Бхагавад-гита, Введение

⬆️ Содержание ⬆️

Бхактивинод Тхакур

Расика-ранджана

пран̣амйа̄хам̣ правр̣тто 'смин
нитйа̄нандам̣ саш́актикам
санмуде ван̇га-бха̄ш̣а̄йа̄м̣ 
гӣта̄нува̄да-карман̣и

«Вознося почтительные молитвы Верховному Господу, чья природа соткана из вечного блаженства, и кто неразлучен со Своей высшей духовной энергией, я берусь за труд перевода священной Бхагавад-гиты на бенгальский язык, дабы приумножить духовную радость в сердцах святых душ».

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Ведические писания поистине необъятны. В одних их разделах подробно излагаются законы дхармы, в других — правила совершения благочестивой деятельности, в третьих — аналитическое постижение духа и материи через санкхья-гьяну, а в иных глубоко раскрывается путь преданности Богу — бхагавад-бхакти. Как связаны между собой эти предписания и когда искателю надлежит переходить от одной практики к другой — учение о постепенном возвышении души излагается в писаниях лишь отрывочно, открываясь далеко не каждому. 

 ‍ ‍ ‍ ‍ Однако для душ, рождённых в эпоху Кали и наделённых короткой жизнью и слабой памятью, самостоятельное изучение столь обширных писаний и философский поиск своего истинного долга в соответствии со ступенью развития становятся задачей почти невыполнимой. Поэтому совершенно необходимо ясное, краткое и научно обоснованное разъяснение всех этих духовных практик. 

 ‍ ‍ ‍ ‍ Вплоть до самого конца Двапара-юги даже выдающиеся мыслители, наделенные великой силой познания, оказывались не в силах постичь истинный сокровенный смысл Вед. Из-за этого одни провозглашали единственно верным путём очищение сердца через благочестие (карму), другие — йогу, третьи — аналитическую санкхью, иные — логику или безличное слияние с Абсолютом. В результате на земле Индии расплодилось множество неполных философских доктрин, порождённых фрагментарным знанием. Подобно непрожёванной пище, попавшей в желудок, эти учения вызывали в умах людей лишь тяжесть и духовное расстройство.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ В преддверии эпохи Кали, когда эти пагубные заблуждения достигли апогея, безгранично милостивый Господь Кришначандра, всегда верный Своим обетам, обратился к Своему близкому другу Арджуне. Через него Он явил миру священную Бхагавад-гиту — философскую квинтэссенцию всех Вед и единственный путь к спасению всего мироздания. Вот почему Бхагавад-гита лучезарно сияет, словно драгоценный венец всех Упанишад. Именно в Бхагавад-гите раскрывается внутренняя связь многообразных духовных предписаний и провозглашается, что их высшей целью и вечным долгом каждой души является святая хари-бхакти — чистая преданность Господу. 

 ‍ ‍ ‍ ‍ Однако находятся мыслители, питающие страсть к философским спорам, которые пытаются доказать, будто Бхагавад-гита утверждает философию монизма и полного безличного слияния с Абсолютом. В обоснование этой ошибочной логики они всецело опираются на комментарий к Бхагавад-гите, составленный основателем их учения — Шри Шанкарачарьей, который низошёл в этот мир, чтобы послушно исполнить сокровенную волю Верховного Господа.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Священные писания, в которых карма или джн̃а̄на провозглашаются высшей целью, приносят подлинное благо лишь тем, кто наделён должной квалификацией для следования их предписаниям. Чтобы пробудить твердую веру в этих путях, их необходимо указывать как высшую цель. Если поступить иначе, люди могут отвергнуть их и принять иные предписания, что обернется великой бедой для тех, чья квалификация ограничивается лишь этими путями. Именно из соображений высшего блага в писаниях о деятельности (карме) сама деятельность, а в писаниях о познании (джн̃а̄не) — философский поиск провозглашаются высочайшим идеалом.

