феечек Винкс.

— Надеюсь, королем, — фыркает Вадим.

Алтан хмурится.

— Что?

Вадим подавляет желание тоже сказать «Что?» и кивает в сторону воды, вернее, в сторону Алтановой вагины, которая скрыта водой.

— А как это относится к твоему шаманству? И что это вообще означает? Теперь ты сможешь говорить с духами и лечить травами? Может, сделаешь мне компресс из ромашек на жопу, а то у меня там такой синяк мощный, всё не проходит.

Вадим удивлен, что он не удивлен. Как будто надо удивиться тому, что его босс сраный волшебник, которому вовремя не прислали письмо из Хогвартса, но выжать из себя удивление не получается. После того ебанутого травника из Мексики, который растил галлюциногенные деревья из говна и палок за пять минут, стоило ожидать чего-то такого. Надо просто принять тот факт, что его жизнь уже никогда не будет нормальной. Даже в рамках того, что он наемник.

— Сила не дается просто так. — Кажется, Алтан удивлен, что Вадим не удивлен, и всё еще ожидает подвоха. Наверное, думает, что Вадим и так был в курсе. Ну, пусть думает. — Я должен был провести ритуал. — Алтан покусывает нижнюю губу — нервничает. — Сила идет от земли, но земля — это женская энергия. Я провел ритуал и проснулся уже… таким.

В его тоне слышится сомнение, снова он сам до конца не верит — и тем более не верит, что поверит Вадим. А Вадим верит, хули тут не верить.

— То есть ты потерял член, но получил силу? И что ты теперь можешь?

— Пока мало. Это не так работает, не сразу. Я… — Он отводит взгляд. — Тело напитывается энергией, и я каждый день становлюсь сильнее. Когда почувствую, что готов, проведу второй ритуал.

Сука, ну какая же хуета. Вот так берешься присматривать за вчерашним подростком, который выглядит как сбежавший айдол и выращивает цветочки на подоконнике спортзала, а через пять лет он становится ебучим шаманом. У Вадима в контракте такого говна не прописано.

Ладно, у него и контракта нет.

Он уверен, что в следующем году они все попадут в волшебный мир Барби или типа того. Ему как-то снился триповый сон, где Олег Волков стал яблочной Сейлор Мун и готовил гигантскую шарлотку, а сам Вадим ходил в огромном робокостюме. Теперь этот сон уже не кажется таким триповым.

Хотя робокостюм — это охуенно, не поспоришь.

— И что будет после второго ритуала?

— Верну себе член, — отвечает Алтан так, словно это очевидно. Ну да, ведь все в этом мире разбираются в шаманских ритуалах, которые превращают хуй в вагину. Еще в восьмом классе проходят, вместе с законом Ома и «Капитанской дочкой».

— И сколько ты уже ходишь с вагиной?

— Полгода.

Вадим присвистывает. Он вспоминает, что примерно тогда же Алтан впервые и засосал его. Что, с появлением вагины гормоны расшалились, либидо скакнуло? Так-то после той истории с пачкой денег Алтан больше на секс не намекал. Хочется спросить об этом, но никто ж не ответит, так что и спрашивать смысла нет.

— И что, каково? — спрашивает Вадим о другом.

— А ты как думаешь? — огрызается Алтан. — С нетерпением жду момента, когда всё станет по-прежнему.

— Эх ты. Я б кучу денег отвалил за такой прикол. Мало какому мужику удается узнать, каково это — ебаться с пиздой. Это же не то же самое, что в жопу.

Вадим вкладывает в реплику полувопрос и смотрит на Алтана, но тот лишь краснеет сильнее, хотя, казалось бы, тот и так уже был краснее вареного рака.

— Ты что, за полгода ни разу не потрахался ни с кем? Ваше золотейшество, я был о вас лучшего мнения. Ну хоть огурец в себя пихал?

— Ты берега не попутал? — Алтан хмурится, но смотрит в воду — нет, не засовывал он в себя огурцы. — Забыл, с кем разговариваешь? Я сейчас в тебя огурец засуну.

— Зачем же огурец, есть более удобные приспособления. Закажем страпон с маркетплейса с доставкой за полчаса? Еще и резиночку для волос положат в подарок.

Алтан разве что зубами не скрипит, а поднимающийся от воды пар выглядит как дым от его праведного гнева. Смешной он. Но ладно, надо закрыть тему, а то давить не дело. Сам дозреет.