 ‍ ‍ ‍ ‍ Следует ли прибегать к подобному приёму, мы здесь обсуждать не станем; достаточно лишь уяснить, что к нему обращаются во множестве священных писаний. Священные писания, в которых на этапе духовной практики предписывается бхакти, главенствующая над кармой и джн̃а̄ной, а на этапе обретения плода — чистая, безусловная любовь, даруют величайшее благо всем душам без исключения. Упанишады, Брахма-сутра и Бхагавад-гита — во всех отношениях священные писания чистой бхакти. Хотя по мере необходимости в определённых местах этих писаний и встречается подробное обсуждение таких тем, как карма, джн̃а̄на, спасение (мукти), постижение Абсолюта и так далее, в качестве окончательного вывода в них не предписывается абсолютно ничего, кроме чистой бхакти.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Читателей Бхагавад-гиты можно разделить на две категории: одни обладают поверхностным видением, а другие же наделены духовной проницательностью. Поверхностные читатели делают выводы, опираясь исключительно на буквальный смысл слов. Тогда как вдумчивые искатели стремятся постичь сокровенный, онтологический смысл писаний. Прочитав Бхагавад-гиту от начала до конца, читатели с поверхностным восприятием приходят к заключению, что предписанные варн̣а̄ш́рамой обязанности вечны. В силу этого они полагают, что Арджуна, выслушав всё наставление, просто согласился исполнить свой долг кшатрия и вступить в сражение.

 ‍ ‍ ‍ ‍ Таким образом, для них истинный смысл Бхагавад-гиты сводится лишь к исполнению мирских обязанностей, предписанных социальным статусом человека. Однако читатели, наделенные глубоким духовным видением, не могут удовлетвориться столь безжизненными, материалистичными выводами. Они утверждают, что сокровенная суть Бхагавад-гиты заключается либо в постижении безличного Брахмана (брахма-джн̃а̄на), либо в высшей, чистой преданности Господу (пара̄-бхакти). 

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Они утверждают, что согласие Арджуны вступить в битву служит лишь наглядным примером твердой верности своему долгу и духовной квалификации, и отнюдь не является высшим смыслом Бхагавад-гиты. По их убеждению, люди получают право на ту или иную деятельность сообразно своей обусловленной природе, и, честно опираясь на этот предписанный долг на жизненном пути, они шаг за шагом должны прийти к постижению Абсолютной Истины. Не опираясь на исполнение предписанных обязанностей, невозможно должным образом поддерживать свою жизнь. А если человек не способен гармонично выстроить свой жизненный путь, то и способность узреть Истину (таттва-дарш́ана) не придет к нему легко. По этой причине между постижением Абсолютной Истины и исполнением повседневного долга наряду с социальными обязанностями (варн̣а-дхармой) существует весьма отдалённая, но всё же реальная связь.

 ‍ ‍ ‍ ‍ Пока обусловленная душа не освободится из плена материальной иллюзии, эта связь остаётся для неё жизненно необходимой. Согласно природе, проявленной в Арджуне, его истинным долгом было исполнение обязанностей воина (кш̣атрийа-дхармы), то есть участие в битве. Следовательно, поскольку Арджуна, выслушав Бхагавад-гиту, согласился вступить в сражение, из этого твёрдо следует: человек с природой брахмана, услышав те же наставления, должен принять путь полного отречения от мира, подобно Уддхаве. Таким образом, сокровенный смысл Бхагавад-гиты таков: какой обусловленной природой наделён человек, сообразно ей и определяется его право на определённую деятельность (адхика̄ра). Приняв на себя обязанности, предписанные его положением и необходимые на жизненном пути, человек должен посвятить себя поиску Высшей Истины. Только в этом сокрыто его подлинное благо (ш́рейах̣). Если обусловленная душа самовольно отвергает предписанную ей деятельность (адхикару), она лишается всякой возможности постичь Высшую Истину.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ В этой связи может возникнуть закономерный вопрос: «Разве Арджуна, величайший из вайшнавов, не наделён возвышенной природой брахмана?» Ответ таков: Арджуна, вне всяких сомнений, является вечным спутником Господа, пребывающим в неразрывной связи с Ним (йукта̄тма̄). Однако во время нисшествия Верховного Господа в этот бренный мир Арджуна приходит вместе с Ним, добровольно принимая природу воина-кшатрия, или кш̣а̄тра-свабха̄ва, дабы поддержать и украсить Его божественные деяния. В то время его временной природой был долг воина, и следует ясно понимать лишь одно: обращаясь именно к этой его природе, Верховный Господь даровал всему миру сокровенное знание о духовной квалификации (адхика̄ра-таттве).

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Если поразмыслить с искренним сердечным разумением (буддхи), то положение вечной души (джӣвы), томящейся в плену материальной иллюзии, предстаёт поистине плачевным. Становится совершенно ясно: чтобы выйти из этого плачевного положения и обрести всеблагое состояние безупречной чистоты, необходимо избрать верный духовный путь. Это состояние безупречной чистоты мы называем высшей целью или главным смыслом бытия (прайоджана), а средства его достижения — путём (упа̄йа).

 ‍ ‍ ‍ ‍ Мудрецы, даровавшие нам священные писания, определяли этот путь по-разному: одни считали средством достижения высшей цели жертвоприношения (йаджн̃а), другие — мистическую йогу (йога), третьи — философские диспуты (тарка), совершение благих дел (пун̣йа) или отречение от мира (ваира̄гйа). Кто-то видел этот путь в суровых аскезах (тапасйа̄), участии в священной битве (дхарма-йуддха), поклонении Верховному Господу (ӣш́варопа̄сана̄) или исполнении праведного долга (дхарма). Иные же указывали на предание себя духовному учителю (гурӯпасатти), совершение искупительных обрядов (пра̄йаш́читта) и раздачу милостыни (да̄на).

 ‍ ‍ ‍ ‍ Получая множество подобных названий без должной систематизации, эти пути разрослись до бесчисленного множества. Однако со временем, когда в дело вступила духовная наука (виджн̃а̄на), их число естественным образом сократилось. Стало очевидно, что все эти пути подчинены трём различным фундаментальным принципам: деятельности ради внутреннего очищения (карма), философскому поиску (джн̃а̄на) и безраздельной преданности Богу (бхакти).

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Благодаря самоочевидному внутреннему прозрению и чистому философскому осмыслению твёрдо установлено: изначальная, совершенная природа вечной атмы всецело духовна (чинмайӣ). Рождение из материнского чрева — это не что иное, как пребывание этой изначально совершенной сущности в плену материальной обусловленности. Если бы не воля Верховного Господа, чья энергия непостижима и недоступна сухой логике, соприкосновение чистой духовной сущности с мёртвой материей было бы в принципе невозможным; нет никакой иной силы или причины, способной связать их. Эта тайна не вмещается в рамки ограниченного человеческого разумения, поэтому, в зависимости от пребывания в одном из этих двух состояний, вечные души делятся на две категории: освобождённые и обусловленные. Освобождённые дживы бывают двух видов: одни никогда не знали оков материального плена, будучи вечно свободными (нитйа-мукта), тогда как другие обрели освобождение, вырвавшись из состояния обусловленности (бандхана-мукта).

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ И те и другие освобождённые дживы пребывают за пределами правил и предписаний священных писаний. Разделение на пути деятельности ради очищения (карма), философского поиска (джнана) и преданности Богу (бхакти), которое отчетливо наблюдается на уровне обусловленной души, совершенно отсутствует в состоянии освобожденных душ. По своей глубинной сути корыстная деятельность и сухой философский поиск — это лишь временные наслоения (упа̄дхи), искажающие изначальную потребность вечной души в бескорыстной божественной любви (према-вр̣тти). И то состояние, при котором эти наносные оболочки иллюзии лишь внешне соприкасаются с вечной истинной природой души, сотканной из чистой любви, как раз и называется материальной обусловленностью.

 ‍ ‍ ‍ ‍ В состоянии материальной обусловленности под бременем отчуждённости от Верховного Господа изначальная способность души любить искажается, принимая либо форму мирского долга (карма), либо вид сухого отрешённого знания (джн̃а̄на). Однако у этой же способности любить есть и третье, целительное проявление в обусловленном состоянии — практика преданности Богу (са̄дхана-бхакти). Среди них именно практика преданности (са̄дхана-бхакти) служит признаком духовного выздоровления обусловленной души. Два других проявления — это симптомы недуга, порождённого соприкосновением с мёртвой материей.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Пока вечная душа пребывает в материальном теле, любая деятельность, именуемая кармой, остаётся неизбежной. Ради поддержания жизни совершается множество самых разных действий. Те из них, что несут миру зло и разрушение, именуются викармой или кукармой. Отказ же от благих дел зовётся акармой. И лишь та деятельность, что приносит благо всему мирозданию, по праву называется кармой. Карма бывает четырёх видов: телесная, умственная, социальная и направленная на внутреннее самопознание (адхьятмика).