Вадим уже хочет снова спросить, поедят ли они сегодня медвежатину, как Алтан скользит задницей по каменному сиденью к нему так резко, что вода идет волной, и целует. Вадим не теряется — с жаром отвечает, ловит солоноватые от пота губы, принимает в рот горячий скользкий язык, отдающий кислинкой после вина. Руки не распускает, потому что не хочет спугнуть — и потому что ему нравится напористость Алтана.

Тот приобнимает за плечи, седлая бедра, и Вадим позволяет себе провести ладонями по его по бокам, по груди. Странно ощущать под пальцами упругие мышцы, а не мягкие округлости, и при этом понимать, что ниже не крепкий мужской стояк. Но Вадим не отпускает руки ниже — только оглаживает торс, слабо теребит подушечками больших пальцев соски и отвечает на поцелуи. В воде чертовски жарко, Вадим потеет, как свинья на бегах, а под закрытыми веками вспыхивают обманчивые предобморочные пятна, но вылезать из воды он не собирается. Не сейчас, не когда Алтан в его руках.

Алтан сидит на его бедрах, ближе к коленям, слишком далеко, и так хочется сжать его задницу и с силой придвинуть к своему паху. Хочется потереться о него твердеющим членом, одной рукой обнять за талию, крепко прижимая к себе, другой — скользнуть к ложбинке сзади, ненавязчиво, без намека, погладить пальцами. Интересно, а до всей этой истории с вагиной Алтан когда-нибудь трахался в задницу? Наверняка да, вряд ли он шароебился по клубам под грибами и берег свой цветочек для будущей встречи с Вадимом.

Вадим не делает ничего из того, что мелькает картинками перед глазами — ждет, пока Алтан сам что-нибудь сделает. И тот делает — отрывается от его губ, тяжело дыша, открывает глаза со слипшимися влажными ресницами, смотрит так открыто, что Вадиму хочется запрокинуть голову и от души долбануться затылком о каменный бортик. Что-то внутри переворачивается от этого взгляда, рвется схватить Алтана в охапку и запереть в крошечном доме в глухом лесу — не чтобы сделать своим, нет, Вадим вообще не страдает подробной хуйней, а чтобы защитить. Алтан еще балбес — вроде умный, но всё равно балбес, точно ведь ввяжется в какую-нибудь хрень, и не факт, что получится вовремя его вытащить.

Взялся, блин, присматривать за внуком босса. Решил, что деньги хорошие, работенка непыльная, а последствий ноль. А это не ноль, это очко.

— Что? — Алтан поднимает бровь, наверное, что-то неправильно расценив во взгляде Вадима.

— Ничего, — ухмыляется Вадим, — просто размышляю, какой ты на вкус. Посквиртишь мне на лицо?

Алтан закатывает глаза и поднимается, выходит из воды с видом Евы Грин из «Города грехов» — пара бокалов вина таки ударили в голову и сняли слой стеснения. Вадим наблюдает за ним уходящим, оставляющим дорожку мокрых следов, и до сих пор не может поверить в отсутствие члена — и наличие вагины. Вид тела Алтана ломает мозг покруче загадки культуры Кловис.

Открывая дверь в номер, Алтан бросает на Вадима взгляд, и Вадим уверен, что это знак. Хотя если бы Алтан вытащил из вагины пистолет и выстрелил в Вадима пять раз, Вадим бы всё равно был уверен, что это знак. Опять же, Алтан умеет быть непредсказуемым. Правда, огнестрел не уважает — после того раза даже не брал пистолет в руки.

Вадим вылезает из воды, поднимает брошенное ранее полотенце и небрежно вытирается. После поцелуев с Алтаном член уже предвкушающе приподнят, и Вадим механически проводит по нему рукой и надеется, что не кончит за две минуты. Казалось бы, годы скорострельства позади, он уже давно не спускает за три толчка, но Алтан делает с ним что-то… что-то. Бросив полотенце там же, где его взял, Вадим идет в номер, попутно думая о том, что не захватить резинки и смазку было опрометчиво. Он думал, что они есть в каждом номере, как всегда в подобных местах, но теперь сомневается. Хотя смазка, наверное, и не нужна. И резинки тоже. Не может же Алтан залететь? А так Вадим чище Байкала: он всегда предохраняется.

читать дальше →