 ‍ ‍ ‍ ‍ У каждого действия есть свой промежуточный плод. Так, вкушение пищи поддерживает тело, а вступление в брак даёт потомство. Эти промежуточные плоды лежат на поверхности. Однако, если взглянуть на природу вещей оком мудрости, станет ясно: подлинным, высшим венцом всех этих стремлений признаётся лишь обретение безмятежного внутреннего покоя (ш́а̄нти). Если же направить этот взор ещё дальше, откроется истина: постепенно избавляясь от гнёта материальных страданий, вечная душа обретает высший покой лишь в служении лотосным стопам Верховного Господа.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Священные писания предписывают множество видов социальной, телесной и умственной деятельности. Для поддержания тела предназначены питание, отдых, физические упражнения, сон и соблюдение чистоты. Наряду с этим заповеданы совершение жертвоприношений, соблюдение обетов и практика аштанга-йоги. В самой этой восьмиступенчатой системе первые четыре ступени — яма, нияма, асана и пранаяма — представляют собой телесную йогу; пратьяхара, дхьяна и дхарана относятся к йоге ума, тогда как высшая ступень, самадхи, является йогой внутреннего самопознания (адхьятмика-йогой). Всё это в совокупности и составляет сферу телесной, умственной и направленной на самопознание кармы.

 ‍ ‍ ‍ ‍ Веды, а также двадцать дхарма-шастр во главе с законами Ману устанавливают правила совершения жертвоприношений, раздачи пожертвований, соблюдения обетов и исполнения всевозможных социальных обязанностей, предписанных системой варнашрамы. В священных текстах, предписывающих подобную деятельность, на первый взгляд действительно описываются её внешние, промежуточные плоды. Однако если обратиться к конечному смыслу этих писаний, становится ясно: истинным результатом таких действий неизменно провозглашается обретение того или иного вида умиротворения (ш́а̄нти).

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ В трактатах об аш̣т̣а̄н̇га-йоге, в главе «Вибхӯти-па̄да», обретение разнообразных мистических совершенств признаётся лишь промежуточным, второстепенным плодом. И только в заключительном разделе, «Каивалйа-па̄де», состояние безмятежного покоя, именуемое ш́а̄нти, провозглашается истинным и окончательным венцом этой практики. Любая материальная деятельность поначалу сулит нам награду в виде мирских наслаждений. Однако в конечном счёте карма обнажает эфемерную природу подобного счастья и побуждает душу обратить взор к безмятежному покою освобождения — каивалйе, провозглашая именно его высшим благом.

 ‍ ‍ ‍ ‍ Впрочем, этот покой освобождения, пусть он и превосходит чувственные удовольствия, на поверку оказывается лишь избавлением от страданий. Само по себе это состояние не несёт в себе подлинного духовного блаженства. Осознав эту пустоту, джива устремляется к поиску чистой духовной радости, пытаясь обрести ее в форме постижения безличного Брахмана. И лишь когда вечная душа решительно оставляет позади все промежуточные плоды вплоть до иллюзии счастья безличного растворения в Абсолюте, и её сердцу открывается упоительный вкус служения Верховному Господу, вся её активная природа, прежде именовавшаяся просто кармой, преображается в чистую преданность Богу, или бхакти. Следовательно, именно бхакти является истинной и высшей целью всех плодов деятельности вечной души. Деятельность, не преследующая эту возвышенную цель, уводит сознание от Верховного Господа. Именно такое, лишённое духовной сути действие и носит название «карма». Но когда душа посвящает себя бескорыстному служению Богу, её деятельность начинает именоваться са̄дхана-бхакти, а мирское понятие кармы перестаёт к ней применяться.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Даже находясь в плену материи, вечная джива по своей сокровенной природе остаётся чистой, сознающей духовной реальностью — чинмайа-таттвой. Поэтому неустанный поиск истины и осмысление бытия глубоко естественны для неё. Такое осмысление бытия протекает на четырёх уровнях: джад̣ӣйа — познание грубой материальной природы; лаин̇гика — изучение тонкой ментальной сферы; вйатирека — осознанное отвержение как грубого, так и тонкого измерений; и, наконец, ш́уддха — постижение чистой духовной реальности. Под грубым материальным познанием подразумевается поверхностный опыт восприятия внешних объектов, который душа получает через зрение, слух и другие физические чувства. Тонкое, или ментальное, познание соткано из процессов сосредоточения, медитации, игры воображения и абстрактных размышлений, формирующих наш внутренний психический мир.

 ‍ ‍ ‍ ‍ Когда же благодаря погружению в транс аштанга-йоги или применению метода строгого аналитического отрицания в санкхье процессы грубого и тонкого познания полностью замирают, возникает осознание через абсолютное отвержение физического и ментального опыта. Венцом такого глубинного отрешения становится кӯт̣а-сама̄дхи — состояние застывшего философского безмолвия. Именно на этом рубеже берет свое начало доктрина Шанкары об имперсональном слиянии с Брахманом, а также учение Патанджали о каивалйе — состоянии абсолютного обособления, которое в конечном счете оборачивается утратой душой своей индивидуальности через слияние с вездесущей формой Господа, что известно как ӣш́вара-са̄йуджйа. Но когда сознание освобождается от любых обусловленностей и утверждается в своей первозданной чистоте — то есть когда отступает как иллюзия прямого восприятия грубой и тонкой материи, так и дух искусственной отрешённости, присущий кӯт̣а-сама̄дхи, — истинная духовная реальность раскрывается сама собой. Это спонтанное откровение носит имя сахаджа-сама̄дхи, или ш́уддха-джн̃а̄ны — кристально чистого духовного познания. И именно такое глубинное знание питает и взращивает в сердце чистую преданность Богу.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Посредством осмысления внешнего бытия обусловленная душа прежде всего накапливает знания о всевозможных разрозненных объектах материального мира. Затем она переходит к исследованию сокровенных свойств этих предметов и постижению тех закономерностей, что рождаются при их сложном взаимодействии. Иногда же, глубоко размышляя над природой материальных элементов и их качеств, обусловленная душа логически приходит к выводу о существовании Творца и Хранителя мироздания — вездесущего Ишвары. Признавая Его власть, она начинает проявлять к Нему определенную форму корыстной преданности. Порой, прозрев эфемерную природу этого мира, она встает на путь сурового отречения. В попытках растворить свою индивидуальность в некой неописуемой запредельной реальности, душа принимает за истину искусственную концепцию безличного монизма. А порой, исполнившись крайнего отвращения к самому феномену бытия, она провозглашает высшим благом абсолютную пустоту, или нирвану, и направляет все свои усилия на достижение спасительного небытия.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Каким бы путём ни шло это осмысление бытия, в конечном счёте обусловленная душа осознаёт всю ничтожность идей о безличном слиянии и абсолютной пустоте и неизбежно принимает путь смиренного подчинения Высшей Истине. И когда это смиренное подчинение Высшему обретает предельную ясность и полноту, оно расцветает, превращаясь в чистую бхакти. Следовательно, именно бхакти является истинной и высшей целью всех духовных исканий вечной души. Необходимо осознать, что мирские наслаждения, или бхукти, — это лишь промежуточный плод кармы, а освобождение, или мукти, — лишь промежуточный плод джн̃а̄ны; высшим же венцом обоих этих путей является бхакти. В тех случаях, когда познание не преследует преданность Богу как свою высшую цель, оно остается опутанным ложными самоотождествлениями и уводит сознание от Верховного Господа. Если же поиск истины изначально направлен на обретение преданности Богу, то такое познание получает название практики служения Богу (са̄дхана-бхакти).

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Многие полагают, что бхакти не обладает вечной, изначально совершенной природой, именуемой нитйа-сиддха сварӯпой. Они утверждают, будто словом «бхакти» следует называть лишь высшую ступень очищения в деятельности и состояние отрешённого единства на пути познания. Однако подобный философский вывод глубоко ошибочен. Мудрецы, наделённые тонким духовным видением, объясняют: когда чистая душа активно задействует свою врожденную способность вкушать нектар божественных отношений, это состояние именуется чистой, бескорыстной или безраздельной преданностью Богу (бхакти). Другое имя этого возвышенного состояния — према, божественная любовь.

 ‍ ‍ ‍ ‍ Тогда как активное проявление в душе её познавательной способности и склонности к осмыслению истины называется джн̃а̄на. Интеллектуальный поиск, лишенный живого вкуса духовных отношений, в конечном счете почти всегда порождает в сердце такие тяжелые духовные препятствия, как доктрина безличного слияния с Абсолютом или философия полного небытия. По своей изначальной вечной природе джӣва предназначена прежде всего для того, чтобы вкушать нектар духовных отношений и испытывать высшую радость. Если же джива сводит своё существование исключительно к философскому анализу, она неминуемо отчуждается от своей подлинной духовной природы. Когда философский поиск истины направлен на достижение чистой любви к Богу, такое состояние становится джн̃а̄на-миш́ра̄ бхакти — преданностью Богу, смешанной с культивацией знания. И наконец, когда по мере безграничного возрастания любви к Богу познание полностью останавливает свою склонность к сухому умозрительному анализу, тогда в сердце раскрывается чистая, ни с чем не смешанная преданность Богу — кевала̄-бхакти.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Бытие дживы вечно, нитйа. Следовательно, её способность к деятельному осознанию реальности, а̄лочана̄-вр̣тти, также обладает вечной природой. А поскольку эта способность к деятельному осознанию вечна, то и проистекающая из неё духовная активность, несомненно, является вечной. В зависимости от того, находится ли джива в освобождённом или обусловленном состоянии, её деятельность делится на два вида: чистую, свободную от ложных самоотождествлений (нирупа̄дхика), и обусловленную материальными представлениями (сопа̄дхика). Соприкасаясь с мёртвой материей, вечная душа обретает ложное эго (джад̣абхима̄на), которое и становится её ограничивающим покровом (упа̄дхи).

 ‍ ‍ ‍ ‍ Под влиянием этого покрова в ней рождаются концепции „я“ (ахам̇та̄) и «моё» (мамата̄), заставляющие её всецело отождествлять себя с бренным физическим телом и всем, что с ним связано. Именно это иллюзорное состояние называется джад̣абхима̄ной или деха̄тма̄бхима̄ной — пленом привычных представлений, в котором вечная искра жизни мнит себя материальным телом. Деятельность обусловленной души, скованной материей, всегда несёт на себе отпечаток материальных представлений. Однако те, кто изначально не был порабощён ею, или те, кто обрёл свободу от материальных оков по милости Верховного Господа, совершают чистые деяния, свободные от ложных самоотождествлений. Деятельность чистой вечной души, свободная от ложных самоотождествлений, именуется служением Богу (бхагават-сева̄). В то же время деятельность обусловленной души, скованной материей и несущей на себе отпечаток материальных представлений, называется кармой. Но как только дживатма освобождается от оков материи, все её действия становятся чистыми и свободными от ложных самоотождествлений.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Пребывая в плену материальных самоотождествлений, джӣва̄тма̄ неизбежно вовлекается в кармическую деятельность. По своей изначальной духовной природе вечной душе присуще неотъемлемое свойство — любовное служение Богу, и эта вечная сахаджа-дхарма неотступно пребывает с ней даже в состоянии внутренней несвободы. Однако под натиском всепоглощающей мирской деятельности, уводящей сознание от Господа, она остаётся почти полностью скрытой. Когда же благодаря постепенному влиянию сат-сан̇ги эта отчуждённость от Господа ослабевает, в вечной душе начинает преобладать естественная склонность к служению Богу; тогда это состояние называют карма-миш̇ра̄ са̄дхана-бхакти. По мере того как склонность к служению Богу обретает неодолимую силу, деятельность постепенно утрачивает свою изначальную кармическую природу, заключающуюся в отчуждённости от Господа, и тогда она всецело преобразуется в чистую преданность Богу — кевала̄-бхакти.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ В отличие от слепой работы безжизненных механизмов, деятельность человека не лишена осмысленности. Какое бы действие ни совершал человек, в нём неизменно обнаруживается присутствие познающей мысли. С другой стороны, познавательная деятельность человека никогда не достигает абсолютного бездействия, ведь само это осмысление и составляет подлинную жизнь знания. Поскольку подобное осмысление также является особой формой деятельности, людям с поверхностным пониманием кажется, что карма и джн̃а̄на — это одно и то же. Однако при глубинном философском рассмотрении становится очевидным, что истинная природа кармы и природа джн̃а̄ны в корне отличны друг от друга; точно так же, хотя в процессе деятельности порой бывает трудно отличить преданность Богу от кармы и джн̃а̄ны, постижение абсолютной истины неопровержимо доказывает уникальную и полностью независимую природу бхакти.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Полностью свободное от материальных самоотождествлений и всецело духовное любовное служение Богу — это и есть подлинная, совершенная природа бхакти. И хотя в плену материальной обусловленности ясно распознать эту преданность Богу бывает непросто, всё же для тех, в чьих сердцах пробудилась искренняя вера, эта истина открывается совершенно естественно. Лишь те, кто погружается в осмысление истины о преданности Богу, руководствуясь искренним духовным вкусом, и не опирается в столь сокровенных вопросах на одну лишь сухую логику, способны воистину постичь подлинную природу бхакти.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Истинная преданность Богу бывает двух видов: чистая, беспримесная (кевала̄), и главенствующая над иными устремлениями (прадха̄нӣбхӯта̄). Чистая преданность Богу (кевала̄-бхакти) абсолютно независима и свободна даже от малейшей примеси корыстной деятельности и сухого интеллектуализма; именно её называют любовью, свободной от материальных самоотождествлений (нирупа̄дхика према), бескорыстным служением Богу (нирупа̄дхика сева̄), безраздельной преданностью Богу (ананйа̄ бхакти) и любовью, не ищущей ничего мирского (акин̃чана̄ бхакти), тогда как главенствующая преданность Богу подразделяется на три вида: преобладающая над мирской деятельностью (карма-прадха̄нӣбхӯта̄), преобладающая над умозрительным познанием (джн̃а̄на-прадха̄нӣбхӯта̄) и преобладающая над обоими этими путями (карма-джн̃а̄на-прадха̄нӣбхӯта̄). Когда в деятельности или умозрительном познании преобладает дух преданности Богу, а сама карма и джн̃а̄на становятся её покорными слугами, то подобное настроение преданности Богу, сопутствующее этой карме или джн̃а̄не, и называется главенствующей преданностью Богу (прадха̄нӣбхӯта̄ бхакти).

 ‍ ‍ ‍ ‍ Если же в деятельности или умозрительном познании дух преданности Богу лишён главенства, то есть когда очевидно господство самой кармы или джн̃а̄ны, а бхакти лишь выполняет роль их покорной служанки, то такая деятельность остаётся просто кармой, а такое познание — просто джн̃а̄ной; и подобные пути ни в коем случае нельзя называть преданностью Богу. Деятельность, умозрительное познание и преданность Богу по своей внутренней природе совершенно отличны друг от друга. Поэтому на основе глубинного философского анализа истины чётко разграничиваются путь кармической деятельности (карма-ка̄н̣д̣а), путь умозрительного познания (джн̃а̄на-ка̄н̣д̣а) и путь чистой преданности Богу (бхакти).

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Бхагавад-гита состоит из восемнадцати глав; среди них первые шесть посвящены отдельному рассмотрению пути деятельности (карма), вторые шесть — пути преданности Богу (бхакти), а заключительные шесть — пути умозрительного познания (джн̃а̄на), но в конечном итоге неопровержимо утверждается абсолютное превосходство именно бхакти. Истина о преданности Богу необычайно сокровенна; и именно потому, что бхакти является самой жизнью, сутью и движущей силой как умозрительного познания, так и кармической деятельности, наставления о ней помещены в срединные шесть глав этого писания. 

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Именно такая чистая преданность Богу провозглашается в Бхагавад-гите высшей и окончательной целью вечной души. Из этого станет совершенно ясно, что именно полное предание себя Всевышнему, заповеданное в завершающем Бхагавад-гиту стихе «сарва-дхарма̄н паритйаджйа», и является самым сокровенным из всех наставлений. О дорогие читатели, с внутренним чувством, очищенным преданностью Богу, вновь и вновь изучайте Бхагавад-гиту вместе с комментариями Шрилы Вишванатхи Чакраварти Тхакура, чтобы увенчать свою жизнь высшим совершенством.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ К великому сожалению, до сих пор практически все изданные комментарии и бенгальские переводы Шримад Бхагавад-гиты были составлены мыслителями, проповедующими иллюзию абсолютного слияния джӣва̄тмы с безличным Брахманом (абхеда-брахмава̄ди). Комментарии или переводы, всецело отвечающие духу чистой преданности Богу, практически не издавались.

 ‍ ‍ ‍ ‍ Знаменитая «Шанкара-бхашья» и комментарий Анандагири всецело пропитаны доктриной абсолютного имперсонального монизма (абхеда-брахмава̄да). Хотя комментарий Шридхары Свами не переполнен откровенным имперсонализмом (брахмавадой), в нём всё же улавливается философский привкус чистого монизма (шуддха-адвайта-вады), присущего его монашеской традиции. Комментарий Шри Мадхусуданы Сарасвати, хотя и изобилует высказываниями, питающими преданность Богу, всё же не столь благотворен, когда речь заходит об окончательном наставлении.

 ‍ ‍ ‍ ‍ «Бхашья» Шри Рамануджи Свами, безусловно, всецело проникнута духом преданности Богу; однако здесь, на нашей родине, пока не увидит свет комментарий к Гите, исполненный учения Шри Шри Гауранги Прабху о таинственной гармонии, в которой душа одновременно едина с Господом и всё же вечно отлична от Него (ачинтйа бхеда̄бхеда), радость тех, кто вкушает нектар чистой божественной любви (према-бхакти), не возрастёт.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Именно поэтому мы с особым тщанием подготовили комментарий Махамахопадхьяи Бхакти-широмани Шри Вишванатхи Чакраварти Тхакура, верного последователя Шри Гауранги, и, выполнив на его основе бенгальский перевод под названием «Расика-ранджана», издаём эту Бхагавад-гиту. Существует также и комментарий на Гиту, составленный Шри Баладевой Видьябхушаной, который полностью согласуется с учением Шри Махапрабху. Толкование Баладевы носит преимущественно строго философский характер, тогда как комментарий Чакраварти Тхакура в равной мере исполнен как глубокого философского анализа, так и нектара божественной любви (прӣти-раса); и, в особенности поскольку его комментарий к Шримад-Бхагаватам снискал столь широкое распространение и повсеместное почтение, в настоящее время мы издаём именно толкование Чакраварти Тхакура. Философские рассуждения Чакраварти Тхакура настолько просты, а его санскрит настолько ясен и изящен, что даже неискушённый читатель сможет без труда их понять.

‍ ‍ ‍ ‍ ‍ Перевод «Расика-ранджана» изложен настолько простым языком, насколько это было возможно. Значения тех сложных терминов, употребление которых было совершенно неизбежно, разъясняются в самом комментарии. Прежние переводчики, стремясь непосредственно в тексте перевода передать значения этих терминов и искусную игру слов санскритских комментаторов, сделали свои переводы крайне сложными для восприятия. Мы приложили особые усилия, чтобы избежать этого изъяна. Если наше издание Бхагавад-гиты в этом переводе придётся по душе читателям, то мы, следуя этому же принципу, издадим множество трудов по веда̄нте, всецело пропитанных духом чистой преданности Богу, в том числе комментарии к «Веда̄нта-сӯтре» и Упаниш̣адам.

⬆️ Содержание ⬆️

Работа над книгой продолжается. Скачать полную версию текущего перевода книги «Многомерная БХАГАВАД-ГИТА» с подробным разбором и объяснением оригинала комментариев в формате EPUB можно по ссылке:

https://drive.google.com/file/d/1CK9oFp-xCLBh5Hou3nI_6T5Qki4Bb7GC/view?usp=drive_link

Для точного отображения форматирования книги на смартфоне в системе Android советую открывать ее в программе Reasily.

Для открытия книги в Windows советую установить в браузере расширение EPUBReader.